Глава 8

— Он не похож на тот, что у меня в кулоне, — сказала Мирель, снимая подвеску.

И действительно, кристалл у меня в руке лишь отдаленно напоминал белый: прозрачный камень, только внутри вместо молочного свечения переливался серый туман, оттенками похожий на тучу, из которой я его извлек. Кроме того, вокруг него постоянно вспыхивали крохотные электрические разряды, которые кололи мне ладонь.

— Ничего не понимаю. Видимо, в полумраке не обратил внимание, да и радар определил его как точку в облаке.

— Я никогда не видела таких раньше, — задумалась русалка, протирая кулон от воды, — Правда, и белых кристаллов тоже, будто они не из нашего мира.

— Предлагаю посмотреть в системе, она наверняка что-то знает, — лопата лязгнула по каменному полу — Ай, черт, я же за костылем шел!

Сделав пару шагов или то, что отдаленно их напоминало… Короче, с горем пополам переместился в сторону кладовой, ощущая на ноге вес гантели. Кажется, шок прошел, и теперь идея сделать шину из двух поленьев вообще не выдерживала никакой критики. Ко всему «букету» болячек добавилось тянущее ощущение в бедре от постоянного мышечного напряжения, которое я прилагал, чтобы таскать эти кандалы.

— А ты где была, если не секрет? — крикнул я, уже роясь в ящиках. — Не переживай, найдем тебе белый кристалл! Вот думал, что уже нашел!

Мирель на ответила, а я осмотрел инвентарь. От викингов осталось еще одно копье.

После недолгих раздумий решил модернизировать прежнюю версию костыля, раз уже обзавелся столярными инструментами.

— Мне ведь нужен напарник! — снова крикнул русалке, забирая из ящика пилу, гвозди и веревку. — А кто кроме тебя, Мирель⁈

Допрыгав до грота, произнес уже спокойно.

— Кто, кроме близкого друга как нельзя лучше подходит на эту роль?

— Девушка молчала, водя пальцем по угасшему кристаллу в кулоне.

— Дай угадаю. Ты все это время искала кристалл?

— Мирель кивнула, не поднимая глаз. Отчасти я понимал ее чувства. Привычная жизнь кажется полноценной, пока не узнаешь, что есть другая. Верните меня сейчас в сытую Москву с пенсией и двадцатью каналами кабельного, и я зачахну, затоскую по этому маяку, по ранам, кристаллам и опостылевшей соленой воде.

— Не переживай, всё наладится.

Уложив копье на пень, оставшийся еще со времен раздела мачты, отпилил наконечник.

— Ну вот, первая заготовка.

Отмерил высоту по бицепсу, спилил лишнее, а из остатков прежнего копья, от которого оставил полуметровые палки, смастерил короткие упоры подмышку и для кисти. Скрепив конструкцию гвоздями, для надежности обмотал веревкой у рукояти. Получился отличный костыль гораздо функциональнее прежнего.

Шину тоже надо поменять, в этой мне скорее грозила новая травма. Как нельзя кстати среди сваленного в углу хлама подвернулся один из ящиков, тот, в котором на остров выбросило книги. Разломав его, получил отличные плоские, лёгкие и достаточно узкие доски, чтобы закрепить на ноге. Сделал пару запилов, чтобы привести их в божеский вид, и сел перематываться.

Поленья гулко упали на пол, их заменили аккуратные ровные дощечки. Кристалл по-прежнему мягко пульсировал, и сколько еще предстояло ждать полного выздоровления, не сообщал.

— Мирель, ты говорила, что ваши лекари используют зеленые кристаллы, — она кивнула, брызгая водой коту в морду. — Они же полностью восстанавливают ткани, почему бы не убрать твой шрам?

Русалка потерла шею, словно вспоминая.

— Чтобы не стерлась метка изгоя.

— По-моему, это как-то жестоко, тебе не кажется? — я накладывал последние обороты бинта. — Неприятно же когда все на тебя пальцем показывают.

— Жестоко, — Мирель пожала плечами. — Да и непрактично, слишком много сильных воинов изгнали из стаи, хотя они всего лишь получили ранение.

