Глава 14

— Тебе бы отлежаться, Смотритель, — сказала Мирель мне вслед. Мы условились, что она подождёт здесь, в темноте, зато в тепле и безопасности, что намного важнее. — Может, зелёный кристалл восстановит силы?

Я шёл, придерживаясь за стену. Ноги дрожали, и каждый шаг по лестнице давался с усилием, будто на плечах лежал мешок с углём.

— Ты права, — проговорил я, но, кажется, только себе под нос. — Надо полежать.

В магию сейчас верилось слабо. При переохлаждении целостность тканей не страдает, это не разрыв и не ожог, всего лишь реакция нервных окончаний на раздражитель, а дрожь — работа мышц, которые сокращаются в попытке согреть тело. Кристалл здесь не поможет, он лечит повреждения, а не согревает, так что придётся потерпеть.

Кашель выплеснул из меня ещё порцию воды, такой же горько-солёной, только уже тёплой.

Вот же дерьмо, как в воде вообще живут? Упаси бог, чтобы воздух был на вкус столько же мерзким!

Обратная адаптация шла медленно, и лёгкие продолжали избавляться от остатков океана.

На следующем этаже я остановился у экрана системы, он мягко светился на стартовой вкладке жёлтого радара. Пусто, то животное, голос которого мы слышали на глубине, уже вышло за границы зоны его видимости. Ткнул в показатели здоровья. Пальцы слушались плохо, но попасть в нужную картинку удалось.

Целостность тканей 99%.

Мозговая активность 76%.

Целостность внутренних органов 90%.

Требуется отдых.

Перечитал последнюю строку.

Отдых⁈ Если десять процентов органов не работают, как поможет отдых? Ай, чёрт с тобой, глупая машина!

Переключил экран на показатели Маяка. Луч в порядке, светит ровно, без мерцаний. Прозрачность линзы снизилась, наверное, уже успела покрыться копотью, но жарит на максимум, плюс загрязнение окон галереи. Я мысленно выругался.

— Чёртова соль, нигде от неё спасу нет! — и тут же откашлялся… солью.

Уровень энергии 94%.

Кристаллы потихоньку истощались, ещё бы, прогревать такую махину несколькими кристаллами, но динамика пока держалась хорошая. Вероятно, внутри стояло что-то вроде конвертора DC-DC, повышающего преобразователя, усиливающего мощность нескольких кристаллов на прогрев здания. Крутая система, но и она не вечная. Надо искать новые камни.

А что там на синем радаре? На задней стороне острова за Маяком мерцали точки. Там волны проходили вскользь, вода спокойная, можно попробовать собрать кристаллы, а на месте «сражения» ледяная корка ещё светилась слабым голубым, но значительно уменьшилась в размерах. Разбитая на куски волна перестала излучать свет и пропала с радара совсем. Перед Маяком чисто, совсем недавно лежащих там кристаллов нет, либо смыло, либо втянуло в эту большую хрень.

Я нажал четвёртую вкладку, она по-прежнему не работала. На мгновение высветилась какая-то надпись, но в глазах расплывалось, буквы плясали и двоились. Я сощурился, попытался сфокусироваться… Бесполезно.

Мозговая активность 68%.

Озноб усилился. Я махнул рукой подальше от свечи, чтобы не погасла. Чёрт с ним, разберусь позже.

Возле выхода всё это время терпеливо сидел Боцман и нёрвно дергал хвостом, прижав уши. Он с пониманием отнёсся к моему состоянию, но намекал, что поторопиться не мешало бы.

Я крикнул вниз несколько осипшим голосом: — Мирель! Тебе лимон принести?

— Чего? — донеслось снизу.

Ай, точно, я же не сказал ей, как он называется.

— Та штука, кислая! Будешь?

— Да! — крикнула она. — Но только вторую, сладкую!

Я усмехнулся про себя. Вот сладкоежка! С трудом провернул штурвал люка.

