15

— Спасибо, — выдавливаю под взглядами остальных.

Ноги словно к полу приросли, а взгляд — к нему. Вертинский тоже смотрит в упор. Узнал платье, поэтому и кинул намёк.

Именно в этом синем платье я тогда пошла к нему, когда он, согласившись на мою просьбу, стал моим первым. Помню, как аккуратно расстёгивал молнию, как спускал широкие бретели с плеч, как упало синим водопадом к ногам.

Кожа начинает гореть от соприкосновения с тканью. Лучше бы я надела то оранжевое.

— Егор перебрался к отцу пару лет назад, — трещит Роза — двоюродная сестра Сергея, — а ощущение, что я знаю его сто лет уже.

Верхний свет приглушают, а музыка, наоборот, становится громче. Сергей берёт меня за руку, чтобы увести на танец, но тут слышно, что его окликает отец.

— Прости, малыш, — Драгунцев смотрит виновато. — Я сейчас…

— Не торопись, я подхвачу, — вклинивается Вертинский и делает шаг ко мне.

Приходится напомнить себе, что воздух нужно не только вдыхать, но и выдыхать.

Внутри леденеет каждая клетка, когда его пальцы касаются моих, но выдернуть руку я не могу. Кажется, будто вообще сейчас собой не управляю.

Егор выводит меня в зону для танцующих, чуть вытягивает одну руку в сторону, а вторую кладёт на талию. Снаружи всё обыкновенно, ничего необычного, но мои ощущения сигналят, что вот так мужская рука в танце лежать на талии не должна. Не так крепко, не так по-хозяйски.

Чувствую на коже скул его дыхание, когда он начинает медленно двигаться в такт музыке. Его пальцы такие горячие, а мои такие ледяные, что кажется вот-вот пар повалит.

Я надела туфли на среднем каблуке. Вообще-то, после аварии я такую обувь не ношу, но хотелось выглядеть хорошо, только вот танцевать я не собиралась. Получается случайно покачнуться не в такт, наступив на нездоровую ногу, в ответ меня прижимают за талию чуть сильнее.

— Скучала, Конфета? — шёпот на ухо обжигает и тормозит на секунду дыхание.

Я пыталась оправдать его в своей голове. Придумывала фантастические причины. Например, что после аварии он потерял память. Даже сходила с ума в страхе, что его больше нет, а мне не говорят правды. Но Егор, слава Богу, жив. И с памятью у него всё в порядке.

Мне очень хочется спросить, где же он был и почему молчал, но я себе не позволяю. Очевидно, раз не посчитал нужным раньше, смысл сейчас спрашивать? Но один вопрос я всё же задаю.

— Зачем ты вернулся, Егор?

— За тем, что принадлежит мне, — голос ровный и выдержанный, будто он знал, что я спрошу это и готов был ответить. — За тобой, Юля.

Это как удар под дых — больно и нечем дышать. Я так долго ждала этих слов, что сейчас они вызывают лишь недоумение и злость. Уж слишком толстой стала стена между нами за эти два года непонимания и одиночества.

— Я дал тебе достаточно времени. И уж никак не для того, чтобы ты тёрлась с мажорами типа этого утырка Драгунцева.

Дал времени? Что? Что вообще за бред?

Мне кажется, у меня слуховые галлюцинации, потому что то что он говорит — реальный бред. У меня это вызывает волну злости, и я хочу выдернуть руку и уйти, но Егор предугадывает моё движение и сжимает пальцы, не выпуская.

В зале довольно темно, рядом танцуют ещё несколько пар, и нас почти не видно. Егор пользуется этим, прижимая меня ближе в ответ на мою попытку высвободиться.

— Ты вкусно пахнешь, Конфета, — тихий шёпот прямо в ухо, отчего по всему телу устремляются колючие мурашки. — Уверен, на вкус такая же сладкая, как я помню. Завязывай свои игры с пижоном.

Мне нужно проснуться. Потому что всё это — сто процентов сон. Очень-очень плохой сон. В котором всё не имеет смысла, и мотивы действующих лиц непонятны мне.

Я даже ответить ничего не способна, потому что испытываю настоящий шок.

Слава Богу, рядом появляется Сергей, а мне как раз удаётся высвободить руку, кожа на которой продолжает покалывать.

— Юль, можно тебя? — улыбается Драгунцев и перехватывает мою руку куда аккуратнее, чем это делал Егор.

Мне становится страшно. Не знаю, каковы истинные мотивы Вертинского, что за цель он преследует. Это ведь какая-то дурацкая игра, не иначе. Но устроить шоу он может. Рассорить меня с Сергеем, сломать ту жизнь, которую я построила по маленьким кирпичикам.

— Конечно, — улыбаюсь Сергею, повернувшись к нему.

Мы дотанцовываем под песню, а когда она заканчивается, Сергей ведёт меня за руку к небольшой сцене, кивнув музыканту. Тот делает паузу, свет включают ярче.

