Глава 2

— Ошибка? Инесс, этот журнал вёлся десятилетиями, какая там может быть ошибка?

— Ты ведь знаешь, что скоро зима?

И хотя я вовсе не чувствовал приближения даже осени, но стоило признать, что ветра действительно стали холодными.

— Нет, не знал, ну и что с того? Это же просто зима. Я из Московии, где зима целы…

Она не дала мне договорить.

— Солнца нет.

— Что? — переспросил я

— Зимы здесь называют сезонами без солнца.

— Вон оно что! — прошептал я уже себе под нос, едва шевеля губами.

Мы смотрели молча вдаль, она куда-то за горизонт, я разглядывал занимавшийся над водой туман. В журнале ничего не говорилось про полярную ночь, и я понимал, почему Инесс сделала на этом акцент. Постоянная борьба с туманом — вот что меня ожидало.

Ночь я провёл в уборке и обслуживании Маяка. Потом собрал на берегу щепки, перенёс рыбу Каспара в садок в гроте и долго стоял на утёсе, разглядывая под ногами покачивающийся когг. Очень хотелось заняться его модернизацией, хотелось выйти в море.

Утро началось с привычного ритуала: ледяная вода из умывальника, пара похлопываний по щекам, глубокий вдох и можно начинать день. На кухне Инесс уже вовсю гремела посудой, запах жареной рыбы и свежих лепешёк зазывал к столу, но пока было рано. Мама не позвала, значит, ещё не готово!

Я вышел на крыльцо и сощурился, сдвинув треуголку на брови. Марко устроился на камнях у самой воды, занимаясь рыбалкой. Неплохо, инициатива поощряется! А вот Каспар… Капитан стоял на верхней галерее Маяка, вцепившись в перила и вглядываясь вдаль. Его фигура на фоне безоблачного неба казалась вырезанной из тёмного дерева. Я знал, что он там ищет. Парус, надежду. Но океан сегодня был пуст и равнодушен. Ну, хотя бы полюбуется красотой.

— Работы вагон, Володя, нечего прохлаждаться, — буркнул я сам себе и взялся за топор.

Те самые брёвна, которыми мы вчера, надрывая жилы и более мягкие места, поднимали линзу в пазы, теперь пошли в расход. Надо дорубить остатки мачты на дрова, в любое время это приоритетная задача. Топор стучал, и на душе становилось спокойнее. Труд — лучшее лекарство от тревожных мыслей.

За завтраком, доев последнюю кроху лепёшки и основательно облизав пальцы, Марко отодвинул миску и обратился ко мне:

— Ну, хозяин, какой приказ на сегодня? Куда камни таскать или что ломать?

— Ломать ничего не надо, старший матрос, — я улыбнулся. — Будем строить и займемся гидропоникой.

В воздухе повисла пауза. Инесс остановилась с чайником в руках, ожидая пояснений, Каспар нахмурился, а Марко даже почесал затылок.

— Гидро… чего? — переспросил он. — Опять магия из будущего?

— Вообще-то технология довольно старая, но в вашем веке до неё ещё не додумались, — я постарался объяснить как можно доступнее, но получилось не очень — Если по-простому, то мы будем выращивать овощи прямо в воде, на весу и без земли.

Каспар поперхнулся кофе:

— Как это «без земли»? Ты, парень, видать, перегрелся на солнце. Растение же землёй живёт, земля — мать, она кормит, без неё и травинка не взойдёт.

— Твоя правда, Каспар, но это не совсем так, — я покачал головой. — Чуть позже люди поняли, что земля нужна растению в основном для того, чтобы за неё держаться, а еду оно берёт из воды и всяких… добавок. Пища для наших будущих томатов уже готова, стоит на улице в большой бочке.

Старик не стал дожидаться подробностей, молча поднялся и быстрым шагом направился к выходу.

— Марко, идём, — я кивнул помощнику. — Нам нужно ещё поднажать с топорами, мачту придётся разделать на желоба.

