Глава 6

Рис и нарезанная ломтиками солонина, которую я вымачивал шесть часов и вываривал примерно столько же, наконец порадовали меня в виде готового блюда. Говядина таяла во рту, в меру соленая и приправленная душистым перцем. Передо мной лежала записная книжка Смотрителя. Иногда почерк разбирался с трудом, но записей оказалось много. Человек вел наблюдения за птицами, за облаками, даже приручил аиста, который сплел на крыше то самое гнездо, которое я видел.

Свой первый белый кристалл Энтони, так звали Смотрителя, судя по по мелкой надписи на первом развороте, поймал в облаке.

Я перестал старательно разжевывать кусок. Ну, вначале, вроде, всё понятно, а как поймал-то?

Разъяснение прочёл чуть дальше.

Оказывается, когда облако накрыло остров, Энтони забрался на шпиль колпака фонарной комнаты и оказался в самом его центре. По счастью, кристалл дрейфовал в метре от шпиля, и парню оставалось лишь протянуть руку. Надо отдать должное смекалке Смотрителя, сработано грамотно. Я наколол на вилку ещё кусочек.

Постройки были вписаны в Систему и требовали белых кристаллов. Энтони не раз повторял на страницах, что они творят странную магию.

Ага, полностью с ним согласен, с этим точно не поспоришь.

Я глотнул сладкий кофе и поскрёб пальцем патину пустого кулона. Мирель не появлялась сутки, её сильно ранило падение с небес на землю, вернее, в воду. Но она сильная, развеется и вернётся, будто ничего не произошло. Как говорится, раз уж вкусила запретный плод…

Я сунул в рот последний кусок говядины, убрал со стола и пошёл принимать смену.

В окна бил дневной свет, от которого даже на душе становилось радостнее, к тому же можно было экономить на кристаллах. Как заправский фонарщик, я взял за практику каждое утро забираться на стул и с помощью синих кристаллов вынимать чёрные из своих мест. Выключатель так и не придумал, руки не дошли. Не забыл и про гидропонику. Придвинул синий браслет вплотную, чёрный погас; энергию зря не тратим, лишнее не жжём.

— Малыши, не скучайте, вернусь вечером.

Моя рассада взошла уже сантиметров на пять и быстро крепла, а может, мне просто хотелось в это верить, как заботливому папаше в таланты своего чада. Солнце, как мы и планировали с Каспаром, падало через окно прямо вдоль всех грядок, наша инженерия на коленке оправдалась на все сто процентов.

Боцман не выходил с Облачного маяка даже за едой. Природа его поведения мне пока была не ясна, но владелец книжки явно любил живность, и она платила ему тем же.

Вооружившись тряпкой и ведром воды, приступил к рутинной очистке механизмов, линзы, окон галереи и окон на этажах. Океан блестел солнечными зайцами, волны с шумом накатывались одна на другую. В одночасье наступило лето, нагло пропустив весну. На утёсе, греясь на припёке, устроились пять тощих чаек.

— Наверное, изголодались за зиму, — подумал я, и тут же к ним опустилась ещё одна, но большая и толстая с рыбиной в клюве. — А-а, детишки!

Птенцы жадно накинулись на еду, хватая рыбу за все части, а родитель топтался рядом и явно не знал, как разделить добычу между пятью голодными ртами. Вообще-то оперившиеся птенцы уже должны сами добывать себе еду, наверное, их мамаша помешана на гиперопеке и никак не решится отпустить своих кровинушек на вольные хлеба.

— Я в их возрасте уже макулатуру собирал! — эта мысль рассмешила меня своей нелепостью.

Выжал тряпку, слил воду, не столько грязную, сколько солёную, вытер пот со лба и услышал сигнал радара.

— О, не успело солнце встать, как корабли пошли! — поднялся в фонарную и открыл радар. На жёлтом ничего не высветилось, точнее, ряд судов шёл где-то очень далеко и не в мою сторону. Сигнал исходил не от них. Пробежался по вкладкам.

— Вот оно! — к Облачному маяку приближалась точка.

С мыслью о первой ответственной смене, я бросился вниз, зацепив ногой ведро, которое с металлическим грохотом отлетело в сторону и перевернулось, расплескав остатки воды.

— Да твою ж… — потирая ногу, доковылял и на секунду остановился у двери, сквозь щели которой бил ослепительно-яркий свет. За ней не продолжался естественный коридор или комната в скале, она переносила меня в какой-то другой мир, и это всё ещё ощущалось странно. Как в кино, когда однажды герой открывает потайную дверь и тупо стоит в шоке, обнаружив за ней глухую кирпичную стену, всё, чудо кончилось. Только вот у меня как раз всё наоборот.

Ну да ладно, работать пора. Дёрнул ручку и зашёл внутрь.

— А вот этот слепящий свет что, каждый раз будет? Глаза-то не казенные!

Проморгавшись, первым делом поднялся в местную фонарную.

Скорость 30 км/ч.

Расстояние 3 км.

Направление Северо-запад.

Хотя Система продолжала показывать измерение в милях и узлах, а направление в Nord-west, у меня получалось быстро переводить это в привычные величины.