— Выходи, Боц… — разрешение ему не требовалось, кота уже и след простыл.

Холод теперь поселился везде, даже внутри, и пробирал каждую косточку. Я медленно, опираясь на перила, поднимался на первый этаж, тело одеревенело и отказывалось слушаться. Мысль о том, что надо бы выпустить Мирель в грот, возникла и погасла; спущусь обратно, подняться сил уже не останется. Подождёт.

В темноте я запнулся обо что-то, кажется, о свою пятку, и выронил свечу из рук. Горячий воск плеснул на голую ступню. Дёрнулся, но боли почти не почувствовал, только блаженное тепло, которого так не хватало последний час. Фитиль погас, оставив меня в абсолютной темноте.

Нашарив огарок свечи, пошёл на ощупь, ориентируясь на перила лестницы. На втором этаже было также темно, я не успел снять щиты после шторма, и окна оставались наглухо закрытыми. Где-то у ног раздалось короткое «мяу», Боцман крутился между ног, переходя со ступеньки на ступеньку и не покидая меня.

— Ну ладно, веди уже.

Мой напарник двинулся вперёд, и я побрёл за ним, медленно, спотыкаясь, но зная, что он ведёт меня точно к печи, то ли чувствуя, что мне сейчас нужно своей магической природой, то ли ради еды.

— Вот он, — стянув со стула полушубок, спешно завернулся в него, рухнул на колени прямо на пол у топки и открыл дверцу. Мягкий белый свет кристаллов осветил комнату почти до самого стола, я протянул руки к огню… а вроде и не к огню. Камни чем-то напоминали светящиеся угли. Тепло пошло в пальцы, в ладони, в запястья. Картинка перед глазами ещё немного плыла, может, от холода, может, от остаточной гипоксии. Я снова закашлялся. Адаптация, всё в порядке. Поднёс ладонь вплотную к глазам, и на неё упал слабый зеленый свет. Значит, процесс шёл, кристалл восстанавливал ткани.

— Рыба закончилась, надо бы наловить, кот будет голодный. Повидло остыло, но где взять банку, чтобы его переложить? Да, не забыть угостить сладкоежку-Мирель!

Мысли текли вяло, как густое машинное масло.

У колена пристроился Боцман, я погладил его мягкую и тёплую шерсть, и от этого простого ощущения стало чуть легче.

— А знаешь, друг, что сахар для человеческого организма — лучшее топливо. Глюкоза мгновенно всасывается в кровь и даёт энергию. Для Маяка кристаллы, для тела сладкое.

Я дотянулся до лепёшки, взял ложку сахара из мешка и отправил в рот. Белые кристаллики растаяли на языке, и почти сразу по телу разлилось тепло. Потом откусил подсушенное поджаристое тесто, прислонил голову к ножке стола и с упоением принялся жевать сладкий хлеб. Зуб не реагировал, значит, зажил, кристалл доделал свою работу.

Мышцы потихоньку расслаблялись, озноб становился меньше. Если каждое погружение такое изматывающее, то на суперспособность это похоже мало, и таким способом добывать «черные слёзы» лучше пользоваться в крайнем случае. Подумалось о том, что теперь, после всего пережитого, я стал гораздо ближе к воде, которую прежде обходил за версту, а главное, победил страх, но нырять всё же лучше по старинке, задержав дыхание.

Стянув края полушубка, укутался плотнее. Я просидел так около часа, глядя на белый свет кристаллов и слушая мерное урчание кота. Озноб постепенно прошёл.

Ладно, нужно потихоньку раскачиваться, Мирель, поди, заждалась, надо идти.

Я бросил Боцману последнюю рыбу со стола, что лежала на тарелке в окружении шести синих кристаллов, как в холодильнике, сами кристаллы сгрёб в карман. Взял с плиты ковшик с повидлом, ложку, зажёг свечу и направился в кладовую на первом этаже. Там, среди старого хлама, нашарил один из факелов, что приберёг ещё с рейда викингов, добавил моток верёвки и отправился в подвал к Мирель.

