Глава 24

Каспар поднял на меня взгляд серых, будто седых, как его борода, глаз.

— Послушай, сынок, а как твоё имя? Как ты попал сюда?

— Меня зовут Владимир, — я отставил кружку.

Лицо Каспара просияло, что показалось мне странным.

— А-а, Вальдемар? Так мы почти земляки! Скандинавия…

Я немного опешил, но поспешил его поправить:

— Нет, нет, не Вальдемар, а Владимир, это русское имя. Россия, я из России.

В глазах моих гостей отразилось замешательство. Брови Каспара то хмурились, то поднимались. Мне показалось, что он пытается найти аналогию в своей памяти.

— Возможно, вам что-то скажет «Москва»?

— Московия? Вы ведь имеете в виду Московию? — старик воодушевился, словно вынул из мешка-лото бочонок с нужным номером.

— Да-да, она самая, — улыбаясь, я решил, что поправлять его особого смысла нет.

— Страна лесов, суровый холодный край. Вы, вероятно, очень смелый человек, Во-ло-ди-мир, — выговорить имя удалось ему не сразу. Ну, хоть не Вальдемар, и на том спасибо.

Инесс рассмеялась над языковыми экспериментами отца.

Отправились спать мы только под утро. Любопытный старик всё расспрашивал и расспрашивал, и я поведал им про самолёты, про ящик с трубадурами (телевизор), позаимствовав эту метафору из старого фильма с Жаном Рено, очень уж удачная, роботов и даже про интернет. Гости слушали с открытыми ртами, но Марко воспринимал все эти «чудеса» скептически, для него мой рассказ звучал как выдумка.

Поспать удалось всего-то ничего, меня разбудила боль в голове, а тело ломило так, будто я вчера не чай с гостями пил, а разгружал вагоны. Впрочем, гудело не только в голове.

Едва я открыл дверь-люк в фонарную, как меня накрыло воем сирены. Дверь отлично глушила ноющий звук, который не затихал всю ночь.

— Вот тебе и будильник, — проворчал я. — Всех на ноги поднимет! Сейчас всё поправим, что за истерика?

Маяк вёл себя как капризный ребёнок. Вообще-то, линза вполне могла светить и без вращения, выдавая просто стационарный луч, но система считала иначе. Для неё поломка поворотного механизма стала катастрофой мирового масштаба.

У постамента открылась безрадостная картина: бронзовый обруч лопнул, а массивная рама с линзой, соскочив с направляющей, завалилась набок. Хреново дело. Несколько тонн стекла и металла не так-то просто вернуть на направляющую.

Сирена уже начала отдаваться в висках.

На экране системы зияла красная надпись.

РАЗРУШЕНИЕ МЕХАНИЗМА ВРАЩЕНИЯ. ТРЕБУЕТСЯ РЕМОНТ.

Ошибка ждала подтверждения, мол, «увидел, понял, принял».

— Да вижу я, вижу, — ткнул пальцем в кнопку «закрыть».

Сирена затихла, в фонарной повисла благословенная тишина, вернув приятный шелест океана за стеклом. Наконец-то можно подумать нормально без этого сверла в ушах. В углу панели, как и прежде, маячила перечёркнутая иконка Маяка, я нажал на неё, вызвав список узлов. Пункт «Поворотный механизм» горел тревожным алым цветом. Попробовал нажать кнопку «Ремонт», но безрезультатно Кнопка была бледно-серой, без характерного свечения, и вместо запуска процесса вылезла системная команда: «Отсутствует материал».

И тут же появился сам список.

Медь.

2. Свинец.

3. Чёрный кристалл (2 шт).

С кристаллами всё ясно, но свинец! Почему не олово? Обычно ведь используют оловянистую бронзу. Я потёр небритый подбородок. Ну, конечно, свинцовая бронза ведь крепче, а главное, свинец даёт лучшее скольжение. Для механизма, который должен вращаться годами под колоссальным весом, это хорошее решение. Поразительная продуманность! Впрочем, чему я удивляюсь? Вопрос в другом: где это всё взять?

Во-первых, медь. Перед глазами возникла массивная оправа от зеркала. Отличный кандидат, её и возьмём. А вот свинец…

Открыл вкладку инвентаря Маяка, полистал разделы «минералы», «древесина», «металлы»… Оно! Зашёл в «металлы».

— Латунь, сталь, кованое железо… — читал я вслух. — Медь, свинец… Ага! Есть свинец!

Нажал на иконку и усмехнулся. «Пули».

Ну, точно! Я и забыл, что под столом в кабинете пылился бочонок с дробью. Пиратский скарб не переставал выручать.

— Значит, можем чинить, — подытожил я.

В этот момент снизу донёсся осторожный голос:

— Валдим-ир? Можно ли подняться к тебе?

Это был Каспар. Видимо, старик привык вставать с первыми лучами солнца или сирена постаралась.

— Да, Каспар, заходи! — крикнул я, переводя панель в режим радара.

