Глава 22
- Расскажи про свою семью, Шаррэль, - прошу, снова потянувшись к забытому чаю.
- Тебе интересно? - спрашивает инкуб, между делом разогрев остывший напиток одним небрежным прикосновением ко дну чашки.
- Очень! Я совсем ничего о них не знаю.
Мы ведь собираемся ночевать у него дома. Вдруг родители прознают о неожиданном возвращении и решат навестить блудного сыночка, не появлявшегося в родной империи целых четыре года подряд?
- Вряд ли кто-то решит нагрянуть в гости, пока мы будем у меня дома. А если и придут, в обиду тебя я не дам. Но если всё-таки хочешь...
- Хочу, - подтверждаю, испытывая смешанные чувства оттого, что временами демон бывает слишком проницателен.
- Ну что ж. Начну, пожалуй, с того, что наша семья уже много поколений служит княжескому дому. Последние тридцать лет моя мать, лэсса Элаэра, вообще практически переселилась туда. Она, как ты, наверное, догадалась, суккуба. Отца зовут Шинтинион. Он тоже занят службой, но про семью всё-таки вспоминает, так что, если увидишь вползающего в дом рыжего зеленохвостого нага, можешь смело звать его папой. Уверен, он очень обрадуется.
Ну да, как же!
- Ты их единственный ребёнок?
- Отец сильно хотел дочку, так что у меня есть ещё двое братьев! - смеётся Шаррэль. - Старший, Зельдейн, сейчас должен уже заканчивать военное училище. Он очень серьёзный, с детства мечтал о чёрно-серебристом мундире и воинской службе. А младший, Нардиэль... честно говоря, когда я уезжал, он всё ещё был бездельником и шалопаем, не имеющим никакого представления о том, чем ему хочется заниматься.
- Ты их навестишь?
- Может быть, лет через десять.
Сколько?!
- Вы настолько не ладите?
Инкуб морщится.
- Мать чуть не «скормила» меня ненаглядной дочурке своей лучшей подруги, так что наши с ней отношения стали несколько натянутыми. Да и Зельд тоже... С тех пор, как мы с ним поступили в одно училище, он меня невзлюбил. Отец недоволен, что я бросил семью. Для нагов это особая тема, и мой отъезд сильно его задел... Нард, наверное, единственный, кто хоть немного скучал... Если, конечно, вспоминал обо мне в перерывах между заигрываниями с девушками. Он у нас очень общительный.
Мда-а... Это у всех демонов с семьёй такие проблемы, или моему особенно «повезло»?
Хотя, какими бы они ни были, он всё равно их любит. И наверняка скучает. Здесь, вдали от всех, Шаррэлю, должно быть, очень одиноко. Может, именно поэтому он так ласков со мной?
- Эй, - усмехается, заметив в моём взгляде сочувствие. - Мама - суккуб, помнишь? Она, конечно, всех нас по-своему любит, но службу всё-таки больше. А для папы никогда не будет никого, важнее жены.
- Хватит читать мои мысли! - возмущаюсь, отсаживаясь на соседний диван.
Шаррэль смеётся.
- Ты иногда такая забавная! Словно маленький сердитый ежонок.
- Что?! Ну, спасибо!
- Я люблю эту твою черту, - безмятежно улыбается он.
На миг у меня пропадает дар речи. Нельзя же говорить такие откровенные слова с такой невинной улыбкой! Это совсем не пустяк!
- Хватит дразнить! Давай лучше позанимаемся чем-нибудь... Если, конечно, корабль в итоге не пострадает.
Задумчиво посмотрев в иллюминатор, за которым виднеется снежная равнина и далёкая кромка леса, инкуб одобрительно кивает:
- Пожалуй, я научу тебя собирать энергию из воздуха. Условия сейчас почти идеальные. Это, конечно, простенький метод, но для начала сгодится. Итак...
Пока я с закрытыми глазами старательно дышу, пытаясь накопить магию, Шаррэль тихо сидит напротив. Его внимание больше меня не нервирует. Где бы мы ни были - в столовой, на уроке, в коридоре или на тренировке, ощутив на себе его взгляд, я всегда чуть-чуть улыбаюсь. В последнее время это стало настолько привычным, что уже не отвлекает. Не знаю, о чём он думает, подолгу изучая у меня на лице каждую чёрточку, но неприязни это не вызывает.
Внезапно раздаётся стук в дверь.
Обеспокоенно оглядываюсь, гадая, кто это может быть, однако задать вопрос не успеваю.
- Проверка, - успокаивающе объясняет демон и, будто бы спохватившись, снимает кулон, который всегда носил в школе.
Не дожидаясь разрешения, в каюту втискивается огромный мужчина в чёрно-серебристой военной форме. Окидывает нас быстрым, профессионально-цепким взглядом из-под кустистых бровей.
- Служба безопасности, - басовито представляется он, через силу скривив грубоватое лицо в подобии вежливой улыбки. - Назовите ваши имена и цель поездки в империю Сах’халлат. Предупреждаю, что предоставление ложных сведений может стать основанием для задержания и последующего расследования.