— Ты долго, — обиженно сказала русалка, когда я наконец спустился к шлюзу. Она беспомощно сидела на месте и, кажется, не двигалась всё то время, что я провёл у печи. — Но выглядишь лучше.

— Тепло с человеком творит чудеса, — ответил я, присаживаясь на каменный пол рядом с ней и ставя свечу на край шлюза. — Всё-таки я не настолько рыба, как ожидалось. Попробуй-ка вот это, — с этими словами подал ей ковшик с повидлом.

Мирель наклонилась вперёд, втянула носом исходивший от него аромат.

— Я и сам ещё не пробовал, что получилось, — признался я, зачерпнул ложечку и отправил в рот.

Густое, золотистое, с лёгкой кислинкой и в меру сладкое лимонное повидло растеклось во рту, даря ни с чем не сравнимое наслаждение. Я закрыл глаза от удовольствия.

— Ты выглядишь… счастливым! — заявила она почти с возмущением на творящуюся несправедливость. — Я тоже хочу эту штуку!

Зачерпнул ещё ложку и протянул ей. На этот раз без всяких церемоний, обнюхиваний и облизываний она решительно сунула ложку в рот и замахала руками.

— Вку-у-у-у-усн-а-а-а-а! Сла-а-адка-а-а! Ещё!

Я улыбнулся и подвинул ковшик.

— Ешь сколько хочешь.

Мирель схватилась за ложку и застучала по стенкам ковша. Я вынул из кармана кристаллы, добавил к ним черный и разложил их на полу перед собой, маленькую батарею, от которой сейчас зависело многое.

— Смотри, — сказал я, взял синий кристалл и поднёс его к чёрному. Свечение внутри чёрного поблёкло и погасло.

— Ух ты! Магия! А дальше что? — Мирель облизала ложку.

Я покосился на неё из-под бровей. Издевается!

— Я не могу подать на чёрный кристалл слабый заряд, как это делает Маяк, — отделив чёрный кристалл от синих, я размышлял, тыкая в них пальцем. — Поэтому моя задача — сдержать его сжигающую энергию вот этими синими засранцами.

Мирель вынула ложку изо рта и наклонила голову, разглядывая мою конструкцию, Теперь она действительно слушала.

— Кроме того, чёрный в воде чувствует себя отлично, ведь рыба-удильщик светила в воде кристаллом, значит, это возможно. Но когда я пробовал разбить кристалл в воде, он просто разламывался и кипятил воду без свечения. Значит, запускать его надо на суше.

— А удильщик? — спросила она, на мгновение перестав жевать.

— Логично, но у удильщика свои механизмы, к нему вопросов нет, хотя, если подумать… — я замер, прокручивая в голове новую мысль. — Что, если удильщик подаёт на кристалл слабый электрический разряд наподобие угря? Тогда не надо разбивать чёрный, достаточно его подогреть.

Я посмотрел на разложенные перед собой кристаллы. Если дать чёрному светиться на полную мощность, в холодной воде он, вероятно, лопнет… а может, и не лопнет. Нужен механизм постепенного увеличения света, такой, чтобы дозировать энергию, не перегревая кристалл. Но сперва надо проверить саму теорию контролируемой энергии. Я разложил синие кристаллы вокруг чёрного, как стражу.

— Мне спуститься в воду? — спросила Мирель, проследив за моими движениями. — Если ты задумал тут всё спалить…

Я усмехнулся.

— Именно в воду, в случае чего, я выкину кристалл от греха.

Но про себя подумал, что вряд ли это поможет. Проще, наверное, просто накрыть его ковшиком с повидлом.

Я сдвинул синие кристаллы ближе к чёрному так, чтобы свечение внутри того уменьшилось до едва заметной искры. Теперь синие задавили его своим магическим полем со всех сторон. Итак, момент истины.

