Глава 13

Бесшумно, по-шпионски, оставляя лишь слабые круги, в воде промелькнула тень Мирель. Свеча, которую я поставил на край люка, дрогнула и тенями выдала хитрюгу.

— Испугала⁈ — спросила она, внезапно выныривая и выдавая свою истинную цель.

— Как бы не так, я был готов! — доброй улыбкой я закрепил разоблачение её коварного плана.

— Так что ты задумал?

— Минутку, тебе нужно быть внимательно, — указательным пальцем я подчеркивал важность мысли.

Мирель склонила голову набок. — Ты говоришь загадками, Смотритель, но если ты хочешь бросить в воду кота, я готова его поймать.

Боцман, сидевший у самой кромки шлюза, попятился, издал короткое возмущённое «мяу» и спрятался за мою ногу.

— Так, никто не собирается бросать в воду кота, — сказал я, стараясь не рассмеяться. — Не пугай его!

Мирель пожала плечами и скрылась под водой.

Стянув с себя одежду, аккуратно сложил её у стены, холодный воздух сразу заставил кожу покрыться тысячью мурашек, и я поёжился. Боцман, убедившись, что тонуть ему не придётся, вернулся на прежнее место и теперь сидел, обернув хвост вокруг лап, следя за каждым моим движением и всем своим видом показывая, что водные процедуры он по-прежнему презирает всей своей кошачьей душой. Я опустился в воду по грудь, держась за края шлюза. Холодно! Тело ещё помнило прошлый раз, и мышцы живота сами собой напряглись, когда вода коснулась рёбер.

— А-а-ас-с-с-с-с, — я громко дышал сквозь зубы. Немного привыкнув, ослабил хват и погрузился до подбородка. Знакомое давление начало сжимать грудь в холодных тисках, и тут накатила паника.

Сердце забилось чаще, дыхание стало поверхностным. Я заставил себя думать и анализировать, спокойно, методично, как над чертежом. Что произошло в прошлый раз? Я должен был утонуть, захлебнуться, в этом нет никаких сомнений. Я не один раз вдохнул воду, и она должна была разрушить лёгкие, а следом мозг. Кислородное голодание, отёк и, как следствие, неизбежная смерть. Но я не умер, не умер!

Мысли о смерти казались весьма забавными, учтивая моё место пребывания.

Всё укладывается в логику, даже в странную логику этого мира. Если я не утонул, то эта чёртова стекляшка не дала мне этого сделать.

Пульс замедлился, дыхание выровнялось, у меня получилось собраться. Вынырнула Мирель.

— У тебя глаза стали ярче, — сказала она беззаботно, словно речь шла о погоде.

На самом деле это была важная информация. Выходит, что кристалл среагировал на давление. Неужели снова заработал? Но целостность тканей не нарушена, восстанавливать нечего. Интересные дела.

— Слушай, — я заговорил быстро, пока решимость не ушла. — Я сейчас окунусь. Если глаза засветятся сильнее, дай знак.

Она кивнула. Я сделал медленный вдох и погрузился на вытянутую руку, держась за бортик. Появилась резь в ушах, океан сжал перепонки. Мирель энергично закивала, мол, горят.

Я вынырнул, хватаясь за края, дыша часто и глубоко, с жадностью глотая воздух. Через секунду боль в ушах ушла, будто её и не было. Вода стекала с волос, заливая лицо, но я не утирался, а слушал, чтобы понять, что слух не пострадал.

Вот плеск воды в шлюзе, моё собственное дыхание, мурчание кота… Боцман подошёл ближе и теперь стоял в полуметре от меня, пристально заглядывая в мои глаза.

— Ты что-то знаешь, усатый, — прошептал я. — Что-то точно знаешь! Никогда ты так не смотрел.

Кот моргнул, сел и начал вылизывать лапу с таким видом, будто ему абсолютно на всё начхать.

Я выдохнул и сел на край люка. Что ж, время второго этапа, гораздо более тревожного. Кристалл работал по крайней мере на восстановление перепонок, значит, регенерация шла, просто не мгновенно.

Появилась Мирель. Надо отдать должное её выдержке, ни упрека, ни поторапливания.

— Ну как?

— Кажется, отлично, — ответил я, выпрямляясь. — Но задерживать дыхание я и раньше умел.

Внутри уже разгорался азарт, тот самый, что гонит испытателя нажать кнопку, не дожидаясь полной проверки. Я утёр солёные капли, что стекали с бровей в глаза и откинул прилипшую ко лбу чёлку.