Мы вышли на крыльцо через пару минут, но Каспара у двери не было. Ну, придёт, куда денется. Я повернул в сторону бочки с удобрением и замер. Старик уже успел скинуть тяжёлый камень с крышки и как раз собирался отодвинуть доски.

— Нет! Каспар, стой! Не… — я не успел закончить фразу.

Тишину острова прорезал истошный вопль, чайки, дремавшие на утёсе, с испуганным криком взмыли в небо. Старик отшатнулся от бочки так, будто из неё выскочил сам сатана, его лицо приобрело зеленоватый оттенок, а из глаз градом катились слёзы.

— О-о-о-ой! Святой Николай! — простонал он, вытирая лицо рукавом. — Что это⁈ Валдим-ир! Сколько человек убила дрянь⁈

Задержав дыхание, я подскочил и вернул крышку на место.

— Я пытался сказать, но не успел. Это и есть еда для растений, концентрированное удобрение.

Каспар посмотрел на меня как на безумца.

— Ты хочешь сказать, что из этой… этой мертвечины вырастут вкусные овощи? — он содрогнулся всем телом. — Они что, также вонять будут? Как это вообще можно в рот класть⁈

— Всё немного сложнее, капитан, земля ведь тоже не фиалками пахнет, если кладёшь в неё навоз, — я похлопал его по плечу. — Растения заберут только пользу, а запах уйдёт, но бочку лучше держать закрытой.

Старик молча развернулся и отправился умываться, ну, или отмываться от шока.

— Так, Марко, слушай задачу, — я указал на вторую мачту. — Нам нужно превратить эти брёвна в длинные лотки. Делим мачту на три-четыре части, кроим вдоль и выдалбливаем внутри глубокие ниши. Это и будут наши грядки, только вместо земли зальём туда воду и насыпем песок. Справимся?

Марко почесал рыжую бороду.

— Чего ж не справимся? Но повозиться придётся! — он подошёл к дереву, похлопал по нему мозолистой ладонью и скептически осмотрел мой топор.

— Обычным лезвием тут долго колупаться придётся, Владимир. Щепы много, толку мало. А вот та штуковина на другом конце твоего топорика — мотыга, что ли? Вот она сюда идеально подойдёт, ею древесину выбирать милое дело.

Я притащил ещё и кирку из кладовой.

— Смотри, что есть. Пойдет в работу всё, главное — сделать желоба по-возможности ровными, чтобы вода не застаивалась.

Каспару нашлось занятие поспокойнее, но не менее важное.

— Отец, на днях я здесь кристаллы, так сказать, добывал, — я поднял треуголку и указал на свой лоб с почти сошедшей ссадиной. — Так после моих поисков осталась крошка скальника. Мне нужны эти осколки. Собирай всё, что размером с фалангу мизинца, это пойдёт на дно лотков для дренажа. Гальки на этом острове нет, так что обойдёмся дроблёным базальтом.

Сам же я вытащил мешок с песком, который добыла Мирель. Он долго ждал своего часа, правда, имелась проблема: песок морской, а значит, солёный. Если засыпать его так, соль сожжёт все корни. Пришлось сходить за ведром с пресной водой и заняться не самым весёлым занятием: засыпаешь, мешаешь, сливаешь, и так до тех пор, пока вода не перестанет быть солоноватой на вкус. Да, приходилось её ещё и пробовать периодически.

— Помочь? — из маяка вышла Инесс. Она закатала рукава и с готовностью посмотрела на мои вёдра.

Я быстро прикинул фронт работ. Оставалась ещё одна задача, самая грязная и вонючая: промывать тот самый «раствор жизни» из бочки. Нет, такую работу я даме не доверю, даже если она прошла огонь и воду Средневековья.

— Давай, Инесс, садись за песок, — я уступил ей место. — Тут всё просто: промывай, пока не исчезнет соль. А я пойду… займусь алхимией, но за мной не ходи!

Девушка недоуменно приподняла светлую бровь.

