Глава 7

Закончил копать я под светом факела глубокой ночью. Спину ломило нестерпимо, пересохло в горле, под ногтями килограмм земли, но до чего же приятно узреть плоды своих трудов! Яма получилась метра два в глубину и около полутора в ширину с крутыми ступеньками из камня. Внутри было стабильно прохладно, так что моя задумка с использованием синих кристаллов подходила идеально, я даже проделал в стенах небольшие ниши на случай соблюдения продуктового соседства. Дело оставалось за малым, кристалл.

Заполниться льдом мой погреб не мог, потому что магия камня обладала эффектом капиллярной заморозки, то есть в первую очередь замораживала только жидкости, и уж потом мелкую воздушную дисперсию. Богатый влагой чернозем должен был сработать, как губка.

Однако, хорошо бы не окоченеть самому; случай с вмерзшими сапогами показал, что можно остаться в лучшем случае без обуви, а в худшем и без ног. И если камень внутри маяка был сухим, что дало мне время отскочить, то почва промерзнет так быстро, что я мог превратиться в ископаемое за считанные доли секунды.

Требовался барьер. Я нахмурился, перебирая варианты.

— Подойдет или что-то максимально сухое, или максимально… — ответ вертелся на языке, — жирное!

В моем распоряжении имелось растительное масло, сливочное и акулий жир из печени. Больше всего подходил жир, но его вываривание и охлаждение заняло бы целый день, я мог попросту потерять свои запасы. Растительное даст стопроцентную гидрофобную пленку, но такую тонкую, что холод пробьет ее первой же волной. Оставалось сливочное. Да-а-а, дорого-богато! Вымазать сапоги таким маслом, словно умываться черной икрой, но затраты оправданы.

Я сбегал на морской маяк, зачерпнул густющего сливочного масла из бочонка в прохладной кладовой, проверил кристаллы в кармане и юркнул в соседнюю дверь, так сказать, на небеса.

Обильно смазав каменные ступени и штык лопаты маслом, я наклонился и положил синий кристалл на дно погреба.

Проверил, что ступни сапог стоят на жирной ступеньке, а руки тоже в жиру, размахнулся и ударил лезвием точно по синей стекляшке.

Рука проехалась по черенку, кристалл вдавился в землю, а я чуть не соскользнул от своего замаха, но ухватился за черенок сухой рукой. Масляная операция находилась под угрозой, требовалась доработка плана.

Под кристалл я вкопал небольшой камень, а черенок решил придерживать сверху за торец. На сей раз должно получиться.

— Ну, с богом! — штык лопаты лязгнул по кристаллу и расколол его пополам.

За синей вспышкой последовала голубая волна, расходящаяся в разные стороны. Она проникала в поры земли, покрывая её белым инеем, как капля акварели расползается по бумаге. Погреб постепенно замерзал, иней карабкался по стенам и ступеням, заполняя пространство ледяным потрескиванием. Я не мог отвести глаз от этой удивительно красивой магии и вдруг почувствовал, что сапоги примерзли к камню. Но небольшого движения ногой оказалось достаточно, чтобы с хрустом оторвать подошву от ступени, масло помогло.

Тем временем обледенение уже добралось до верха, даже выше, чем я рассчитывал. Травинки перед моими глазами за секунду стали белыми и надорвались от расширившейся внутри влаги. Я попытался выбраться, осторожно, чтобы не убиться.

— Ух ё…— трава в радиусе метра от погреба полностью превратилась в ледяные иглы.

Выглядело эффектно, но жутковато, особенно ночью. Выходит, грунт также промерз на метр в глубину. Результат впечатлял. Газон под подошвой хрустел и лопался, как битые елочные игрушки.

Убедившись, что процесс закончился, я поспешил за рыбой и перенес все в новоиспеченный холодильник, включая бочонок сливочного масла. Все-таки, нашему человеку привычнее намазывать холодное масло ножом, собирая рогалик, а не класть ложкой не в виде густой кашицы.