— Теперь крутись рядом, вообще ни на шаг не отплывай. Если начну захлёбываться, сразу выталкивай меня наверх.

Мирель ответила коротко и чётко, как матрос, принимающий приказ: — Поняла.

Она ушла под воду, оставив лишь несколько пузырьков на поверхности, которые дрейфовали, лопаясь один за другим. Я спустился по грудь и остановился, чувствуя, как сердце снова начинает набирать обороты.

— Это же чистое безумие! Кто в здравом уме решится вдохнуть воду?

Я перевёл взгляд на Боцмана. Тот сидел у самого края шлюза и по-прежнему тщательно вылизывал лапу, делая вид, что происходящее его не касается.

— Ты же знаешь, что я задумал, да? — спросил я. — Но не реагируешь.

Кот поднял голову, посмотрел на меня и вернулся к прерванному занятию.

— Ты запускаешь протокол смотрителя, я знаю, поэтому будь готов, а то без рыбы останешься во всех смыслах.

Боцман дёрнул ухом, завалился на бок, зажмурился и показал белый живот. Кажется, моя манипуляция не сработала.

Болтаясь по горло в воде, я понимал, что дальше тянуть некуда. Сделав над собой волевое усилие, вдохнул, но в последний момент горло сжалось, и вместо вдоха получился только глоток, мерзкий, горько-солёный глоток морской воды. Я закашлялся, сплюнул, вытер губы и язык.

Не так я себе представлял дыхание под водой. Ладно, это всё страх, волнение.

Я окунулся и глянул вниз, в толще воды, прямо подо мной, висела Мирель. Руки сложены на груди, хвост медленно покачивается, русалка, очевидно, уже заждалась. Я поманил её жестом.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал я, пытаясь говорить ровно. — Организм противится самоутоплению, надо чтобы ты дёрнула меня за ноги глубже. На счёт три.

Она кивнула без лишних вопросов и ушла обратно в темноту. Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, опустил руку под воду и показал первый палец. Раз! и тут же ушёл под воду, не успев глотнуть воздуха.

Рефлекторно вдохнул, вода хлынула в горло, заполнила трахею, потекла в лёгкие и желудок одновременно, снова выжигая болью. Я сжал горло руками и зашёлся кашлем, выталкивая воду обратно. Мирель метнулась ко мне и схватила за пояс, собираясь поднять из воды, но я взмахом руки остановил её.

Надо перетерпеть, это должно работать!

Лёгкие горели, в голове мутилось от недостатка кислорода. Желудок вытолкнул очередную порцию воды, и меня скрутило новым спазмом.

Нет, я не умираю!

Жжение не прекращалось, но теперь я различал его оттенки: не только боль, но и странное тепло, зелёный свет в глазах стал настолько сильным, что отражался в воде перед лицом. Регенерация сталкивалась с диким сопротивлением. Я убрал руку от горла. Терпеть! И откуда кристалл берёт кислород? Он должен разноситься по крови, а не вода. Кристалл фильтрует его? Нет, вряд ли. Адаптация тканей? Если я не потерял сознание, то лёгкие как-то извлекали кислород прямо из воды.

Кашель ещё мешал сосредоточиться, но гипоксия отступила, размытая картинка перед глазами постепенно фокусировалась. Я всё ещё висел в толще воды, и больше не боролся за жизнь. Сделав два последних отхаркивания, осторожно вдохнул, преодолевая дискомфорт. Вода затекла в горло и не обожгла, лёгкие наполнились жидкостью, а я почувствовал, будто дышу воздухом. Выдохнул, выпустив воду. Никакой боли, только странное неприятное ощущение во внутренних органах, по которым вместо невесомого кислорода, скользила ледяная тяжёлая солёная жидкость.

Кажется, моя безумная догадка оказалась верна. Но как это работало? Я провёл ладонями за ушами, ощупал шею, подмышки. Никаких щелей, никаких намёков на жабры, ничего не изменилось снаружи. Я вдыхал и выдыхал воду так естественно, будто всю жизнь этим занимался.

Захотелось поделиться этой радостью с Мирель, и я завертел головой, отыскивая её в темноте. Блик свечи у открытого люка выделил силуэт русалки, она обнаружилась метрах в двух надо мной и смотрела на меня сверху вниз, не двигаясь с места. И тут я понял, что между нами увеличивается расстояние.

Стоп, я опускаюсь?