Она рассуждала, как стратег. Мне на минуту показалось, что в будущем Мирель обязательно возглавит свою стаю вместо престарелых и, по-всей видимости, выживших из ума военачальников, включая ее отца.

— Согласен, — подытожил я, поднимаясь с пня. — А теперь посмотрим, что это за камень. Жду тебя внизу.

Мирель исчезла в гроте. Мой добротный костыль, словно влитой сев подмышку, помог мне добраться до подводной части, глухо стуча по ступеням деревянным концом, а не лязгая железякой.

— Эй, Боцман, отдавлю хвост! — кот так и крутился под ногами, рискуя попасть под раздачу.

Мирель уже не могла подняться к радару, поэтому устроилась у шлюза. Я открыл инвентарь, долистал до минералов.

Черный кристалл — 9.

Синий кристалл — 18.

Зеленый кристалл — 1.

Грозовой кристалл — 1.

— Какой-какой?

— Ну, что там⁈ — раздался в тишине этажа голос русалки, в котором слышалось нетерпение.

— Какой-то грозовой кристалл, слышала что-нибудь о таком⁈ — крикнул в ответ, внимательно разглядываю находку.

— Не-а.

Во вкладке самого кристалла значилось только «редкий артефакт» и ничего больше. Теперь стало еще интереснее, что может этот «редкий артефакт» и как активируется. Тоже огнем?

— Мирель, давай вернемся наверх, надо кое-что проверить.

Получив ответ, я поплелся в кухню за всем своим запасом.

Через несколько минут перемещений под стук моей новой деревянной ноги мы собрались у грота.

В одной кучке лежали синие, в другой черные и особняком грозовой кристалл.

— Попробуем их подружить.

Я стал по очереди подносить к серому камню сначала черные, затем синие. В обоих случаях сила света кристаллов ослабевала, грозовой же, напротив, начинал испускать токи с большей силой. И чем больше кристаллов я к нему подносил, тем сильнее становилось поле молний или гроз вокруг это маленького камушка. В последний заход паутинка статического электричества перекинулась на меня, оставив небольшой красный ожог на руке.

— Так! — сказал я, потирая место касания. Все кристаллы разом больше не подносим, опасно.

В общем, как и от Системы, так и в ходе проведённых экспериментов ответов получил немного. Кристалл назывался «грозовым» и имел превосходящую силу над синими и черными камнями, а точнее, только злился от их соседства. Но это тоже результат, а значит, поджигать и подрывать злюку не следует, потому что контролировать его энергию просто нечем. На зеленый кристалл он отреагировал также агрессивно, цапнув меня током за ногу.

— Какой-то странный камень, — Мирель нахмурилась, что не очень походило на нее. — Должно быть, укрощение для него есть в его мире, на облачном маяке.

— Хорошее предположение, но пока не получится его проверить, — я похлопал себя по ноге.

С моей травмой я выпадал из активной работы на пару дней, пока зелёный кристалл трудился изо всех сил. Жаловаться не приходилось, в жизни это заняло бы не меньше месяца, зато появилась возможность покашеварить: намолоть муки и напечь лепешек.

Разместившись на полу рядом со своей ручной мельницей, приступил к процессу отделению зерен от шелухи и превращению первых в муку.

Лузга сыпалась в сторону, приятный мучной запах пошел по комнате, и захотелось выпечки. Не постных лепешек, а настоящей сдобы, ну, или хотя бы пышного хлеба. А чего мне недоставало? Дрожжей.

— Если в системе есть рецепт создания вонючего концентрата для гидропоники, почему бы не быть рецепту настойки дрожжей? Ах да, гидропоника! — вынув из кармана спички, активировал светильник над грядками, и поковылял к системе.

Всё, что я знал о дрожжах, ограничивалось аптечными ценниками и тем, что они пивные. Не ценники, а дрожжи. С этого и начал.

В «Инвентаре» нашел «бочку пива», а в ней все производные, включая дрожжи.

— Вот это я понимаю библиотека!

Здесь же находились рецепты того, что можно из этого пива приготовить, и, не добравшись до изготовления самих дрожжей, я наткнулся на «хлеб».

— Хлеб из пива? Мне подходит!

Свежеперетертая пшеничная мука плюс щепотка сахара, плюс сок лимона для вкуса и клейковины.