Я вытер пот рукавом и поднял голову. У Облачного маяка не оказалось защитного контура, ночь возле него ощущалась какой-то… настоящей, что ли. А еще здесь не требовалось вглядываться в небо в привычном ракурсе, незачем поднимать голову, что я сделал автоматически. Небо окружало меня повсюду, и сейчас оно сгущалось вокруг острова не пушистыми белыми облаками, а серыми грозовыми.

— Нужно срочно чем-то накрыть погреб.

Первое, что пришло в голову — парусина. Но если ее просто натянуть над ямой, она соберет воду и провалится с ней внутрь.

— Доски бы, — я потёр подбородок. — Да откуда их взять, все давно сгорело. Хотя… Стол! Дубовая пиратская столешница!

Пока я не занялся починкой двери, капитанский стол подойдет идеально.

У ног появился Боцман и потерся о голенище сапога.

— Проголодался? Ну, пойдем, я почти закончил.

Мы спустились вниз, хотя фигурально вышли прямо из двери в дверь без всяких лестниц. Ну, ладно.

Боцман поторопился на кухню, а я за столом, ибо дождь не станет ждать, пока кот поест.

Увесистая столешница не сразу влезла в дверной проем, зацепившись углом за полукруглый свод.

— Все-таки прямоугольные двери практичнее, — пробормотал я и подтолкнул полотно пинком.

Затащив его внутрь облачного маяка, быстро поволок к погребу, оставляя за собой полосу примятой травы. Дождь уже моросил потихоньку.

Наконец деревянная крышка глухо упала поверх ледяной ямы.

— Еще парусинки, и получится отлично, потом придумаю крепкий люк с теплоизоляцией.

Чем-чем, а парусами я запасся в достаточном количестве. Отрезав несколько квадратов ткани, поспешил наверх. Как правило, паруса ничем не пропитывали, и они были уязвимы для воды, но только первое время. Как только льняные волокна разбухали, плотность плетения вырастала настолько, что после дождя судно могло двигаться даже быстрее, а парус превращался в плотный брезент.

Накрыв столешницу, положил на края обрезка камни и отправился кормить кота.

— Нагулялся, бродяга, — шерсть кота была пыльной, с остатками травинок. — Сейчас вон ливанет, а ты где-то болтаешься.

На плите закипела вода. Я заварил себе чай, отрезал дольку лимона, а Боцману перепал хороший кусок тунца. В следующий раз схожу на рыбалку.

Сделал горячий глоток и понял, что чего-то не хватает. Дождя! За окном шумел океан и только.

— Странное дело. Впрочем, бывает, брызнет пару капель, да и всё.

Но интерес никуда не пропал. Взяв с собой кружку, я спустился на первый этаж и зашел в подсвеченную дверь. За её порогом можно было общаться только криком, ливень барабанил по земле, по стенам и железному колпаку маяка так, словно задался целью оглушить.

— Чего⁈ — я не заметил, как хлебнул кипятка и тут же сплюнул чай на пол. — А-ай! Тьфу!

Подошел к выходу из маяка, у порога уже собралась небольшая лужа. На тех островах, что скрывали тучи, виднелись горящие окна домов.

— Выходит, это совсем другой мир.

Над моим островом крупных туч не было.

— Дождь — хорошо, для травы хорошо, — я оперся на дверной косяк. — А может, высадить сюда рассаду из гидропоники? Тут тебе и земля, и вода, и солнце.

Идея показалось заманчивой. Когда ростки немного окрепнут, вскопаю здесь пару грядок.

Я постоял еще немного, послушал дождь и вернулся на морской маяк.

Занимательное место этот Облачный маяк! Что еще подкинет мне судьба? Спустился в подвал, куда всё никак не находилось времени заскочить.

Маяк высушил нижние этажи, и плесенью здесь уже не пахло. Я достал из кармана черный кристалл, единственный, что оказался не востребован, и воткнул в нишу светильника. Мягкий белый свет заполнил минус первый этаж. Тихо, спокойно, на ступеньках черные кровавые следы, эхо моего последнего посещения. Кляксы и капли тянулись вереницей от лестницы до самого шлюза.