Мирель провожала меня взглядом, растворяясь в темноте, ещё несколько секунд, и мои ноги коснулись камня. Я стоял стоял на скользких, покрытых тиной камнях рифа, как на полу собственной кухни. Пришло понимание, что в лёгких больше не осталось воздуха, всё заполнила вода, и тело, потерявшее плавучесть, тонуло под собственным весом.

— Ну вот, — подумал я. — Плавал, как камень, ДО и плаваю, как камень, ПОСЛЕ.

Мирель тоже опустилась вниз, взяла меня за руку и, помогая себе взмахом хвоста, подняла на пару метров. Я снова стал тонуть. Она беззвучно засмеялась, выпуская цепочку пузырьков.

— Вот язва, а я не могу выпускать пузыри, только воду.

Мирель сделала вокруг меня пару кругов, внимательно разглядывая, вероятно, для нее я казался непонятным явлением, но обсуждать что-либо сейчас не время и не место. Зато первое правило я уяснил сразу: рот не открывать ни под каким видом. Вкусовые рецепторы ни черта не перестроились, и пить эту мерзкую воду я не испытывал ни малейшего желания. Дышать только носом через лёгкие, которые теперь, кажется, не такие уж и лёгкие.

Ладно, обсудим всё потом, сейчас дело. Я показал Мирель направление, где по координатам должен находиться первый кристалл, только после этого сообразил, что забыл кирку у шлюза, до которого теперь было метров шесть. Попытка всплыть оказалась неудачной. Оттолкнувшись от рифа, замахал руками и ногами, но продвинулся сантиметров на двадцать, не больше. В новом теле придётся учиться плавать заново, но не сейчас.

Я повернулся к Мирель, изобразил руками форму кирки и ткнул пальцем в сторону Маяка, она кивнула, исчезла в темноте и через минуту вернулась, держа нужный предмет в руке, а потом посмотрела на меня вопросительно: «А ты чего не плывёшь?»

Я развёл руками и покачал головой: «Не могу». Русалка попыталась показать, «как надо!», но в ответ получила «Мне не нужно наверх, нам туда». Так мы с минуту пытались донести друг до друга идею, ме-е-е-е-едленно «размахивая» руками на дне океана.

Я посмотрел вверх на огонёк свечи, как на ориентир. Двадцать один метр к северу от центральной оси Маяка, и так как «затонул» я почти вертикально, значит, допуски будут незначительные, квадратов пять. Указав Мирель путь движения, двинулся к расчётной точке вниз по склону рифа. Идти в толще воды оказалось невероятно тяжело, что впрочем, не стало какой-то новостью, это очевидно всем, но вот сил тратилось на каждый шаг просто немерено. Ноги скользили по водорослям, цеплялись за кораллы, я шёл, словно в очень замедленной съёмке. Мирель, плывущая рядом, передразнивала меня и двигала руками, имитируя походку идущего человека.

— Язва!

Долго ли, коротко ли, но мы в конце концов добрались до вожделенных координат. Холод уже пробирал до костей, чувствовалось, как с каждым движением тает энергия. Я опустился на колени. Вот здесь, под камнем и начнём, где глубина залегания всего десять сантиметров. Убрал камень, и из-под него, сердито шевеля клешнями, выбрался рачок, злобно замахнулся на меня, высказал всё, что думает, и боком убежал в темноту. Ну, как в темноту, темнота и так была абсолютная, свет моих глаз позволял рассматривать что-то лишь на расстоянии разве что десяти сантиметров. Я взялся за кирку.

Где-то очень далеко раздался низкий протяжный звук, похожий на вой кита. Когда-то я уже слышал такое, но вспомнить, где, не получилось. Мирель подняла голову и несколько секунд смотрела в сторону звука, но затем вернулась к поискам, скользнув между камней.

Я только мысленно пожал плечами; этот мир полон чудных существ, и если каждого из них пугаться, никаких нервов не хватит. Кирка погрузилась в песок, который я сразу узнал; именно его русалка несколько раз приносила по моей просьбе.

Мирель вернулась и развела руками, мол, «ничего не нашла». Я кивнул, «нормально, рыть надо». Прокопав свои десять сантиметров, не обнаружил ни намёка на свечение. Ну, ничего страшного, есть ещё пять квадратов.

