Глава 30. Ужин с чудовищами

Оскалившись, Блайдд неторопливо приближается к той стороне столе, где стою я, застыв возле своего кресла. Его белая шерсть на загривке стоит дыбом, из пасти торчат громадные острые клыки, а я словно завороженная смотрю в горящие голубым глаза, полные ярости. В моем сознании тотчас вспыхивает картина: лесная опушка двенадцать лет назад, тело мертвой Алексы, горный лев и огромный белый волк, защитивший меня от нападения хищника, – и теперь я более чем уверена в том, что тогда видела оборотня. Альфу. Того, кто сейчас изучает мое лицо. Я знаю, что это был он. Хотя с той ночи у меня остались весьма смутные воспоминания, но волка… Этого волка я запомнила навсегда. Мои размышления прерываются, когда передо мной возникает Киран, защищая меня своей спиной. Оборотень тут же переводит на него взгляд, горящий такой злобой, что по моему позвоночнику бежит холодок. На лице Кирана не дрогнул ни один мускул, даже когда из пасти волка начинает медленно капать слюна, а в горле формируется тихое, утробное рычание. Под глазами Кирана разбегаются едва заметные черные вены, но клыков он не выпускает. Время застывает. Никто низ них ничего не предпринимает, словно ожидает от другого первого шага – одного действия, которое можно будет расценить как призыв впиться друг другу в глотку. Меня охватывает дрожь. Я волнуюсь за Кирана, боюсь, что при всей своей силе он не сможет противостоять взбешенному альфе. Даже если на сторону Кирана встанет Рейнольд, сколько у них шансов одолеть своего же друга? Я хочу вмешаться, но понимаю, что любым своим действием только усугублю положение. От напряжения в зале дрожит даже воздух. Меня пугает то, что, возможно, случится через мгновение. Шерсть на загривке огромного волка встает дыбом, Киран медленно обнажает клыки, но затем я чувствую колебание воздуха. Уже через минуту между Кираном и оборотнем появляется хрупкая маленькая фигурка в атласном платье насыщенного оттенка вишни. Копна светлых кудрей Дженны слегка подпрыгивают, когда она приседает в реверансе, приветствуя незваных гостей и глядя прямо на Блайдда. – Добро пожаловать, Ваше Высочество! – Звонкий девичий голосок прокатывается по помещению. Она отходит в сторону, как того требуют нормы этикета, и теперь я вижу искренне улыбающуюся Дженну; ее бриллиантовые сережки блестят на свету. Волчьи глаза раскрываются от удивления. Блайдд переводит взгляд с Кирана на Дженнебру. Губы Дженны складываются в мягкую улыбку. Взгляд оборотня скользит вниз, а потом – немыслимо! – он делает шаг назад. Шерсть на его загривке опускаются, клыки уже не кажутся устрашающими. – Быть может, присоединись к нашему ужину? – Дженна вскидывает бровь. – Мы настаиваем! За столько лет мой брат и его друзья так и не нашли времени представить нас, Великий Князь. Что ж, придется сделать это самой. Дженнебра Вителло, Ваше Величество. – Она опускает глаза. Ее смелости и тактичности можно только позавидовать. Блайдд замирает, глядя на Дженну. Я слышу, как бешено бьется сердце Кирана, которые по-прежнему закрывает меня от оборотня. Два волка, сопровождающие Великого Князя, пребывают в явном замешательстве. Лиц остальных присутствующих в зале я не вижу, но вряд ли они рады таким гостям. А учитывая причину визита Блайдд, все могло кончиться гораздо хуже, если бы не вмешалась Дженна. Пульс отбивает безумный ритм, мысли быстро проносятся в голове, как вдруг разом исчезают, стоит Блайдду обратиться и предстать перед нами в человеческом облике… полностью обнаженным. Благо, спина Кирана закрывает большую часть его тела, но вида накаченной груди и мощных плеч хватает, чтобы осознать, с какой легкостью он может раскрошить человеческий череп. – Рад