Глава 12

Этот ящик оказался забит на совесть. Я попытался поддеть крышку ножом, но она не поддалась, пришлось сбегать в кладовую за киркой, подцепить край и слегка повредить древесину. Гвозди вышли с протяжным скрипом, и крышка наконец откинулась. Сквозь порывы холодного ветра, йодистый запах которого уже порядком надоел, в нос ударил запах лета.

Да ладно! Чай!

Настоящий, крупнолистовой чай наполнял ящик доверху и испускал такой аромат, будто его не везли через полмира, а собрали буквально вчера. Я сунул руку, пропустил сквозь пальцы тёмные скрученные листья. Они пахли сухой травой и ещё чем-то, чего я не ощущал с тех пор, как умер, кажется, бергамотом.

Странно, что чай перевозили вместе с лимонами, обычно так не делают. Чай товар привередливый, он впитывает всё подряд, как губка. А цитрусы, которые обязательно держать открытыми, требуют особого хранения, продукт скоропортящийся. Значит, лимоны не на продажу, а для себя, личные запасы команды, за что моя отдельная благодарность капитану.

Я затащил оба ящика внутрь и сразу уволок их на кухню. Вот с чем надо есть лепёшки. Закрутив крышку бутылки рома, убрал на полку, а потом налил в котелок воды и поставил на огонь. Пока вода грелась, взял один лимон, поднёс к лицу и вдохнул запах цедры, терпкий, маслянистый, с лёгкой горчинкой, разрезал пополам. Сок брызнул на пальцы, и я машинально их облизал. Давно забытый вкус кислоты, бодрящий и манящий разлился по языку.

Боцман тут же возник у ноги, потянулся носом к срезу, чихнул и, прищурившись, попятился. Не понравилось. Я засмеялся и отправил половинку обратно в ящик, от второй отрезал тонкий кружочек и сунул в рот. Кисло-о-о! Зажмурился, мотнул головой.

Вода закипела, пришло время чаёвничать. Бросив в кружку щепотку чая, залил кипятком. Пусть настоится. Пар поднимался над кружкой, щекотал ноздри. Запахло летом.

Я сел за стол, размешал в кружке ложку сахара, откусил хрустящую лепёшку и сделал глоток. Чай обжёг язык и попал прямо на ещё не заживший зуб. Боль прострелила до виска, но следом пришли тепло, сладость и вкус, те самые, который вдруг возвратили меня в собственную каморку возле лифта. Я откинулся на спинку стула. Удивительное существо человек, везде стремится воссоздать свою привычную зону комфорта. Вот вроде умер, вроде в океане на маяке, а чай, лепёшка, кот — всё как дома, и плевать, что ты мертвец. Вот ещё ковер… Ковёр бы на стену повесить.

Я потрепал Боцмана за ухо и вдруг понял, чего не хватает. Повидла! Если не сейчас, то когда? Несколько жёлтых полдов перекочевали на стол. Для начала залил их кипятком прямо в миске, чтобы выгнать из кожуры лишнюю горечь, через десять минут слил воду. Лимоны стали мягче, цедра уже не скрипела под пальцами.

Разрезав каждый плод пополам, я вычистил все косточки, потому что в них вся горечь, и нарезал мякоть вместе с цедрой мелко, но не в кашу. Кожура даст тот самый вкус, без неё повидло получится пресным. Сложил золотистую массу в кастрюлю, засыпал сахаром один к одному, как учила мама, плеснул немного воды, чтобы не пригорело, и поставил на слабый огонь.

Я стоял у плиты и смотрел, как будущее повидло тихо булькает в кастрюле, помешивая его каждую минуту деревянной ложкой и никуда не отходя. Кухня наполнилась кисло-сладким ароматом. Боцман следил за ложкой, но держался на расстоянии, почти у лестницы, эфирные масла цитруса раздражают котов, даже таким магических.

Когда повидло дозрело, я передвинул его остывать. Кот улегся под столом, игнорируя либо уже привыкнув к запаху, мне же не терпелось навестить другое моё детище, грядки.

Взяв свечу, я подошёл к конструкции из подвешенных жёлобов, на которую возлагал немало надежд. Внешне всё выглядело также, как и неделю назад: песок, лотки и капающий раствор, благо Каспар позаботился о его смене, но, приглядевшись, понял, что чуда, которое я жду, не произодёт. Семена не прорастут, потому что… Свет! Им нужен свет, твою мать! Последнее время я только и делал, что отражал атаки Тумана, взрывал лёд и латал Маяк, а о гидропонике забыл напрочь. Марко, который одно время взялся за неё, либо не понимал тонкостей, либо решил, что магия всё сделает сама. Ситуация выглядела, прямо скажем, дерьмово.