Тридцать километров в час — скорость либо парапланериста, либо воздушного шара!

Спускаясь через кабинет ко входу, я не мог понять, где Боцман.

— Надеюсь, не свалился с острова, этот может.

Воспоминания тут же подкинули картинку геройской операции кота по захвату чайки, и его последующее бесславное отступление на безопасные рубежи в виде мачты когга.

Взяв одну из канистр и багор на всякий случай, я поспешил к причалу. В этот день облаков было куда меньше, по большей части чистое голубое небо, и моему взгляду открылось бескрайнее пространство с ещё большим количеством островов, которые скрывались за ними. На одном из клочков земли километрах в пяти разглядел даже водопад.

— Это что за чудеса такие⁈

Через пару минут появился большой воздушный шар, он плыл очень медленно, потеряв поддержку ветра. Погода сегодня и вправду стояла безветренная. Шар, сшитый из красных и белых вертикальных полос, управлялся юношей, который то и дело поддавал газку с характерным «пш-ш-ш-ш — пш-ш-ш-ш», стравливая лишнее, чтобы не промахнуться. Поравнявшись с причалом, он выкинул веревку с петлей на конце и, не дожидаясь помощи, сам нацепил ее на крюк.

Я зацепил багром корзину и притянул к поручню. Молодой человек в кожаной пилотной курке ловко выпрыгнул и протянул мне руку в потёртой перчатке без пальцев.

— Смотритель, мы рады вашему возвращению!

На вид ему было лет двадцать, легкий ветер трепал светлую челку над карими улыбчивыми глазами. Пожалуй, впервые за долгое время, проведённое здесь, я увидел гладко выбритого мужчину. Небесный контингент разительно отличался от морского, лёгкость, с которой они двигались и держали себя, соответствовала месту их пребывания.

— Спасибо, — ответил я. — Надеюсь, обоснуюсь тут надолго!

Он взял канистру у моих ног и загрузил на борт.

— Послушай, — меня занимал один вопрос. — Разве воздушные шары работают на керосине?

Парнишка рассмеялся.

— Конечно, нет, Смотритель, исключительно на газу! — он похлопал ладонью по толстому плетению края корзины.

— Хм, а как же…

— Кристалл, дружище! Белый кристалл стоит на выходе из сопла.

— Адаптация? — кажется, я начал понимать принцип действия этого камня.

— Именно! Это сглаживает разницу механизмов.

— Так вам где-то выдают эти белые кристаллы?

— Ха-хах, если бы, смотритель, — он сложил руки на груди. — Каждый сам их себе добывает, но не у всех получается.

Где находятся белые кристаллы, я уже знал, поэтому расспрашивать про это не стал, а вот добыча…

— Друг, а мог бы ты помочь мне достать один такой камушек? — я показал пальцем на одинокое облако, проплывающее недалеко. — Вдруг там, внутри, окажется кристалл. Можешь пролететь через облако?

Парень, расплываясь в улыбке, медленно покачал головой.

— Это самоубийство, приятель, а мне дорога моя жизнь.

Ладно, с самоиронией у него все в порядке.

— Почему самоубийство? — я мало понимал в авиации, моей стихией с недавнего времени стала вода.

— Да потому что там тебя ждёт слепота, мгновенная дезориентация. Куда тебя вынесет из облака, ты не знаешь, на встречный самолет или на землю, а налетит эта вата на скалы — пиши пропало. Первое правило пилота — обходить облака, в жизни за такое, между прочим, штрафуют, ты не знал?

Я этого действительно не знал, оставалось найти другой способ или более сговорчивого человека.

Парень попрощался, подтянулся на стропах и скользнул в корзину. Воздушный шар мягко отчалил, а я спрыгнул на траву и отправился осматривать Систему Облачного маяка, по пути глазея по сторонам и удивляясь чудесам облачного мира, пока не увидел… Боцмана!

Кот, преодолев заграждения галереи, запрыгнул на купол и карабкался прямиком к большому гнезду! Птицы внутри не было, но что-то сильно манило рыжего хищника.

— Боцман! — как и ожидалось, он меня не услышал или проигнорировал, решив всё-таки довести начатое дело до конца.

Я закинул багор на крепления и забежал на балкон галереи. Оставалось только залезть на купол.

— Ох, гоняешь старика, усатый! — я зацепился за выступающий красный карниз и встал ногами на поручень.

— Бо-о-оцма-ан, кс-кс-кс-с! — но рыжий и ухом не повёл.

Оттолкнулся, чтобы ухватиться за техническую ручку. Вероятно, ко всему этому прилагалась лестница, но я слишком торопился, чтобы её искать.

— Эх, Володя, поспешишь — людей насмешишь! — выпуская воздух сквозь зубы вместе со звуком, я подтянулся и поставил правое колено на карниз. Есть контакт!

Боцман тем временем, уже забрался в пышное гнездо из веточек и прутков, которое было куда больше, чем казалось с земли. Около полутора метров в диаметре.