Залить пивом и замесить тесто.

Нехитрый рецепт, для старта в самый раз. В следующий раз испеку булки, но придется повозиться.

Я спустился в кухню, на ходу почувствовав, как разболелось место перелома, словно отошел наркоз. Процесс шел, но приятного было мало, кажется, сказалась моя чрезмерная активность.

— Заведу тесто и прилягу, — твердо решил я.

За лимоном пришлось нагнуться, что вызвало шум в ушах.

— Да, надо бы ещё и голову промыть от крови.

Но тесто замесить не удалось, не позволило сотрясение. Я доплелся до кровати и рухнул, не раздеваясь, успел лишь приподнять сломанную ногу, чтобы не удариться шиной о спинку.

Мозг подкидывал мне бесконечное падение, потом какие-то переплетающиеся узоры, затем пришла тошнота.

На часы я взглянуть не успел, но до рассвета оставалась, наверное, пара часов.

Звон корабельной рынды донёсся откуда-то из глубины, тихо-тихо, будто через подушку. Я открыл глаза в комнате, залитой теплым алым светом. Уже что, закат?

Мысли стали ясными, тело отзывчивым, однако, попытка поднять голову увенчалась резкой болью. И ладно бы от сотрясения, то была колючая боль от рвущихся волос!

Подушка прилипла к голове и, судя по запаху, спаялась кровью.

Я уселся с подушкой в руках на кровати, дернул потихоньку.

— Ах ты ж зараза! — волосы немного оторвались, но не полностью. — Терпи теперь!

Ухватив за концы рукой, чтобы не тянуть от корней, отодрал наволочку от головы и посмотрел на вымазанную засохшей кровью ткань, которая теперь имела бурый, почти коричневый цвет.

— Да чтоб тебя, ещё одна проблема!

Опершись на костыль, пошел вниз, чтобы вымыться. Взял кусок вонючего китового мыла и, поставив ногу коленом на упор, чтобы не мочить бинты, стал лить на голову теплую воду. Намылил, смыл. Перемешанная с кровью вода стекла в слив, открыв на затылке довольно болезненное рассечение.

— Ничего, заживет, как на собаке.

Высушив волосы, допрыгал до окна, чтобы полюбоваться закатом, и увидел на берегу несколько аккуратно составленных мешков, а на них небольшую коробку.

— Интересно, кто приплывал, пока я лежал в отключке? — вспомнился звук рынды перед пробуждением.

— Не дождались, — я тряхнул головой. — Иваныч, кто ж спит-то на работе⁈

Мешки, что бы они ни содержали, пока для меня оставались неподъемными, а вот коробка вполне по зубам. Я спустился и вышел из маяка. Двигаться по камням на костыле оказалось той еще задачей. Если камень лежал под углом, деревянное древко непременно скользило и застревало в щели, если же под костылем попадался ровный кусок породы, то левая нога непременно попадала в щель.

Добравшись наконец до подарка, нашел под коробкой записку.

«Кричали, не дождались. Спасибо за службу!»

— Кричали? Да уж, ну и горазд я спать.

В мешках оказался уголь, а значит, вопрос о переходе на топливо пока закрыт, а вот в коробке…

Я оторвал бумагу, державшую картонную крышку, открыл и даже через морской бриз уловил чудесные ароматы лаванды, цитруса и хвои. Нет, это был не чай.

Мыло!

— Да едрить! А я-то помылся всего минуту назад!

Передо мной лежали шесть больших кусков настоящего мыла из глицерина по две штуки на каждый запах, язвительно напоминая, что от меня сейчас несло жутким китовым жиром, к вони которого я давно привык.

Мешки пока остались на улице, а коробка с мылом перекочевала внутрь. Чувствовал я себя достаточно хорошо, чтобы вернуться к приготовлению хлеба, к тому же здорово проголодался.

Первым делом мука. Я расположился на полу на второй заход, поставил рядом миску с зерном и начал монотонную работу. Вперед-назад, вперед и назад…

Идея Мирель о том, что грозовым кристаллом может управлять сила из его мира, была более чем логичная, и ничего кроме белых кристаллов не приходило на ум. Впрочем, пока не добуду их, не узнаю.