Если внизу, в подводной комнате, есть светильники, то почему им не быть и здесь?

Я забрался на стул со свечой и принялся осматривать стены. Толстый слой побелки, которую я накладывал ещё в первые дни, на совесть скрывал большинство трещин и выбоин, пришлось водить ладонью, ощупывая каждый дюйм.

Первое отверстие нашлось почти сразу, аккуратная круглая ямка, показавшаяся мне явно рукотворной. Я пометил её, чиркнув по стене ногтем, и стал искать вторую. Если найду такую же на соседней стене, значит, это посадочное гнездо, если нет, просто дырка. Увы, оказалась дырка.

— Ну и ладно, не больно-то и хотелось, поищу на другой высоте.

Через полчаса нашлись три отверстия, три явных гнезда для кристаллов, расположенные по тому же принципу, что и на нижних этажах. Ножом выковырял из них побелку, чтобы обозначить точки.

Теперь нужны кристаллы, а они где? Правильно, на дне. Но на дно я сунусь теперь не иначе как с Мирель, а она не появлялась с тех пор, как на Маяке появились гости. Скорее всего, плавала где-то рядом, но благоразумно решила сократить общение с незнакомцами, я бы, честно говоря, на её месте поступил также.

Тут же вспомнил про своё обещание обустроить русалке место для ночлега. Чёрт, давно уж пора этим заняться, пойду хотя бы взгляну на фронт работ. Свеча едва разгоняла мрак на лестнице по пути в грот.

— Как же достала эта темень! — пробурчал я, осторожно нащупывая ногами ступени. — Если не добуду кристаллы, то точно ослепну к весне. Фух, наконец-то на месте!

Толкнув дверь, шагнул в ещё более густую тьму.

— А-а-а-а! — раздался из темноты испуганный крик и эхом заметался по гроту.

— А-а-а-а! — ошарашенно заорал я, выставил вперёд руку со свечкой.

Из воды на меня смотрели два огромных испуганных глаза.

— Мирель⁈

— Смотритель⁈

— Какого… Что ты здесь делаешь⁈

Русалка возмущённо фыркнула, скрестила руки на груди, хвост нервно хлестнул по воде.

— Сплю вообще-то! А где мне ещё спать⁈

Я открыл рот, но аргументов не нашлось. А ведь действительно, где? Справедливо, мой прокол. Со штормом, с битвой, с гостями напрочь забыл про своё обещание.

— И давно ты тут спишь? — спросил я просто чтобы не молчать.

— Давно. С того времени, как ты… — она изобразила утопленника, высунув язык и закатив глаза.

— Так это… — я потёр шею. — У нас тут вообще-то война шла!

— Я знаю, — Мирель улыбнулась и добавила почти буднично. — Поздравляю с победой.

У меня глаза полезли на лоб:

— Знала и не сказала?

— А что я могла сделать? Если бы ты выбросил в воду кота, я бы его спасла, а против тумана я бессильна. И люди эти доверия у меня не вызывали, они были друзьями того сумасшедшего.

Она имела в виду Марко. Я развёл руками. Что тут скажешь? И ведь не поспоришь. Инесс и Каспар — хорошие люди, но ей не хватило времени их узнать, а рисковать собой ради чужаков глупо, с какой стороны ни посмотри на ситуацию.

— Ладно, — выдохнул я. — Прости, что напугал.

Русалка уже не злилась, подплыла ближе и внимательно всмотрелась в моё лицо.

— Твои глаза почти погасли, — заметила она. — Значит, ты здоров.

— Зуб ещё не зажил, а так всё хорошо. Слушай, Мирель, а почему они вообще светились? Что это было?

Она пожала плечами, словно объясняла очевидное.

— Зелёный кристалл лечит твои внутренности и остаётся внутри тебя, а твои органы впитывают его силу и обретают способность к восстановлению.

— То есть теперь я бессмертный? — уточнил я на всякий случай.

— Нет, — Мирель покачала головой. — Только то, что было вылечил кристалл, имеет эту способность, если ты спрыгнешь с Маяка, то однозначно разобьёшься.

— А зубы? — я невольно провёл языком по правой шестёрке.

— Зубы не разобьются.

— Эм, я не совсем это имел в виду.

— Да, — она кивнула. — Те десять, что ты раскрошил, всегда будут восстанавливаться.