— Прикрой глаза, — сказал я Мирель.

Она послушно зажмурилась, но не отвернулась, любопытство пересилило осторожность. Я взял свечу, поднёс к чёрному кристаллу, на всякий случай держа вторую руку на одном из синих. Так, последние сантиметры…

Волнительно всё-таки, я множество раз видел, на что способна «чёрная слеза» в деле.

Пламя отразилось в чёрных гранях, коснулось их…

Кристалл вспыхнул белым светом, почти режущим глаза, и в комнате сразу стало очень светло. Как же я соскучился по обычному дневному свету! Смотреть на кристалл долго было тяжело, но главное, пучок оставался стабильным, никакой детонации, никакого перегрева. Синие кристаллы сдерживали его энергию, как упряжь держит коня.

— Работает! — выдохнул я.

Осторожно отодвинул пару синих. Свет стал ярче, воздух начал нагреваться.

— Ага, перебор, тогда обратно.

Когда придвинул синие вплотную, свечение померкло, а потом и вовсе исчезло. Чёрный кристалл лежал на полу, как ни в чём не бывало. Шикарно!

Мирель захлопала в ладоши:

— Это научное открытие!

— Это физика, — ответил я, не в силах сдержать улыбку. — Просто немного странная.

Я взял факел и верёвку.

— Теперь надо это всё водрузить на вот эту штуку и закрепить так, чтобы яркостью можно было управлять.

Я принялся привязывать кристаллы к древку факела плотным браслетом с помощью мачтовых узлов, которые использовал Каспар. Отличная, надо сказать, техника.

— Мирель, — сказал я, не отрываясь от работы, — расскажи наконец зачем тебя вызывали на совет. Что стряслось?

Она нахмурилась, руки сжались в кулаки и тихим голосом, сквозь зубы произнесла: — Это был не совет.

Выдержав паузу, она вдруг взорвалась гневным криком.

— Они пытались поженить меня с каким-то морским чёртом! Это ужасно! Ужасно! Дураки!

Я расхохотался, потому что такого поворота не ожидал.

— Ничего смешного! — крикнула она. — Этот заносчивый урод приволок на свадьбу гарпун, а ты знаешь, как я не люблю гарпуны! — она показала на шрам на шее и продолжила тараторить. — Этот идиот хвастался всем, что убил им капитана пиратов! Это он меня хотел впечатлить? Меня, лучшего воина королевства⁈ Так он ещё и урод! Ты бы видел! Вот прям уродливый урод! Белые волосы, бр-р-р, длинный нос, как у марлина, и хвост… Этот зелёный хвост с чешуёй… Это ужасно! Ужасно!!

Я как мог старался прятать от разбушевавшейся Мирель свою улыбку, но выходило плохо.

— Ненавижу зелёные хвосты! — продолжала возмущаться она. — И имя у него дурацкое, какой-то Групиль или Нубиль… Это что такое вообще, кто его родители? Что с ними не так?

Мирель сокрушалась ещё минут двадцать, а я успел закончить обвязку. Чёрный кристалл идеально встал в липкую просмоленную нишу, где раньше лежала тряпка факела, прилип, как родной, но для надёжности всё же был обмотан верёвкой.

Я поднял факел, осмотрел конструкцию.

Мирель, наконец отведя душу, вернулась в режим беззаботного скептика.

— Выглядит очень серьёзно, — согласилась она. — А работает?

Я молча подвёл синий браслет к чашке с чёрным кристаллом, поднёс свечу…

Мирель смотрела на мою движущуюся руку большими глазами, поедая очередную ложку повидла. Воспоминания о неудавшейся свадьбе ничуть не повлияли на её аппетит.

Факел вспыхнул. Я опустил браслет, свет стал ярче, приподнял, тусклее, подвинул вплотную, чёрный почти погас.

— Здорово! Главное, чтобы не раскололся от воды. Ну что, опускаем?