Глава 9. Гром

Молния, блеснувшая в приоткрытое окно, озаряет комнату. По небу прокатываются раскаты грома, а ливень барабанит по крыше с таким неистовством, что кажется – еще чуть-чуть и капли проломят ее. За окном не видно ничего, кроме плотной водяной завесы. Киран подходит ближе, отбрасывая на меня тень. – Мы не останемся здесь на ночь, – говорит он в ответ на мой невысказанный вопрос. Но я в этом сомневаюсь: дождь слишком сильный, и явно быстро не закончится. – Переждем грозу и отправимся дальше. – К чему такая спешка? – спрашиваю я, пытаясь перевести разговор на более нейтральную тему и скрасить наше нахождение в этой комнате. Киран поворачивается, стоя спиной к окну, и его темную фигуру в плаще озаряет вспышка молнии. – Разве ты не знаешь? Ты ведь послушница кардинала. Да, я прекрасно знаю о грядущей войне с Таксодонией, но не собираюсь выкладывать ему все, что известно Шептунам и Лезвиям. Я просто пытаюсь завести разговор. Тоже стараюсь. Киран снимает плащ, оставаясь в черном камзоле и плотных штанах, и вешает его на спинку единственного стула. Потом садится на застеленную кровать и закидывает ногу на ногу. – Когда вернется Джон? – Боишься оставаться со мной наедине? – вопросом на вопрос отвечает он. – Нет, просто интересуюсь. – Он будет стеречь лошадей и наши вещи в конюшне. – Замечательно. – Можешь присесть. – Киран рукой показывает на стул и кровать. – Я не кусаюсь. – На этих словах улыбка задевает уголки его чувственных губ. Когда вновь раздается громкий раскат грома, заставляя меня подскочить на месте, я нехотя сажусь на стул напротив кровати. Я не понимаю, как себя вести и куда деть руки, поэтому складываю вспотевшие ладони на подоле платья и начинаю разглаживать его. Бросаю взгляд на стену возле двери, на которой висит деревянный оберег, освященный в храме Пяти. Пять богов, пять братьев: Агон, Эспер, Доминик, Мэнлиус и Байярд. Рассвет, Утро, День, Вечер и Закат. Все они напоминают мне о ночном Даре Кирана. Значит, у нас есть с герцогом есть кое-что общее. Главное, чтобы он не узнал о моем Даре до тех пор, пока мы не разойдемся разными дорогами. А разойдемся ли? Вдоль моего позвоночника ползет холодок вместе с сомнениями. – Раз уж из-за дождя нам придется провести здесь какое-то время, предлагаю обговорить дальнейшие действия по прибытии в столицу. Мы сразу отправимся на бал, а там уже будет не до разговоров. Люция ввела тебя в дворцовый этикет, не так ли? – Я знаю правила. И в курсе основных норм этикета. – Это хорошо. Если не хочешь, чтобы мы вели несколько иной разговор, то будешь во всем слушаться меня. – Киран опирается локтями на колени и начинает крутить перстни на правой руке. На одном из них блестит в полутьме аметист. – На балу ничего не ешь и не пей, с Императором и Императрицей веди себя учтиво. Не влезай в обсуждения, лишний раз ни с кем не заговаривай. Говорить буду я, а ты просто мило улыбайся. – А если там будет кто-то, кто узнает меня? – Кардинал в отъезде. Кто еще знает тебя в лицо? – Надеюсь, никто. Но… – Что «но», сердце мое? У тебя не должно быть от меня никаких секретов. Тебе же хуже. Я морщусь, но его «сердце мое» гораздо лучше «Ассасинчика». – До конца этой недели мне нужно послать весточку в Братство, чтобы меня не хватились. Я уже говорила. – А я сказал, что через пару дней этот вопрос будет решен. Как и проблема с Эмилио. – Интересно, как же ты заставишь его забыть меня? Дождь безостановочно льет, сгущая тени в комнате, и мне вдруг становится не по себе. В комнате душно, и я, вставая со стула, снимаю плащ и кладу его поверх плаща Кирана. – Предоставь это мне, – говорит он. – Я уже написал Рейнольду, он все решит. При встрече Эмилио не узнает тебя, даже если столкнется нос к носу. Он просто тебя не вспомнит. Вскоре Киран уходит из комнаты, оставляя меня отдыхать. Через полчаса он возвращается, принося мне обед, и снова исчезает за дверью. Съев все до последней крошки, я решаю лечь и немного расслабить мышцы. Дождь продолжает барабанить по крыше, клоня в сон, и я даже не понимаю, как проваливаюсь в дрему, свернувшись клубком на левой стороне кровати. Когда раздается очередной раскат грома, я резко открываю глаза и встречаюсь взглядом с Кираном. Его лицо расслаблено, а в черных кудрях играют отсветы молний. Он лежит рядом, так что мое дыхание опаляет его губы, и я всем своим существом чувствую его близость. Каждая клеточка моего тела, которая успела расслабиться, снова напрягается. Но именно его сапфировые глаза заставляют меня окончательно избавиться от сонливости. Я моргаю, и Киран исчезает, будто это было лишь игрой моего воспаленного сознания. Я замираю, слышу, как через распахнувшееся окно в комнату проникает прохладный воздух, принося запахи мокрого леса и капли дождя, окропляющие влагой деревянную раму. Я протягиваю руку и тыльной стороной ладони провожу по простыне. Она теплая и пахнет грозой, хвоей и бушующим океаном в прохладную июньскую ночь. Я вдыхаю приятный аромат и закрываю глаза. Раньше я мечтала, чтобы он приснился мне, а сейчас могу видеть его вживую хоть каждый день. Но я хочу лишь одного: чтобы все это не оказалось сном, который в одночасье обратится в кошмар.