— А как там аист? Бедняга пережил грозу? — то ли подумал, то ли проговорил я. — Да наверняка пережил, не в первый раз, поди.

За раздумьями закончил свои мукомольные дела, сгреб все в миску, убрал с пола инструменты и белую пыль. Теперь тесто.

Добавил в муку щепотку сахара, сок лимона, как написано в рецепте, а за пивом пришлось идти. Ну прям как пятницу после смены!

— Ох уж мне эти лестницы, всю душу вытрясут! — ворчал я, стуча костылем по ступеням и спрыгивая следом.

Набрав кружку того, что здесь называлось пивом, направился назад. Первые две ступеньки показали провальность тактики «подниматься с пивом в руке». Пролив бесценную жидкость на лестницу, я сменив подход, стал ставить кружку на ступень выше, затем подниматься без нее, перемещать кружку снова… И так до победного.

Наконец, когда все вершины сдались перед моим упорством, пиво отправилось в общую миску. Пузырьки газа мгновенно заработали, разрыхляя муку ручного помола, а пивные дрожжи начали поедать сахар. Рецепт не рекомендовал ждать, а сразу замесить, сформировать колобок и отправить в печь. Чем я и занялся.

Обсыпал стол мукой, вывалил на него пивное тесто, добавил еще немного муки, чтобы не липло к рукам, и стал месить, то и дело окуная руки в муку. Готовый колобок отправился запекаться.

Пока я убирал со стола, комнату наполнил солодовый запах, а минут через двадцать подглядываний и прислушиваний мой хлеб наконец поспел.

Румяный, ароматный, а главное, пышный каравай. Когда он остыл, я надломил его просто руками. Из пористого мякиша вышел последний пар.

— Эх, маслица бы! — на зубах захрустела темная корочка. — Это тебе не лепешки.

На остров опустилась ночь, а я ковылял на облачный маяк, чтобы проверить, как поживает мой новый погреб, и, конечно, взять масло, чтобы угостить Мирель своим первым в жизни хлебом.

Здесь после проливного дождя стояли лужи. Парусина прекрасно сдержала воду, зато теперь весила целую тонну. Я оттянул ее за угол, сложив конвертом, следом отодвинул столешницу. Погреб остался в том же состоянии, не вымок и не растаял. Потихоньку спустившись, вырезал кусок масла из бочонка, положил в кружку, которую принес собой, и пошел обратно. Столешница снова исполнила роль крышки погреба.

— Нет ничего более постоянного, чем временное, — усмехнулся я, снова мысленно пообещав себе непременно сделать люк для погреба.

Вернувшись, застал Мирель в гроте. Она дремала и проснулась только от стука костыля.

— Мирель, я испек хлеб!

— Ну и что, — сказала она, зевая так, что я едва разобрал слова.

— Ай, ты не понимаешь! В моей культуре хлеб — это почти символ жизни. Например, повидло я тоже в первый раз варил.

Русалка оживилась.

— Есть еще повидло⁈ — у неё аж глаза заблестели.

— Да повидло здесь ни при чем, я же про хлеб толкую!

— Еще как при чем! Есть повидло?

— Да нет у меня повидла, зато вот хлеб с маслом!

Мирель зевнула.

— Хлеб, хлеб… Хле-е-е-еб, — она наконец придумала, как меня передразнить.

— Вот сейчас попробуешь, получится как с картошкой!

Мирель закатила глаза.

Я вернулся с куском хлеба, смазанным желтым сливочным маслом.

— Держи!

Русалка, как водится, первым делом лизнула масло.

— Нет, Мирель, хлеб и масло дополняют друг друга, надо есть только вместе!

Она отщипнула пористый мякиш.

— Какой странный… как морская губка, — она оставила кусочек в руке и надкусила ломоть вместе с маслом.

— М-м-м, и правда вкусно, только пить хочется.

— От хлеба может, подожди, — я сходил за чаем и вернулся уже с куском для себя.

— А почему ты не выбрал себе одежду? — неожиданно спросила она. — Там много красивой!

— Да как-то не до этого было, — мне казалось, что практичнее ходить в потрепанной, не жалко дорывать. — Но завтра обязательно переоденусь, обещаю.