знакомству, прелестная Дженнебра, – говорит Блайдд низким голосом, похожим на рычание зверя, и целует маленькую ладошку Дженны. – Весьма прискорбно, что мы познакомились при таких… обстоятельствах. Великий Князь очень похож на Барбару, но его волосы гораздо темнее: сейчас они зачесаны назад, прикрывая уши. На лице короткая борода, что делает его мужественным и, не побоюсь этого слова, притягательным. Он невероятно красив мужской красотой, и от него исходят волны безграничной силы и уверенности даже несмотря на то, что он обнажен. Я заливаюсь краской. Дженна, напротив, мило улыбается, глядя Блайдду прямо в глаза, хотя для этого ей приходится задирать голову – Великий Князь выше всех собравшихся в обеденной зале. – Все в порядке, меня ничего не смущает, – отвечает она. Киран холодно приветствует Блайдда, прерывая разговор: – Добро пожаловать, Ваше Величество. Присоединяйтесь к нам за ужином. Джонатан сейчас принесет одежду. Да, Джонатан? Джон склоняет голову в приветствии и выбегает из зала белый, как полотно. Блайдд сдержанно кивает и переводит взгляд на стоящих позади меня мужчин. – Ну здравствуйте, друзья, – обращается к ним Блайдд. – И, разумеется, благодарю за столь любезное приглашение, Киран. – Накал его ярости немного утих, но до конца не исчез: по его скулам все еще ходили желваки, а губы были сжаты в тонкую линию. Он осматривается и говорит: – Не ожидал увидеть тебя здесь, Тиона. Они знакомы? Я поворачиваю голову и стреляю глазами в ведьму, с чьего лица сошла вся краска. Не дожидаясь возвращения Джонатана с одеждой, Блайдд проходит к столу и жестом указывает сопровождающим его волкам последовать его примеру. Я стараюсь не смотреть на него, опасаясь, что не переживу вида всех «достоинств» разъяренного альфы. Мне стоило бы поблагодарить богов – и Дженну в том числе – за то, что ужин не перерос в драку, где моя тушка точно оказалась бы омертвленной раньше, чем мой Дар переполнит меня. Блайдд усаживается на свободное место напротив Дженнебры и окидывает взглядом безэмоционального Рейнольда, Тиону с вымученной улыбкой и Митриса, улыбающемуся каким-то своим мыслям. – Прошу, продолжим же ужин, – оскаливается Блайдд, беря в руки столовые приборы. Проницательный взгляд голубых глаз останавливается на мне, и я чувствую, как вспыхивают мои щеки. – Как раз и обсудим, какого дьявола моя дражайшая сестрица стала гибридом, а я узнаю об этом последним. *** – Что еще вы умалчиваете о происходящем во дворце Дарэя? – спрашивает Блайдд, нарушая гнетущее молчание, и наливает в кубок вина. Каждый из нас обслуживал сам себя, потому что все слуги были отосланы, чтобы не раскрывать тайн вампирского круга. Джонатан принес дяде и двум его спутникам штаны и рубашки, поэтому теперь за столом все сидели одетыми. Правда, рубашка Блайдда явно оказалась маловата: ткань плотно облегала бицепсы, готовая вот-вот разорвется. Своих спутников он отослал, аргументируя тем, что его беты проследят за тем, чтобы нас никто не побеспокоил. Звон приборов сопровождает напряженный разговор, явно не предназначенный для лишних ушей вроде моих. Киран ловит взгляд Рея, а потом спокойно отвечает: – Касаемо твоей сестры, ничего. Я украдкой смотрю на Кирана и замечаю, что его плечи напряжены. Блайдд хлопает ладонью по столу так сильно, что тарелки и бокалы подпрыгивают, и предупреждающе шепчет Рейнольду: – Либо рассказываете все сейчас, либо – за закрытыми дверями кабинета Его Светлости. «Может, мне уйти?» – мысль, словно писк, проносится в голове. Я уже собираюсь высказаться, как в разговор встревает Дженна: – Киран, мы в курсе дел Дарэя Ладорганского с Таксодонией. Тиона, как я полагаю, тоже. Не правда ли, дорогая? – Она выгибает бровь, и Тиона сухо кивает