Достав из кармана блокнот и ручку, безопасник демонстративно поправляет на указательном пальце серебряный перстень-артефакт с вырезанной руной.
- Шаррэль Рин’тар, - первым начинает инкуб. - Я подданый Империи и еду навестить родственников.
- С возвращением, - цедит великан тоном, каким обычно желают сдохнуть.
Гадать, в чём причина «любезности» не приходится. Презрительно мазнув взглядом по рыжей шевелюре моего спутника, мужчина поджимает губы и сосредотачивает своё внимание на мне. Хмурится. И вдруг начинает листать блокнот, пытаясь что-то там отыскать.
В груди холодеет.
Описание? Куратор разослал мой словесный портрет страже, чтоб при попытке пересечь границу меня задержали?
Боюсь даже представить, что он наплёл, если поиски идут до сих пор...
Колючие тёмные глаза безопасника задумчиво перемещаются с меня на блокнот и обратно.
- Ирина Соколова. Я просто путешествую, хочу посмотреть империю.
Это должно сработать. Настоящего имени я Борегрину не говорила, так что искать он может только Тирайлу Тартлар.
- Вы вампир, лэсса?
- Нет, я человек.
Страж, не скрываясь, косится на свой перстень-определитель, но тот ничем не выдаёт моей лжи.
- Человек? - хрипло переспрашивает он, и тяжёлый немигающий взгляд почти ощутимо вдавливает меня в диван.
- Конечно, - отвечаю уверенно.
Нервы, закалённые общением с Шаррэлем, выдерживают, и голос не дрожит, ведь обманывать артефакты в вопросе расы я уже наловчилась, но всё равно страшно. Не знаю, зачем куратор всё это затеял, но сомневаюсь, что этот план пришёлся бы мне по душе. Слишком по-хозяйски он на меня смотрел, когда забирал, как будто я ему уже была что-то должна.
- Лэсса учится в Антэрдской школе и находится здесь под моей опекой, - поднимается Шаррэль, заслонив меня от жутковатого чужака. - У службы безопасности есть к ней какие-то вопросы?
Стражника я не вижу, но выматывающее давление, которое распространяется вокруг него, по-прежнему ощущаю и изо всех сил борюсь с желанием нервно сцепить пальцы.
Если он сейчас спросит, знаю ли я некоего Борегрина...
- Нет, - выплёвывает. - Приятного путешествия.
Он уходит, но мы, не сговариваясь, несколько мгновений не двигаемся, ожидая какого-нибудь подвоха, и только когда становится ясно, что это было всё, я позволяю себе расслабиться.
- Как удачно, что поехала с тобой, а не одна!
- Вот! - торжествующе оборачивается инкуб. - Всегда рассчитывай на меня!
- Но откуда такие проверки?
Подойдя ближе, он шутливо ерошит мне волосы и, не дав возмутиться, приземляется рядом:
- Демоны не любят чужаков. Нам ещё повезло: тех, кто пересекает границу по земле, допрашивают гораздо подробнее, не торопясь. И проверяющих артефактов там в разы больше... Скажи, ты назвала ему свою настоящую фамилию?
- Решила не рисковать.
Шаррэль согласно кивает:
- Правильно. Твой бывший куратор наверняка указал другое имя... Ирочка... Не то чтобы я за тобой слежу, но куда ты постоянно ходишь по средам и пятницам?
Удивлённо приподнимаю брови. Как моё отсутствие в школе связано с нашим разговором о Борегрине?
- Почему ты об этом спрашиваешь?
Инкуб неожиданно воинственно сжимает губы. Эта перемена смотрится довольно странно, и я не могу понять, чем она вызвана.
- Ты сказала, что у тебя никого нет, но в эти дни всегда куда-то уходишь и возвращаешься только спустя пару часов. Что можно так долго делать? И вид у тебя потом всегда такой счастливо-мечтательный, словно...
Он мрачно замолкает, и я насмешливо подталкиваю:
- ... словно?
- Словно ты провела это время с каким-то мужчиной! - возмущённо договаривает Шаррэль, сверкая глазами.
Вот оно что! Ему, значит, можно, а мне, даже гипотетически, - нельзя? Скоро обо всех друзьях и знакомых заставит отчитываться!
- Да, с мужчиной! С одним удивительным эльфом, который разделяет мою тайную страсть.
Пусть этот ревнивец только попробует сказать что-то против арра Маррэля!
Однако Шаррэль, внезапно успокоившись, склоняет голову набок и улыбается. Молча.
- Что? - уточняю хмуро.
- У тебя руки вечно перепачканы краской... - развернув мою ладонь, он проводит по едва заметному синему следу, оставшемуся возле большого пальца. - Скажи честно, ты ведь ходишь в мастерскую, да?
- Знаешь - и всё равно спрашиваешь?
- Я не знал. Только сейчас догадался.
- Неужели?