— Словно в подъезде в Чертаново.

Сходил за водой и отмыл пол до блеска. Проходя мимо радара, решил глянуть обстановку.

— Ну, например, синие.

Ткнул на третью вкладку. Хм, чисто, как в хирургии. Неужто синие кристаллы разрушаются под солнечным светом? Проверять этого я, конечно, же не стану, их осталось всего семь. Правда, еще на двух браслетах по шесть, итого девятнадцать. Как будто неплохо, вот только ждать следующих почти год. Нет, не та ситуация.

— Черных кристаллов, как и прежде, вагон и маленькая тележка. Если бы их добыча не была такой изнурительной…

— Белые… Белые… — я нажал на пятую вкладку и увидел, как перламутровая точка медленно заходит на остров.

Шанс! Рискованно, конечно, в дождь-то, но, пожалуй, не опаснее, чем пираты.

Я накинул дождевик, наказал Боцману оставаться на маяке и закрыл за собой дверь наверх.

Сразу же стало ясно, с чем придется иметь дело: гигантская черная туча, которую можно было бы принять за Террана, подползала к маяку.

— Так, вчера я это уже делал, проблем не должно возникнуть.

Поднялся в фонарную и распахнул окно галереи. Меня обдало холодным ливнем, от шума которого не получалось сосредоточиться. Зацепился за карниз.

— А в дождь-то посложнее! — подтянулся и закинул ногу на колпак.

Еще немного усилий, и рука ухватилась за технический поручень. Вода стекала ручьями по колпаку прямо в лицо, не давая сделать вдох.

— А-а-а-а! — рыча, подтянул себя наверх, закинул вторую ногу. — Фу-у-ух,, есть! — я вытер с лица капли, которые тут же натекли снова.

В паре метров от меня через две технические ручки располагалось гнездо, оно строилось вокруг шпиля, что служил громоотводом.

— К нему-то мне и нужно!

Поднявшись, я увидел аиста. Птица стояла, расправив крылья зонтиком и укрывала яйцо. Увидев меня, она даже не шелохнулась, защита потомства всегда важнее, чем страх.

— Я не трону, — вытянув руку в успокаивающем жесте, я ухватился за металлический прут, переступив через край гнезда. Теперь ждать.

Казалось, серое штормовое облако уже поглотило маяк, его луч то и дело слабо вспыхивал подо мной. Внезапно всё вокруг окутал пар или туман, стальные клубы с фиолетовым отливом. Я держался за прут, находясь в самом центре тучи, мелкие электрические разряды вспыхивали и угасали в случайных местах. Место, где зарождается дождь.

Капли здесь не стекали, они висели тугой сетью, как роса на паутине.

— Потрясающе! — прошептал я и коснулся одной из капель. Палец уколол крохотный разряд статического электричества.

Я проделал этот фокус еще с несколькими каплями, пока не увидел его. Прозрачный, объятый искрами камень являлся центром происходящего, как и описал Энтони в дневнике, осталось лишь протянуть руку.

Но чувство расстояния здесь подводило, чтобы достать его, мне пришлось держаться за шпиль на вытянутой руке.

— Ну-у-у-у… — не хватало всего пары сантиметров. Еще минута, и кристалл уплывет навсегда, а следующего ждать, как у моря погоды.

Он уже начал удаляться, когда я сделал рывок и, держась за прут буквально кончиками пальцев, схватил его.

— Есть! — выкрикнул я.

Руку с камнем прошиб удар тока, от которого потемнело в глазах, я поскользнулся и выпустил из руки громоотвод. Удержать равновесие на круглом мокром куполе не удалось бы и профессиональному эквилибристу, я успел лишь перекинуть ногу через гнездо, чтобы не утянуть за собой пернатое семейство.

Ступня попала в технический поручень и замедлила падение.

— А-а-а-а-а-а-а! — крик вырвался сам собой, из глаз посыпались искры.