Вот это да!

Я вспомнил свой обожжённый палец, который не замёрз в снегу, и всё встало на свои места, но Мирель не дала мне додумать эту мысль.

— Так! — она снова скрестила руки. — Ты принёс вкусные овощи, как обещал⁈ И зачем пришёл меня пугать⁈

— Да ладно ты, не ворчи, у меня есть кое-что получше овощей, — сказал я, стараясь скрыть улыбку. — Жди здесь.

Я взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступени, и через минуту вернулся в грот, держа в руке две аккуратно нарезанные дольки лимона, одну обычную, вторую щедро посыпанную сахаром. Мирель смотрела на них с подозрением, как смотрят на незнакомый предмет, который непонятно с какой стороны брать.

— Что это? — она осторожно потянулась к дольке, и я вложил её в мокрую ладонь.

— Пробуй. Только не откусывай сразу, лизни сначала.

Мирель поднесла лимон к лицу, понюхала, затем высунула язык, лизнула мякоть и тут же зажмурилась, сморщив смешную гримасу. Это было похоже на то, как впервые пробуют лимон младенцы: лицо морщится от кислоты, всё тело содрогается от неожиданности, но рука уже тянется за второй долькой, потому что непонятное ощущение требует немедленного повторения.

— А-а-а! — она затрясла головой. — Это ужасно! Ужасно и… очень вкусно! Кисло, но так необычно!

Я протянул ей вторую дольку.

— А теперь вот эту.

Она взяла её с тем же подозрением, лизнула, и на этот раз её лицо осветилось совсем иным выражением, не шоком, а чистым удовольствием.

— Почти также, но кисло и сладко! — она сунула остаток в рот целиком и зажмурилась. — Что это за магия?

— Никакой магии, просто лимон с сахаром, — сказал я с гордостью. — Вкуснятина, да?

— Вкуснятина, — повторила она с набитым ртом и, прожевав, вдруг вернулась к прежнему тону. — Так, Смотритель, а зачем ты пришёл-то?

— Как «зачем»? Я обещал тебе место для сна обустроить, вот и пришёл.

Мирель посмотрела на меня, потом на воду, потом снова на меня и рассмеялась.

— Ты серьёзно? Я же русалка, мне нужно не уютное место, а безопасное и, главное, сухое. Ну, хотя бы иногда.

Я почесал затылок. Ох уж эта девица, вечно что-нибудь выкинет! Но за это, пожалуй, я её и любил.

— А как ты дышишь? — спросил я вдруг, потому что сам давно хотел это выяснить. — Как рыба или как дельфин? Я жабр у тебя не видел.

Мирель поморщилась от послевкусия лимона и ответила как нечто само собой разумеющееся: — Как дельфин, лёгкими.

— Интересно. А что касается овощей, я как раз тебя ждал. Мне нужны кристаллы, овощи не могут расти без света, да и темнота эта уже поперёк горла, а свечи на исходе.

Мирель кивнула с готовностью.

— Принести?

— А ты знаешь, где?

— Нет, — она пожала плечами. — Но у тебя ведь есть карта!

Я восхитился про себя, такой железной логике и компьютер позавидует.

— Все кристаллы, что лежали на поверхности, мы уже собрали, — сказал я. — Остальные находятся на глубине, их надо выкапывать.

— Выкапыва-а-а-ать? — протянула она, и в её голосе прозвучало столько же энтузиазма, сколько появляется у кота при виде ванны.

— Встретимся внизу.

Прихватив кирку из кладовой, я отправился в подводную комнату, Боцман тут же возник у моих ног и увязался следом. Слабый свет системы и фиолетовое свечение от полусферы радара создавали в комнате таинственный полумрак, почти уютный, если не знать, что находишься на глубине почти тридцати метров под водой.

Я открыл карту радара. Несколько кристаллов поблёскивали на склоне рифа, довольно близко, глубина залегания от десяти сантиметров до полуметра. Ничего особенного, обычные залежи. Проблема тут не в сложностях добычи, а в том, что для погружения на такую глубину мне нужен шлем и зеленый кристалл или… удача.

Люк шлюза со скрипом откинулся, звякнув затвором. Я решил поставить свечу рядом, чтобы выполняла роль маяка. Чёрное зеркало воды отразило моё лицо, зелёные, слабо светящиеся глаза и взгляд… Так смотрят люди, которые собираются сделать то, чего боятся больше всего.

Идея казалась безумной, но простой в своей реализации: проверить, смогу ли я дышать водой…