в ответ, прожевывая кусочек мяса с гарниром. Обстановка стремительно меняется, и я начинаю понимать, что они решили обсудить за столом перспективы Саяры. И этот разговор напрямую связан с нынешней и будущей политикой, которую ведет не только Ладорган, но и Таксодония с Вэльском. Я сглатываю, осознавая, что меня здесь быть не должно. Но прежде, чем я успеваю что-то сказать, Киран произносит: – Полагаю, мы можем обойтись без формальностей. Тиона, я знаю о тебе все, как и о большинстве сидящих за этим столом. Лайле я безоговорочно доверяю. Все, что будет сказано здесь, уверен, останется в стенах этого зала. Холодная констатация факта. Вот мне и отрезали путь к отступлению. Назад дороги нет. Я сжимаю вилку и улыбаюсь кончикам губ, отпивая из кубка. – В последнее время Дарэй принимает неожиданные решения, – продолжает Киран. – И я говорю даже не об обращении Барбары. В глазах Блайдда вновь зажигается огонь, и он сжимает вилку до побелевших костяшек пальцев. – Это. Его. Первое. Неожиданное. Решение, – чуть ли не клацает клыками Великий Князь, буравя Кирана взглядом. – Я ведь предупреждал его! Предупреждал тебя, Киран, и Рейнольда, чем все это может обернуться. Я поручился за Дарэя перед всеми волками Вэльска. Принял его в семью! И вот как он мне отплатил! – Ты с бетами уже был во дворце? – спрашивает Димитрис, в считанные мгновения принимая собранный и серьезный вид. – Еще нет. – Блайдд растягивает губы в многообещающей ухмылке. – Решил сначала прояснить ситуацию с моими старыми друзьями и дорогим племянничком. – Под взглядом дяди Джонатан весь сжимается и опускает глаза в пол. – Наворотили же вы дел, друзья мои. – Барбару обратил не Дарэй! – выпаливаю я, и все в зале тотчас смотрят на меня. Дура, дура, дура! Как можно было вмешаться в то, что совершенно меня не касается? Идиотка! Я ожидаю, что Киран осадит меня, но он, кажется, просто немного удивлен. – Что ты сказала, Лайла? – переспрашивает Блайдд. Удивительно, что он вообще запомнил мое имя… Я до сих пор не могла выбросить из головы мысль, что именно он спас меня от горного льва на границе с Вэльском. Но почему? Совпадение ли это? Когда Киран кивает мне, я отвечаю Великому Князю: – Вашу сестру в гибрида обратил не Император. У Дарэя Раквара Ладорганского Дар телепатии. Ваша же сестра обладает другим Даром – убеждения. Из этого следует, что вовсе не Император обратил Барбару Фенрир Ладорганскую. В зале повисает тишина. – Ты уверена, Лайла? – уточняет Дженна ласково, будто говорит с малым дитем. – Весьма, – отвечаю я резче, чем хотела. Во мне горела решимость защитить Кирана и Рея от безосновательного гнева Блайдда. Дарэй не обращал Барбару, а значит, они невиновны и не нарушали никаких обещаний, данных Великому Князю. – Есть доказательства? – сухо интересуется Блайдд, переваривая информацию. У меня перед глазами вновь встает картина соития Барбары с наложниками, чьи помутненные взоры невозможно было забыть. – Лайла видела, как Барбара подчиняла себе фрейлин и слуг, – вместо меня отвечает Киран. – Вздор! Влияние невозможно увидеть! – отрезает альфа, чем приводит меня в ярость. Он сомневается в моих словах? Я смотрю на Кирана в поисках поддержки, как вдруг в разговор встревает Тиона: – При всем уважении, Великий Князь, но я не соглашусь. Некоторые ведьмы могут видеть влияние. Некоторые?.. – Некоторые? – спрашивает Митрис, озвучивая мои мысли вслух. – Какие такие «некоторые»? По крайней мере, мне об этом ничего не известно. – Да, некоторые. – Тиона поджимает губы и, расправив плечи, с вызовом смотрит на Митриса. Она молчит, ничего не объясняя дальше, потому что это не ее тайна. – Киран, мы должны о чем-то знать? – подает голос Дженна. Мы с Кираном переглядываемся