— Поздравим папу, — подмигивает мне.

— Только говори сам, — смущаюсь, да и не до того мне сейчас, чтобы речи толкать. — Я не готовилась.

Разговоры стихают, гости поворачиваются к нам. Сергей берёт у музыканта микрофон и просит минутку внимания.

Он говорит тёплые слова отцу, желаем ему здоровья и процветания, благодарит за всё. Я слушаю краем уха, не могу сосредоточиться. Начинает болеть голова, ломит правый висок.

— Но это не всё. Думаю, сегодня замечательная возможность для ещё одного важного события. Я познакомил всех вас со своей прекрасной девушкой — Юлией.

Звучание моего имени как-то колет, и я поворачиваюсь, пытаясь сквозь боль и рассеянность вникнуть.

— И я очень надеюсь, — продолжает Сергей, — что статус наших отношений скоро изменится.

Вдох застряёт где-то в грудной клетке.

— Юля, — поворачивается ко мне и опускается на одно колено, лучезарно улыбаясь, — выходи за меня.

Я впадаю в ступор от услышанного. В висок словно долбят дрелью, а перед глазами всё плывёт. Сергей смотрит внимательно, а я вдруг ищу взглядом другие глаза.

И нахожу. Они тёмные, наполненные яростью и злостью.

Пошёл ты, Вертинский. Не знаю, зачем действительно ты вернулся, но мне и плевать.

Я беру себя в руки и поворачиваюсь к Сергею, улыбаюсь сквозь боль и произношу чётко и громко:

— Да.

Ноги едва держат, когда Сергей встаёт и целует меня, а потом надевает на палец кольцо. Я слишком взволнована, чтобы понять, насколько я счастлива.

Я же счастлива?

Конечно.

А почему нет? Почему не должна? Замечательный парень влюбился в меня и позвал замуж. Сказка же.

В сторону бара я больше не смотрю. И так чувствую горящий взгляд на себе. Ну и чёрт с ним. Сейчас я в объятиях своего жениха принимаю поздравления его родственников и друзей. Улыбаюсь и раздаю благодарности.

Потом включают медленную песню и Сергей приглашает меня на танец. Целует под аплодисменты. Это смущает, но деваться некуда.

Когда народ немного остывает от новости и нас оставляют в покое, я беру с подноса полный бокал шампанского и выпиваю едва ли не залпом. И уже через минуту приятное тепло струится по телу. Алкоголь, конечно, это не очень хорошо, мне ли не знать, но сейчас у меня хотя бы дрожь в ногах успокаивается.

Драгунцев берёт меня за руку и ведёт к молодёжной компании. Вопреки моему страху, Вертинский на меня даже не смотрит, он занят разговором с сестрой Сергея. А та ему улыбается на тридцать два, хихикает, жеманно пожимая плечиком, что-то отвечает, будто невзначай коснувшись ладонью предплечья Егора.

Но ведь мне плевать. Пусть хоть прямо сейчас сверху запрыгнет.

— Поздравляю! — Роза поворачивается к нам, когда подходим. — Вы просто суперская пара! — выставляет два больших пальца вперёд.

Либо она действительно слишком импульсивная и активная по жизни, либо очень старается. И, кажется, мне понятно перед кем.

Но меня это не волнует. Я выхожу замуж.

— Предлагаю тут долго не задерживаться, — подмигивает мне Драгунцев, сползая ладонью по спине и чуть ниже.

Но я понимаю, что не хочу его. Он ведь снова на секс намекает. Не вообще не хочу, а сейчас. Слишком много стресса для меня. Конечно, у нас будет секс, мы же собрались пожениться. Но… не сейчас. Не сегодня.

— Поддерживаю! — Роза снова сверкает улыбкой. — Давайте свалим и гульнём нормально!

Вот сейчас я ей благодарна. Близость с Серёжей для меня серьёзный шаг. А любой серьёзный шаг — это стресс. Стрессов пока достаточно на сегодня.

— Отличная идея, — подмигивает сестре Драгунцев. — Поехали?

Хотела меньше стресса? Удачи, Юля. Потому что гулянка с компанией богатеньких отпрысков, среди которых и Вертинский, не очень похожа на релакс.

Выходим на улицу под смех и болтовню. Молчим только я и Егор. Хотя когда ему говорить? Роза тарахтит бесконечно, в основном обращаясь к нему.

— Будет весело! — третий парень, Коля, кажется, с хлопком открывает бутылку шампанского прямо на парковке и делает несколько крупных глотков, а потом передаёт её Сергею.

Драгунцев делает то же, отдаёт девушке Коли, потому что я отрицательно машу головой, когда он предлагает мне. Хватит и того, что в зале выпила.

Коля с девушкой идут к машине чуть дальше, а мы остаёмся у чёрной иномарки. До меня как-то враз доходит, что мы сейчас поедем на ней, когда Вертинский достаёт из кармана ключ и пикает сигналкой.