Не меняя место, я продолжил копать в сторону влево, здесь в песке попадалось что-то похожее на корни. Ага, растение, ветвистое, с тёмно-зелёными листьями-перьями, оно напомнило мне кадры из передач Кусто. То ли Нептуния, то ли Посейдония. Я обошёл корень, чтобы копать дальше и не тревожить водоросли, но Мирель вдруг остановила кирку и энергично замахала рукой.

«Нет, не здесь. Под корень копай.»

Я не понял её идеи, но спорить не стал, подрыл под корень, углубился… Пусто. Куст выдернулся целиком, потеряв сцепление, после чего был предъявлен Мирель, как вещественное доказательство, вот, мол, ты ошиблась! Она явно расстроилась, я почувствовал укол совести и попытался зарыть растение обратно в песок, но в этот момент корень надломился, в разломе загорелся знакомый белый огонёк.

— Обалдеть!

Мирель, не сдержав восторга, описала победный круг, я улыбнулся, глядя на неё, и признал очевидное: она молодец. Двадцать сантиметров в сторону, и я бы прошёл мимо.

Уцелевшую часть растения все-таки зарыта обратно в песок, мы ж не варвары! Сжав кристалл в кулаке, я почувствовал, что основательно замёрз.

Пора возвращаться. Кроме того, у меня появилась идея, для которой требовался только один кристалл, если она сработает, искать остальные станет гораздо эффективнее.

Я завертел головой по сторонам. Ничего не видно, Где этот чёртов маяк⁈ Жестами попросил Мирель показать дорогу, правда, она тоже видела примерно «всего ничего», и мы решили, что она всплывёт и посмотрит, где наш Маяк, а заодно сделает вдох.

Мирель вернулась через минуту, взяла меня за руку и потянула в сторону маяка. Я наконец-то позволил себе расслабиться, просто болтался, как на привязи, стараясь не мешать ей плыть.

Эх, мне бы такую скорость, будто зацепился за катер, честное слово!

Вот и шлюз с мерцающим в нём слабым огоньком свечи.

Последние метры мне захотелось преодолеть самому. Я отпустил руку русалки и энергично задвигал ногами, вспоминая сразу и олипийские игры, и самоучители. Мирель плыла рядом, готовая подхватить, но это был мой вызов. При заполненных водой лёгких эти уроки работали плохо, но какой-то кислород в моём теле все же оставался. Я грёб короткими гребками и продвигался медленно, почти на месте, как баржа с пробитым днищем, но хоть не тонул, и то слава богу.

Наконец вцепился в край люка, вынырнул, сделал глубокий долгожданный вдох… и тут же захлебнулся им.

Лёгкие, которые только что извлекали кислород из океана, теперь перестраивались, я кашлял без остановки, но не мог вдохнуть. Горло перехватило, как при астме, из носа текла вода, смешанная с чем-то тёплым, глаза снова засветились ярко-зелёным; я видел их отражение в мокром камне под собой. Не в силах больше держаться за борта, начал сползать назад в воду.

Мирель вытолкнула меня на пол, и я рухнул на спину, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Грудь горела, но уже по-другому, не от воды, а от кислорода. Пять минут я лежал и просто дышал, делая вдох, выдох, снова вдох, пока тело не начало постепенно вспоминать, как это делается.

Мирель выбралась из воды и устроилась рядом, поджав хвост. Она смотрела на меня с любопытством и лёгкой тревогой.

— Ты забыл, как дышать?

— Именно, — прохрипел я, и откашлявшись добавил. — Кажется, теперь я гораздо больше рыба, чем ты.

Мирель сделала задумчивое лицо, будто решала математическую задачу.

— Хм-м, выходит, что так.

На лестнице янтарным огнём светился любопытный глаз Боцмана, кот услышал наши голоса и спустился на третью ступеньку сверху. Бродить по темному подземелью ему, видимо, наскучило, и теперь он таращился на меня с призывом открыть дверь, а лучше сразу пройти на кухню.

— Будешь светить на меня жёлтым глазом, начну светить на тебя сразу двумя зелёными, — сказал я ему. — Сейчас пойдём, потерпи.

Я повернулся к Мирель.

— Пора кормить животное.

Она кивнула. Я попытался подняться и покачнулся, только встав на колено, кроме того, только сейчас заметил, что меня колотит крупная дрожь. Вода вытянула всё тепло.

— У тебя синие губы, — заметила Мирель.

— Подозреваю, — ответил я, стуча зубами. — Жди здесь. Сейчас проведую Боцмана, вернусь, и возьмёмся мастерить подводный факел.