друг с другом, и я киваю ему. Через связующую нас магию понимаю, что он доверяет Дженнебре и Димитрису, как своим друзьям, но они явно не в курсе, каким именно Даром я обладаю. Они чувствуют во мне человека, максимум ведьму. Если Киран доверяет им, то и я тоже. Мы с ним настолько погрязли во всей этой пучине интриг, что вряд ли сможем однажды разойтись по разным дорогам. Раньше мы были повязаны лишь магией и чувствами, а теперь и общими знакомыми. – Да, Джен. Есть еще кое-что, – наконец говорит Киран, не сводя с меня глаз. – У Лайлы есть Дар. Он уникальный, потому что… Я тем временем нащупываю внутри себя магическую ниточку, и ощущение этой силы будоражит нервы и горячит кровь. Я давно этого не испытывала и хочу поддаться ему, этому знакомому чувству. Может быть, это глупо, но Киран и Тиона правы: я больше не могу скрывать свой Дар. И не хочу. Если я сильнейшая из ныне живущих ведьм, то почему я должна бояться и скрываться ото всех? Все, хватит! Набегалась. Устала. Даже несколько раз чуть не умерла по пути. И хотя в скором времени я могла встретить смерть, мне не хотелось умирать будучи трусихой. Я уверенно тяну за магическую нить и чувствую, как она радостно откликается на мой зов. После тренировки с Тионой мой Дар стал намного податливей и отзывчивей, и мне это нравится. А моему Дару по нраву то, что я больше не пытаюсь упрятать его в самый дальний уголок тела и забыть о нем. По моему телу проходится рябь, что заставляет всех присутствующих в зале обратить на меня внимание. Киран застывает, так и не договорив, когда мой Дар стремительно преображает меня. Вместо каштановых локонов появляются светлые кудри, карие глаза становятся голубыми, а цвет моего платья меняется на насыщенный оттенок вишни. – Дар Ночи, – заканчиваю я за Кирана. Губы будто сами собой складываются в милую улыбку, стоит мне полностью поменять свой облик. Киран застывает на месте, глаза Митриса округляются, а Джон медленно сглатывает, шокировано моргая. Теперь за столом сидят две одинаковые девушки. Дженна и ее отражение. – Невозможно… – шепчет Митрис, переводя взгляд с меня на Дженну и обратно. Дженна, приоткрыв рот, завороженно наблюдает за мной своими голубыми глазами, в которых я читаю благоговение. – Невероятно… – вторит Джон, так и не донеся до рта вилку. – Лайла, это… – Сильно, – говорит Тиона и кладет ладонь поверх моей. Ее сила устремляется ко мне и гасит калейдоскоп эмоций, которые бушуют во мне благодаря моему Дару. По моему телу вновь пробегает рябь, и через мгновение я снова становлюсь самой собой, за что мысленно благодарю Тиону. Ведь я пошла на поводу у своего Дара и даже не подумала о том, как буду возвращать свой облик обратно. Обычно это не получалось, и Тиона избавила меня от этих трудностей. – Ты Первая, – выдыхает Дженна, обращаясь ко мне, и в ее взгляде я читаю печаль вперемешку с нежностью. – У меня… ее… Дар, – с запинкой отвечаю я, чувствуя, как эйфория медленно покидает меня, щеки краснеют, а дыхание сбивается. – Но я не она. – Значит, Первая мертва, – печально констатирует Дженна. Она отводит глаза и улыбается своему брату. – Я знала ее. – Я помню, – кивает Митрис, пытаясь поддержать сестру. – Вы были хорошими подругами. Судя по Митрису, Дженне, Джону и Тионе, они до сих пор под впечатлением от моей выходки. Но по Блайдду я могу сказать только одно: он явно вспомнил меня. – Благодаря Дару Первой, Лайла может видеть влияние, оказываемое другими вампирами, – говорит Тиона Блайдду. – И если она действительно видела, что ваша сестра манипулирует слугами, это может быть правдой. Мне приятно, что Тиона на моей стороне. Как и Киран. Через нашу связь я чувствую, что он поддерживает каждое мое решение, которое