Вторая техническая ручка, третья. Я осторожно высунулся из-за края гнезда, чтобы не спугнуть кота, представляя, как Боцман разрывает задушенную тушку, крадет яйца или, на крайний случай, кладёт хулиганскую кучку в центре, но… он просто лежал, свернувшись возле большого яйца. Подушечки лап уперлись в скорлупу без когтей, без попыток его вытолкать наружу.

— Ты чего это, дружок? — казалось, он только сейчас заметил моё присутствие и повернулся. — Тебе знакомо это место, правда?

Кот тоненько мяукнул. Похоже, он отлично знал не только Маяк, Смотрителя, но и владельца этого яйца.

— Боцман, ты крёстный папа или нянька? — кот игриво перевернулся. — Когда проголодаешься, приходи, — я улыбнулся, погладил кота за ухом, получив одобрительное зажмуривание, и спустился на балкон.

— Прямо не кот, а сто рублей убытка, — пробормотал я себе под нос, открывая Систему.

В разделе рабочих узлов значились несколько отключённых параметров, причём по причине отсутствия самих узлов.

Причал для своей активации требовал три белых кристалла и два чёрных. Судя по схеме, это была та конструкция, о которой говорил капитан дирижабля. Я напрочь забыл его имя, но какое-то французское, вроде Август или Агюст.

Далее следовала Авиационная полоса.

— Это аэродром что ли? Ничего себе! А где земля под него?

Для его создания требовалось восемь белых кристаллов и десять чёрных.

— Да уж. А зачем она вообще нужна-то? Ладно, разберёмся.

Третьим значился странный на первый взгляд узел: Рассеиватель.

Что он рассеивал и зачем нужен, разобраться не удалось, или я плохо искал. Для его открытия Маяк просил пятнадцать белых кристаллов и целых пятьдесят чёрных.

— Интересно, здесь есть воздушные пираты, победив которых можно найти сотню белых кристаллов?

Судя по требуемому количеству, даже Система оценивала их, как довольно редкие.

Я осмотрел Линзу Френеля. Один сегмент из нескольких десятков оказался треснут, но по какой-то причине Система не отреагировала на него. Возможно, часть её функции находилась в состоянии некого резервного сна, учитывая, что такое количество узлов выведено из строя, а может, решила, что пока сегмент совсем не разлетится, и чесаться нечего. Ну и ладно, как говорится, «Работает? Не трожь!» Надо прийти сюда после заката посмотреть работу Маяка в действии. Да и помыть его не мешало бы, пыль покрывала витражи галереи и саму линзу плотным слоем. Раз уж это теперь моя вотчина, то и следить за ней надо должным образом.

На морском Маяке всё шло своим чередом, на жилых помещениях спокойно, пожалуй, даже пустовато, ни кота, ни Мирель, ни меня. Я побродил по этажам, подвигал стулья, убрал мусор, поднял ведро. Чем дольше жил в этом месте, тем больше душа требовала приключений. И даже те моменты, из которых получилось выбраться буквально чуть ли не ценой жизни или органов, теперь воспринимались как вызовы, а не трагедии. Я их принял, победил и готов к следующим.

За этими пафосными размышлениями внезапно вспомнил.

— Господи! У меня ж рыба под парусиной! Да твою налево, Володя, бл**!

Выбежал на улицу, сдёрнул парус и… Не стоило так бежать, не все пережили рассвет.

Первым ушёл осьминог. Ушёл, не попрощавшись, оставив после себя лишь смердящие останки.

Я зажал нос, защищаясь от тошнотворного смрада. Моллюск был заморожен естественным способом и поэтому растаял вместе со снегом. Приближаться к нему без оружия и химзащиты было невыносимо. Я взял в кладовой копьё и потащил гниющее, то и дело соскальзывающее с острия желейное месиво в океан. Он застревал в камнях, прилипал к наконечнику и неимоверно вонял.

— Покойся с миром! — вылетело у меня сквозь кашель, и вялое тело пошло ко дну.

А вот тунец и акула держались молодцами. Магическое замораживание продолжало работать, хотя сверху куски уже подтаяли. Перетаскав рыбу внутрь, я налил холодной воды во всю имеющуюся тару и расфасовал по ней продукты. Конечно, первое, что пришло в голову — синие кристаллы. У меня оставалось несколько штук, но их не хватало, чтобы обложить всю рыбу, и выход напрашивался только один: активация.

Для моей задумки требовалось самое прохладное место на Маяке. Или не на Маяке? Ведь погребы всегда делают в земле. А что если…

Идея вытекала из логики. Единственная земля, которая здесь была, это летающий остров Облачного маяка.

Вернувшись наверх, я вооружился лопатой, выбрал местечко близ Маяка, позади, где грунт не так утоптан, и начал копать.

— Погреб изо льда на летающем острове? Ты не поверишь, у меня такой есть! — сказал сам себе, заглубляя лезвие на штык.

— Держись, тунец, я не дам тебе пропасть! Если бы матушка узнала, что продукты перевожу, ремня бы всыпала.

Надо мной потихоньку заходило солнце и сгущались облака. Если облачность будет высокая, рискну раздобыть кристалл.