— Отца слышала? Тогда просто поверь, не надо тебе туда…

Я направился к злополучной бочке. Если ливануть этот реактив на растения сразу, он их просто аннигилирует, семена не доживут до рождения. А если не процедить жижу, не отделить жидкость от кусков мяса и жира, в желобах заведётся плесень, которая сожрёт корни быстрее, чем появятся стебли. В общем, работы было невпроворот.

Весь объём я трогать не стал, пусть бродит дальше, станет только лучше. Набрал в ковш примерно килограмм этой жути и, зажимая нос, ушёл на другую сторону Маяка подальше от людей.

Из куска парусины, слоя песка и воронки соорудил самодельный фильтр. Ветер сегодня дул не в ту сторону, которую мне нужно, и даже повязанная на лицо рубашка не спасала полностью. Я морщился, старался не дышать и медленно лил жижу через фильтр, опасаясь, как бы она не попала на одежду. Это мы уже проходили.

На острове воцарилась рабочая медитация. Мерный стук топорика долетал до каждой точки острова и даже немного гипнотизировал, как вдруг эту идиллию прорезал пронзительный женский вопль.

— А-а-а-а-а!! Боцман! Проклятый ты кот!

Я чуть фильтр не выронил и кинулся за угол Маяка, куда уже стянулись матрос и капитан.

Картина открылась эпическая. Инесс стояла над кучей белоснежного песка, который она битый час отмывала от соли, а на самой вершине этой кучи поистине с царским видом восседал Боцман. Он уже заканчивал свои дела и теперь принялся активно загребать песочек передними лапами, сводя на нет все старания девушки.

Инесс издала какой-то нечеловеческий звук, высокое рычание через плотно сжатые зубы, её кулаки сжались, а глаза метали молнии.

— Он… Он… — она не могла подобрать слов. — Я его мыла! Я его тёрла!

Марко не выдержал первым. Он прикрыл рот рукой, но хрюканье всё равно прорвалось наружу, а через секунду хохотал уже и я. Даже Каспар, подошедший с мешком камней, выдал громогласное «Ха-ха-ха!»

— Вам смешно⁈ — Инесс повернулась к нам, в её взгляде кипело столько праведного гнева, что мы моментально притихли, хотя плечи у всех продолжали подрагивать. — Вы… вы просто мужланы! Корабельные сухари! Боцман, поди прочь!

Кот, ничуть не смутившись, спрыгнул с кучи и вальяжной походкой направился к двери, всем своим видом показывая, что сервис на этом Маяке наконец-то достиг достойного уровня.

— А от тебя отец, я не ожидала! — она сощурила глаза на Каспара, который теперь виновато прикрывал рот рукой, но красное лицо выдавало его с потрохами.

— Ну, Инесс, — выдавил я, пытаясь сохранить серьёзное лицо, — зато теперь мы точно знаем, что песок хороший. Экспертная оценка, так сказать.

Инесс только фыркнула и пошла за новым ведром воды, сердито бормоча под нос всё, что она думает об инженерах, моряках и кошках. Работа продолжилась, но теперь под наше приглушённое хихиканье.

К исходу дня уличная работа была закончена. Мы с капитаном, покончив со своим, присоединились к Марко, который, чертыхаясь, заканчивал выдалбливать последний желоб. Инесс, хоть и дулась на нас за кота, песок всё-таки домыла.

Быстро перекусив вяленой рыбой, времени на кулинарные изыски не было, я скомандовал общий сбор на кухне.

— Ну что, друзья прогрессоры, — я оглядел свою команду. — Вы надежда этого острова! — для полноты торжественного момента мне не хватало только броневика. Далее я уже не столь пафосно объявил о начале сборки конструктора гидропоники.

Местом для грядок был выбран участок от окна до лестницы. Каспар предлагал поставить всё вдоль стены, чтобы не мешалось, но я сразу отверг эту идею.

— Нет, отец, растениям нужен постоянный солнечный поток, а из этого окна солнце пронизывает кухню больше половины дня. Каждый луч сейчас на счету. Если поставим у стены, рассада зачахнет от недостатка света.