Вес тела высвободил стопу, позволив падать дальше на балкон галереи, грохот железной сетки вернул меня в чувства. Воздух вышибло из лёгких от удара спиной плашмя, я пытался вдохнуть, но получал только острые капли в лицо и рот.

Немного выждав и придя в себя, так мне казалось, я попытался подняться, но тут же рухнул обратно, правая нога оказалась сломана.

— Сука! Сука-а-а! — зла не хватало. — Понесло старого дурня на крышу. Какого черта⁈

Теперь только бы добраться до морского маяка.

Я заполз с галереи в фонарную и прислонился к постаменту линзы.

Мозговая активность 88%.

Целостность внутренних органов 97%.

Целостность кожного покрова 93%.

Целостность скелета 74%.

— Да без тебя понятно! — рявкнул я, — На хрен ты нужна, чтобы констатировать очевидное⁈ Порекомендуешь отдых⁈

Рекомендовано немедленное лечение.

Предпочтительные медикаменты:

Бинт × 10 шт

Перекись водорода × 10 шт

Зеленый кристалл × 1 шт

— Да ладно⁈

И правда, у меня в ящике стола лежал зеленый кристалл из шлема смотрителя.

— Спасибо, машина, прощаю.

Я попробовал подняться. Предстояло преодолеть вниз два лестничных пролета, а там обопрусь на лопату или багор. Ползти — значит бить сломанной ногой о ступени, прыгать — сотрясать, пока не оторвётся совсем, или не помру от болевого шока. Решил спускаться на четвереньках спиной вперед.

Когла преодолел один пролет, пришлось пересмотреть тактику, так как колени отказывались упираться в металлические ступеньки. Теперь я сползал боком, ставя сначала здоровую ногу, затем руку, а потом садился на ступеньку. Повторять до самого низа.

Опершись на лопату, я доковылял до двери и вернулся домой.

Теперь меня ждали два лестничных пролета вверх и перевязка. Подъем занял минут десять, но я все же достиг кабинета и вынул из ящика стола зеленый камень.

— Шина, нужна шина и бинт, — прошипел в темноте — Что ж так шатает-то?

Чтобы не изобретать велосипед, я выбрал в качестве опор для шины два небольших полена, ибо поисков подходящих досок или палок уже не вынес бы. Проблема была в другом: вывих. Как вправить кость, ведь я не врач и даже не ломал ничего за всю жизнь. С другой стороны, если кристалл восстанавливал целостность тканей, выровняет ли он кости или просто заживит кривой перелом? И это не тот случай, когда надеются на авось.

О, как же не хотелось разрезать сапог! Но выхода не было. С болью в сердце вспорол ножом голенище и, аккуратно высвободив голеностоп, закатал штанину. Нога уже начала опухать вокруг смещенной в сторону стопы.

— Ох, Рембо, первая кровь… — я стиснул зубы. — Придётся оперировать без анестезии, как мужик! Так…

Анестезия? А подойдут синие кристаллы? Я хоть и не тунец, но ногу ведь можно подморозить. Тут же на стуле висел полушубок с простреленным рукавом, а в его кармане лежали семь синих кристаллов. Всем скопом они сильно холодили руку, но не сильнее, чем кусок льда.

— Боцман, как думаешь, — я посмотрел на факел, лежавший на столе. — Если шесть синих сдерживают активированный черный, наоборот это также работает?

Кот запрыгнул на стол и лег рядом с факелом.

— Я могу расценивать это как «да»?

Второй ответ кота выглядел таким же невнятным.

Вспомнилась моя первая встреча с синим камнем. Тогда, при Инесс, он был без стеклянной оболочки и оставил мне на пальце термический ожог, но не заморозил руку, не взорвался. Теоретически он способен высвобождать энергию мягко.

Комнату освещала лишь луна; за всеми делами я не успел вернуть кристаллы в светильники, и вот они лежали на столе. Глупо не попробовать.

Сперва зажёг факел, чтобы не копаться в темноте, затем, уложив пять черных кристаллов вокруг синего, проверил взаимодействие. Работает! Сдвигаешь черные — синий гаснет.