— Я не поеду, — делаю шаг назад, прерывая весёлую болтовню.

— Малыш… — оборачивается Сергей.

— Я с ним никуда не поеду, — каменею, сжав кулаки.

— Юль, — он подходит и нежно обнимает меня за плечи, — Егор единственный из нас, кто не пил. Он вообще не пьёт. Водит хорошо.

А у меня дрожь по телу от макушки и до пят. Ещё немного и накроет паника.

— Не принимай на свой счёт, — теперь уже кивает Вертинскому. — Юля несколько лет назад попала в аварию и сильно пострадала. Посттравматический стресс.

Мне хочется отпихнуть Драгунцева от себя. Меня здесь нет, что ли? Или я просила отвечать за меня?

А ещё хочется рассмеяться. «Не принимай на свой счёт…»

— Держи, — Егор делает ко мне шаг и протягивает ключи от машины. — Ты поведёшь.

Застываю, гладя на его ладонь. А потом поднимаю взгляд и проваливаюсь в черноту. Тону, едва не теряя себя. В данный момент в этой темноте спокойствие и взвешенность. Странно, но это гасит мою панику.

— Егор, думаю, это не лучшая идея. Юля тоже пила шампанское, да и…

Снова решает за меня. Кто позволил? Я недееспособна? Или в отключке?

Коктейль эмоций взвинчивает кровь. Сама не пойму зачем, но принимаю вызов и беру ключи, коснувшись пальцами горячей ладони.

Сергей пытается меня тормознуть за локоть, но я выдёргиваю и решительно иду к водительской двери. И только когда сажусь в кресло и защёлкиваю ремень безопасности, понимаю, что руки дрожат. Заметно дрожат.

Вертинский садится в кресло рядом, Роза и Сергей молча сзади.

Втыкаю ключ в зажигание и проворачиваю. Мотор начинает урчать в ожидании.

— Механика… — констатирую, когда замечаю рычаг переключения передач.

— Справишься, — ровно говорит Егор. — Обхвати пальцами руль и расслабься.

Автошколу я закончила ещё со школьной группой в шестнадцать, права выдали в восемнадцать. Но ездить научилась намного раньше. Егор научил. Коробку-автомат не признавал, и меня заставил учиться управлять через передачи.

«Движок надо чувствовать, — повторял неоднократно, — не мозгами, так задницей»

— Юль, если не хочешь, не надо, — озабоченно встряёт Драгунцев. — Егор, не дави на неё.

— Нормально всё, — отзываюсь, а потом отпускаю сцепление и давлю на газ.

За рулём больше контроля, поэтому я стараюсь ездить на своей машине в основном, понимая, что без авто сейчас не вариант. Жизнь течёт слишком быстро, и на автобусах за ней не всегда успеешь. Но в данный момент ситуация другая — рядом Егор. Мне сложно не винить его в том, что со мной случилось, хотя в аварии он и не виноват. Но он не был осторожен. Рисковал. Мной! Это сложно забыть.

Наблюдает внимательно, пока я выезжаю с парковки и вывожу машину на трассу. Я кожей чувствую его взгляд. Сердце отбивает ритм где-то в горле, перекрывая кислород и заставляя дышать глубже.

А ещё голову начинает кружить контроль, что он сам дал мне в руки. Туманит и пьянит.

Нога будто сама постепенно опускает педаль газа, цифры на спидометре сменяются на трёхзначные. Пальцы на руле немеют от напряжения, я смотрю только вперёд, пока огни вечернего города по бокам сливаются в полосы.

— Юль… — слышу напряжённое сзади, там стихает болтовня Драгунцева с сестрой.

— Не лезь, — обрывает его Егор.

Да, не лезьте ко мне сейчас. Не стоит.

Снова ощущаю на себе его взгляд. Боковым зрением фиксирую, как Вертинский отстёгивает свой ремень безопасности.

Зачем он это делает? Вверяет теперь свою жизнь мне?

Чёртов провокатор!

Какого же хрена ты вернулся в мою жизнь? Я только привыкла, что тебя в ней больше нет! Только-только перестала ждать!

Сбоку свистят машины, проносящиеся по встречке. В салоне гробовая тишина, а у меня в глазах жгут слёзы.

Три жизни в моих руках, не считая собственной.

Но я не он. Я так не могу.

Резкий выдох и будто кто-то срезал ремни, что стягивали грудь. Плавно снижаю скорость и съезжаю на обочину, останавливаясь. Убираю руки с руля и закрываю лицо.

— Роза, сядь на переднее, я за руль, — отдаёт распоряжение Вертинский.

А Сергей молча помогает мне выйти и утаскивает к себе на заднее сиденье, обнимает и позволяет спрятаться у него на груди.

— Еху! — восклицает Роза, когда Вертинский садится за руль. — Вот это адреналин! Поехали уже ко мне.