Мы начали монтаж, выстраивая грядки небольшой наклонной лесенкой со смещением, чтобы поливная вода могла свободно стекать вниз с первого до последнего жёлоба. Марко, кряхтя, удерживал тяжёлые деревянные лотки, а мы с Каспаром подвешивали их на толстый канат. Часть каната я намертво прибил к стене маяка чёрными корабельными гвоздями, которые нашёл в кладовой. Конструкция получилась шаткой на вид, но если не виснуть на ней самому, выдержать должна.

Когда желоба замерли в воздухе, я принялся за засыпку субстрата. Дно каждого лотка покрыл слоем щебня для дренажа, сверху засыпал промытый и просушенный песок, а высадить семена доверил Инесс. Пальцы пианистки аккуратно и даже нежно вдавливали каждое зёрнышко, не нарушая равновесия желобов и не создавая лишних бугров песка. Теперь самое главное, полив.

Я на мгновение задумался. Как бы сейчас пригодилась обычная пластиковая полторашка с дырочками в пробке или садовая лейка с рассеивателем. Но в этом мире пластик мне ещё не попадался, потому пришлось импровизировать.

Притащив пробитое взрывом кристалла ведро, знал же, что пригодится, я проделал остриём ножа отверстие, добиваясь, чтобы вода не лилась струёй, а капала. Получился такой себе самодельный «дождик». Затем развёл концентрат: пять литров пресной воды и десяток столовых ложек моей отфильтрованной мути. Запаха почти не было, песок и парусина сделали своё дело, а на просвет готовый раствор напоминал бледный чай, самое то. Налил его в дырявое ведро и подвесил свою «лейку» перед началом самого верхнего желоба.

Все замерли, глядя на конструкцию. Капля за каплей вода начала свой путь от верхнего лотка, а песок моментально впитывал влагу. За счёт капиллярного эффекта вода начала расползаться дальше и дальше, заполняя пустоты между песчинками и пропитывая субстрат.

Спустя минут пять, которые показались мне вечностью, с края самого последнего, нижнего жёлоба сорвалась первая тяжёлая капля и упала в подставленный таз.

— Получилось! — я не смог сдержать победный клич и хлопнул Марко по плечу.

В кухне воцарилось ликование. Гости радовались, как дети, которые впервые увидели фокус.

— Как же это… — Каспар чесал бороду, переводя взгляд с капающего ведра на желоба. — Без земли… И ведь течёт, стерва!

Инесс подошла ближе, разглядывая мокрый песок, на её лице отразилось искреннее удивление.

— Я не могу поверить! — тихо прошептала она. — Что благодаря этому песку и ведру с дырками могут появиться настоящие ростки.

Марко же посмотрел на меня с каким-то благоговейным ужасом.

— Владимир, ты… ты чертов волшебник! То маяк зажёг одним пальцем, то теперь вот это, — он усмехнулся. — Костёр по тебе плачет, кудесник!

На море опустилась глубокая ночь. Я подкинул дров в печь и погрел ладони над пламенем. На душе было спокойно. Мы сделали это! Ноги понесли меня на улицу, где колючий ветер моментально забрался под куртку, но я был доволен. Механизм вращения починен, еда посажена. Я поднёс к губам кружку с кофе, чтобы отпраздновать победу, ароматный напиток обжёг язык, и в этот момент на мою руку, сжимающую ручку кружки, мягко, почти невесомо упала первая снежинка и растаяла, не дав себя разглядеть.

— Зима, — прошептал я, поднимая глаза к чёрному небу. — Выходит, это было последнее солнце, а я даже не успел попрощаться.

Взгляд опустился на линию горизонта и упёрся в клубы грязно-серого тумана. Мы оба знали, что это только начало.

— Что ж, — я сделал глоток горячего напитка. — Как сказал Роршах, это не меня с тобой заперли, это тебя заперли со мной.