я приняла за этот вечер. В этот момент я понимаю, что недостойна Кирана, потому что продолжаю утаивать от него подробности нашего с Тионой разговора. Блайдд хмурится и отпивает вина из кубка. Его мышцы ходят под натянутой рубашкой. – Рей, это можно как-то проверить? – наконец обращается он к невозмутимому Рейнольду, который все это время спокойно потягивал алую жидкость из своего кубка. – Можно, – отвечает тот, но Киран тут же восклицает: – Нет! – Он сжимает в руке столовые приборы и не отрываясь смотрит на друга. Я второй раз вижу его таким взволнованным, – первый был, когда я стояла на краю обрыва. Мне становится не по себе, и я тоже начинаю опасаться за Рея. Киран ведь не может протестовать просто так. Что задумал Рейнольд? Рей переводит на Кирана глаза, которые в этом свете выглядят как бездонные озера, и приглаживает волосы рукой. На его пальцах блестят перстни с камнями. А потом спокойно говорит Блайдду: – Я это выясню. – Я против, чтобы ты рисковал, – высказывается Киран, и в его голосе звенят стальные нотки. Он весьма категоричен в своем решении. Мы с Джоном переглядываемся, не понимая, о чем идет речь. Обстановка накаляется, несмотря на то что Блайдд больше ничего не говорит и просто задумчиво наблюдает за разговором, сложив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. – Есть какой-то другой способ, помимо того, что приходит мне на ум? – серьезно спрашивает Митрис. – Если нет, то я согласен с Кираном и склонен возразить против твоей задумки, Рей. Температура в обеденной зале ощутимо падает. В этот момент Дженна явно догадывается, о чем говорят мужчины, и восклицает, обращаясь к Рейнольду: – Только не говори, что ты снова наденешь их! Тебе нельзя! Тиона сощуренными глазами наблюдает за их ссорой, искоса бросая взгляды на Рея. Он же старается и вовсе не замечать ведьму, будто ее нет за столом, и смотрит исключительно на свой кубок. – Дженна, – вкрадчиво начинает Рейнольд, – я не стану спрашивать ни у кого из вас разрешения. Это понятно? Дженна шипит, как настоящая дикая кошка, и на ее лице отражается весь спектр эмоций: от злости до уверенности в своей правоте. Она в смятении оглядывает собравшихся в поисках тех, кто поддержит ее. – Митрис! Сделай что-нибудь с этим неисправимым болваном! – громко говорит она, активно жестикулируя, откинувшись на спинку кресла. В ответ Митрис закатывает глаза и бормочет себе под нос что-то про несносных сестер и упертых баранов. – Правильно ли я понимаю, что предмет спора в том, должен ли Рейнольд использовать артефакт для усиления силы, чтобы повлиять на мою сестру? – решает уточнить Блайдд, внимательно наблюдая за спорящими. К еде он даже не притронулся, и лишь кубок снова практически пуст, хотя он наполнял его уже трижды. – Именно так, – отвечает за всех Рей. Теперь и мне все становится ясно. Рейнольд хочет воспользоваться Вечерним артефактом для усиления своего Дара. Насколько я помню, он хранитель наручей, которые являются усилителями, как и перстень Ночи на моем пальце. Но почему все так возражают против этого? Почему артефакт опасен для своего хозяина и чем? – Это опасно, – снова пытается вразумить Рея Киран. – В прошлый раз… – Прошлого раза не повторится! – повышает голос Рей, побледнев от злости. Это настолько не характерно для него, что я понимаю: обсуждаемая проблема действительно серьезная. Но он быстро берет себя в руки и снова становится невозмутимым, а затем пресекает любые возражения: – Мы должны все выяснить. Если Барбара в самом деле обращена не Дарэем, нам надо срочно узнать, кто мог это сделать. А если она все-таки под убеждением, то найти тех, кто заставил этих двоих устроить во дворце хаос и переполошить весь континент. Ибо, ты уж