Если все не так, то я покроюсь льдом быстрее, чем Джек Доусон.

Вряд ли мягкая активация происходила ударом, расколотый кристалл мгновенно выбрасывал всю энергию.

— Попробую нагреть, хоть и кажется нелогичным, но, возможно, огонь выступает как раздражитель, а не специальный ключ?

Перекрестившись, поднес спичку. Реакции ноль.

— Может, холодный сильно?

Решил подержать подольше.

Огонь двигался, постепенно превращая спичечную щепку в уголек. Когда пламя добралось до пальцев, одернул руку, но кристалл потихоньку начал оживать.

— Ас-с-с-с-с! Давай!

Зажёгся синий свет, окрасив неоном пол и мои руки.

— Работает!

Я поднес ладонь к свечению. Холодно! Очень! Затем слегка отодвинул пару черных кристаллов и повторил движение, рука стала терять чувствительность, замерзая.

— Только бы не переборщить! — я подвинул ногу, расположив её над свечением. — И не задеть бы черные кристаллы, а то получу культяпку.

Боль в области перелома начала угасать. Я прикоснулся пальцем, потом рискнул надавить. Не чувствую.

Всё еще было страшновато переходить к чему-то серьезному. Осторожно подвинул рукой сломанную часть.

— Боже! Отвратительно!

Нога напоминала игрушечную, но боли я не чувствовал.

Пора! Задача лишь в правильном соединении деталей друг с другом, а в этом я понимал!

Хруст смещающейся лодыжки отдался в теле.

— А-а-ай, бл*!

Глубокие ткани промерзли не до конца, но, пожалуй, это и хорошо, не оторву лишнее.

Щёлк! Голеностопный сустав встал на место, пот лился с меня градом. Я примотал поленья бинтом и погасил синий кристалл.

— Теперь ты, — взял зеленый, — поставь меня на ноги.

Поднес спичку к камню. Несколько секунд, и мягкий зеленый свет, такой же, как в моих глаза, заиграл в руке.

Когда я поднес кристалл к месту перелома, теплая волна растопила заморозку, а свет вдруг разгорелся, освещая комнату.

— Такой же эффект!

Сам камень не был горячим, но поврежденные ткани чувствовали мягкое тепло, и это напомнило мне физотерапию.

Лечение кристаллом занимало долгое время, особенно восстановление костей, это я помнил по своим зубам, поэтому просто примотал кристалл к ноге между частей шины и попробовал встать.

Пошатнувшись, оперся на стул.

— Надо заменить лопату на какую-нибудь палку. Знал бы, не разбирал бы копье-костыль, — бормотал себе, с остановками спускаясь в кладовую на первый этаж.

Боцман уже ждал меня у двери, и ждал не один. Из открытого грота на меня, улыбаясь, смотрела Мирель.

— Привет! Ты, как всегда, пахнешь кровью, — она перевела взгляд на лопату, затем на перекосившуюся лодыжку — Я не удивлена.

— Хах, привет, Мирель, — отдышавшись, я слегка приподнял руку, — Да нет крови, закрытый перелом!

— А он и не пахнет, — русалка указал на меня, потом на свою голову.

Я провел рукой по волосам и смазал липкий красный сгусток.

— Ух ё… — похоже, приложился, когда упал на балкон. Сотрясение, не иначе.

— А у меня для тебя хорошие новости, но, как понимаешь, не про это.

— Твоя нога похожа на плавник. Можешь потрясти ею вот так? — она изобразила движение хвоста

Язва! Но всё же приятно, что она в форме и такая же острая на язык. Я вот ответ посмеялся.

— Еще чего! Так каждый махать, кристаллов не напасешься!

— А что за новости?

— Сейчас покажу, — я подошел, создавая лопатой скрежет, от которого сводило зубы.

Пошарил в кармане и достал свой сюрприз, зажав его таинственно в кулаке.

— Держи свой белый кристалл! — я раскрыл ладонь с улыбкой, которая быстро сменилась недоумением.

Так, а это точно белый кристалл?