- Да, - улыбка инкуба становится шире и коварнее, а сам он плавно перетекает ближе, прижимается, мягко скользя губами по моей щеке. Подушечками пальцев гладит шею.
- Шаррэль! - выдыхаю, невольно прикрыв глаза.
Голос не слушается.
- М? - невинно отзывается он, переходя на плечо и руку.
- Ты опять!
- Что именно тебе не нравится?
- Хоть ты и на половину инкуб...
- Я не использую на тебе магию очарования, - не прерывая своего сомнительного занятия, демон встречается со мной взглядом. - И никогда не буду. Могу даже пообещать.
- Я, конечно, благодарна, но и без всякой магии... Да перестань, наконец, меня целовать! Мы же прямо сейчас это обсуждаем, а ты всё равно продолжаешь!
- Я не виноват! - нагло врёт этот нахал, ласково касаясь губами запястья, и от этого трепетного прикосновения мои сжатые пальцы слабеют и разжимаются. - Просто у тебя очень красивые кисти.
Щёки невольно теплеют. У Шаррэля сейчас настолько откровенно-чувственный взгляд, будто он делает что-то очень интимное. А я за ним подсматриваю... Странное ощущение. Волнительное, постыдное и в то же время возбуждающее.
- Не надо, Шаррэль! - получается почти жалобно, с придыханием.
- Ты же художник! - демон намеренно горячо выдыхает на раскрытую ладонь, заставив меня всю покрыться мурашками. - Мы оба ценим прекрасное!
- Ты издеваешься?
- Нисколько. Когда я с тобой, я всегда очень серьёзен.
- Я не переживу этот полёт...
Десять часов наедине!
А потом ещё и ночевать у него дома!
- Разумеется, переживёшь! - усмехается, наконец отодвинувшись. - У меня на тебя множество планов... И ещё, Ира. Познакомь меня, пожалуйста, с эльфом, у которого ты занимаешься.
- Не буду!
- Почему?
Из чувства противоречия!
- Хватит меня опекать!
- За кого ты меня принимаешь? - возмущается он с видом оскорблённой невинности. - Я всего лишь хочу учиться у него вместе с тобой! Давно собирался найти какого-нибудь наставника, но не знал, как к этому подступиться.
Не сразу, но я всё-таки вспоминаю, что у Шаррэля в комнате тоже стоит мольберт.
И я, кстати, так до сих пор и не выяснила, что он там рисовал. В последнее время столько событий, что это совершенно вылетело из головы.
- Давно собирался, а сейчас, значит, решился, да?
- Выбрать наставника непросто, но твоему мнению в этом вопросе я полностью доверяю. Уверен, этот эльф отличный художник.
Всё, вроде, так, но откуда же ощущение, что он затеял это не из любви к искусству, а чтобы постоянно быть со мной рядом? Паранойя...
- Познакомлю, но результата не гарантирую. Что за картина у тебя на мольберте?
И тут происходит невероятное - Шаррэль чуть смущённо отводит от меня взгляд!
- Просто набросок.
- Какой? Ну же, расскажи, мне очень любопытно!
Что он там такого нарисовал, что стесняется даже сказать?
- Увидишь! - обещает с дразнящей улыбкой. - Когда закончу, я подарю эту картину тебе!
- И почему это звучит, как угроза? - вздыхаю, с сожалением признавая за ним право не говорить.
Шаррэль, не отрицая, смеётся.
- Скажи хоть, почему перед проверкой ты снял свой кулон? Это же какой-то артефакт, да?
- Да. В школе мне приходится его носить, чтобы даже самые неугомонные ученики не выяснили, что я отчасти инкуб, но здесь попытка скрыть свою ауру была бы воспринята не лучшим образом. Стражу лучше не провоцировать.
Медленно покивав, задумчиво скольжу взглядом по его расслабившимся плечам, прячущейся в уголках серьёзно сжатых губ улыбке и чуть взъерошенной шевелюре.
- Как это возможно?
- Что именно?
- Как твоя внешность соотносится с расой? Овар ведь сказал, что демоны не бывают рыжими.
- Настоящие, те, которые столетиями блюдут чистоту крови, - да, не бывают. Так уж повелось, что раньше демоны были сплошь темноволосы, а золотистыми и рыжими, как правило, рождались теийцы, наши исторические враги. Во времена вражды, появление среди демонов рыжего ребёнка расценивалось, как возможное предательство, связь с Теийей, и резко осуждалось. Это настолько въелось в кровь, что даже сейчас, когда война, казалось бы, давно уже завершилась нашей победой, многие демоны по привычке продолжают неприязненно коситься на своих рыжих соотечественников.
- Да-а, - вздыхаю, покачав головой. - Инертность мышления - страшная вещь. Нигде от неё спасения нет.
- На самом деле, всё не так плохо. Молодое поколение демонов реагирует на всё гораздо спокойнее: причуды и нравоучения старших их совершенно не интересуют. Так что, думаю, через пару десятилетий проблема решится сама. А пока мне отлично живётся в Антэрде.