прости меня, Блайдд, – он пригвождает взглядом Блайдда к месту, – но твоя сестрица явно сошла с ума, и Дарэй скатывается в безумие вместе с ней. – Рей медленно осматривает всех собравшихся. – Их поведение более чем странное и подозрительное, и мой риск стоит того, чтобы выяснить, с кем мы имеем дело. Кто-то из вас со мной не согласен? М? Все за столом молчат. Дженна складывает руки на груди, демонстративно вздернув нос, всем своим видом показывая, что против этой затеи. Митрис отхлебывает из кубка. Киран кивает, нехотя признавая правоту Рея, и залпом выпивает вино из кубка. Джон с Тионой, как и я, молчат, потому что не участвовали в голосовании. Блайдд озвучивает вслух их общий ответ: – Сложно не согласиться, Рей. Но если велик риск того, что ты вновь потеряешь контроль, то я бы предложил подумать о другом пути решения данного вопроса. – Так все дело в контроле? – раздается голос Тионы, и в этот раз Рей все-таки поднимает на нее глаза. – Да, – цедит он, явно недовольный тем, что Блайдд раскрыл его слабости перед ведьмой. – Я могу помочь. И подстраховать, если что, – говорит Тиона, откидывая за плечи рыжую косу. – И вновь захватить контроль над моим телом? – жестоко скалится Рей, обнажая свои клыки. Его глаза сужаются в две узкие щелочки. – Нет уж, увольте. – Да, если это поможет тебе не стать марионеткой артефакта, – выплевывает Тиона, своим гневным взглядом прожигая в нем дыру. – Ты правда можешь помочь? – спрашивает Дженна, хватаясь за Тиону, как за спасительную соломинку. – Нельзя допустить, чтобы кровавая баня повторилась и… В этот момент Рейнольд одним взмахом руки сбрасывает со стола все тарелки и кубки. Посуда летит в стены и разбивается о мраморный пол на тысячи осколков. Я вздрагиваю от громкого звона, и из моих рук выскальзывает вилка. – Рейнольд! – Киран вскакивает со своего места вслед за побелевшим от ярости Реем. – Не смей… – Не указывай мне, что делать, Киран, – шипит Рейнольд, и от его пугающего, полного жестокости и бессердечия голоса у меня по спине бегут мурашки. – А вы… – он указывает пальцем на Дженну и Тиону, – не смейте перед всеми оспаривать мою выдержку! В воздухе вибрирует исходящая от Рейнольда магия, давя на всех присутствующих. Радужка его глаз становится багрово-красной, руки сжимаются в кулаки, под кожей на лице проступают черные вены, а клыки удлиняются. Мое тело сковывает страх от осознания того, что каким бы уникальным Даром я не обладала, мне не по силам тягаться ни с кем из присутствующих. – Не разговаривай с Дженной в таком тоне! – говорит Митрис, защищая сестру. Он стремительно вскакивает с места и вслед за Реем обнажает свою истинную сущность древнего чудовища, непоколебимого и уверенного в своей силе. От быстроты их движений у меня голова идет кругом. Киран резко встает на ноги и, чтобы привлечь внимание, бьет рукой по столу с такой силой, что расходится огромная трещина, доходя до моей тарелки. От неожиданности я вздрагиваю, и на моих глазах предательски выступают слезы, а тело начинает дрожать. Киран упирает ладони в расколотую столешницу и молча буравит взглядом Рейнольда, поджав губы так, что те становятся белыми. Митрис сжимает ладони в кулаки, а Рей тихо рычит, скаля клыки. Гнетущее молчание сопровождает несколько ударов моего сердца, а потом Рейнольд выплевывает: – Да пожалуйста! – С этими словами он стремительно покидает зал, оставляя нас за уже остывшим ужином. Киран выпрямляется и тяжело выдыхает, потирая переносицу. Убедившись, что больше никто не собирается бросаться друг на друга, он говорит: – Если вы закончили трапезу, предлагаю перейти в мой кабинет. – Он указывает рукой в сторону снесенных с петель дверей. Да. На сегодня скандалов точно достаточно.