Старик поднялся, и едва его голова показалась над уровнем пола, он ахнул, обводя взглядом фонарную комнату, затем медленно прошёл к стеклам. Оказалось, он никогда в жизни не был на вершине маяка, и вид бескрайнего океана, залитого рассветом, буквально пригвоздил его к месту. Каспар вышел на галерею, зажмурился от яркого солнца, подставил лицо солёному ветру и стоял так добрую минуту.

Вернувшись внутрь, он посмотрел на меня с нескрываемым уважением.

— Трудишься, Валдим-ир?

— Тружусь, — вздохнул я, подходя к заклинившей раме. — Сломалась линза, вернее, механизм вращения. Вот, изучаю повреждения и прикидываю, хватит ли материалов.

Я непроизвольно указал рукой на висящую в воздухе систему, которую только что читал.

Каспар проследил за моим жестом, нахмурился и посмотрел в окно галереи, на которое я теперь «указывал».

— И что же ты разглядываешь в окне, сынок? — спросил он с искренним любопытством. — Птицу увидел или корабль на горизонте?

Я замер с поднятой рукой. Вон как? Он не видит панель управления? Для него я просто стоял в пустой комнате и тыкал пальцем в воздух. Интересное наблюдение, видимо, эта «дополненная реальность» прошита только под меня. Пожалуй, это и к лучшему, меньше вопросов.

— Да так, — я опустил руку и натянуто улыбнулся. — Задумался просто, свет сегодня особенный. Но, Каспар, раз уж ты здесь, мне не помешала бы помощь. Выручишь?

Старик просиял, выпрямился, в его глазах блеснул азарт.

— О чём речь! Я как раз шёл сказать, что пользоваться твоим гостеприимством просто так — не по-человечески. Мы люди честные, Валдим-ир, в долгу оставаться не желаем. Говори, что делать, руки у меня ещё крепкие.

— Идёт. Ну, значит так, — я кивнул на завалившуюся линзу Френеля. — Перво-наперво нам нужно вернуть эту махину в пазы, на рельсы вращения. Пока она перекошена, никакой ремонт не начнётся.

Старик подошёл поближе, потрогал холодное толстое стекло, прикинул объём металла.

— Тяжёлая, — констатировал он. — Центнеров сорок, не меньше. Руками тут делать нечего, сынок, пуп развяжется, а она и на дюйм не сдвинется.

— Согласен, Гераклов среди нас нет. Тогда рычаг и хороший упор? — старик одобрительно кивнул.

Я вспомнил про обломки мачт, которые валялись у подножия башни.

— Идём вниз, у меня там лежат брёвна. Думаю, самое то.

В комнатах было тихо, Инесс, судя по всему, ещё спала, а вот на улице нас ждал Марко. Бодрый и мокрый, он уже успел окунуться в океан и сейчас, насвистывая какой-то незатейливый мотивчик, развешивал вчерашнее тряпьё на прогретых камнях.

— Доброго утра, Смотритель, доброго утра, капитан! — крикнул он, завидев нас. — Вода — чудо. Холодная, как в могиле, зато голова сразу на место встаёт.

— Доброе, Марко, — отозвался я. — Давай к нам, есть дело для крепких плеч.

Мы подошли к остаткам грот-мачты, уже побелевшим от солнца и соли. Каспар по-хозяйски обошёл их кругом, постукивая по дереву каблуком сапога.

— Крепкая сосна, — одобрительно хмыкнул он. — Гляди, Валдим-ир, если мы отделим вот это толстенное основание, — он указал на нижнюю часть мачты, — оно послужит отличным упором. Как раз подставим под край рамы.

— Грамотно, — подтвердил я. — Высота постамента там примерно как раз метр.

— А вон та часть, что потоньше, пойдёт на рычаг, — Каспар уже вошел в роль главного инженера. — Длины хватит, чтобы втроём навалиться.

Я мысленно похвалил себя за лень, хорошо, что не успел разрубить её всю на дрова.

— Так, Марко, — старик обернулся к старшему матросу. — Бери топор. Твоя задача — оттяпать от комля кусок длиной ровно в метр. Бей ровно, нам нужен устойчивый пень.

— Сделаю, капитан! — Марко с готовностью схватился за инструмент, который я предусмотрительно забыл здесь с того раза, как Боцман сиганул со скалы. Каспар уже развернулся, намереваясь сходить за инструментом для себя. Старик рвался в бой, но годы есть годы, и его силы надо поберечь для операции в фонарной. Работа топором сейчас точно не для него.

— Каспар, постой, — я придержал его за плечо. — У меня к тебе, как к самому опытному моряку, есть особое поручение.

Он вопросительно поднял бровь.

— Мы сейчас тут начнём пыль поднимать, но кто-то же должен и о еде подумать. Жди здесь.

Я сбегал на Маяк, взял свой топор-мотыгу и удочку со всеми снастями.

— Наши желудки в твоих руках, Каспар, не иначе!

Морщинистое лицо с пепельно седыми бровями расплылось в довольной улыбке, видимо, перспектива посидеть в тишине с удочкой после крушения корабля казалась ему высшим благом.

— Ну, раз так… — он степенно кивнул. — Рыба будет, сынок, обещаю.

Каспар отправился к воде, а мы с Марко принялись за дело. Остров огласился мерным стуком, работа пошла. Пот катился по лицу, мышцы наливались привычной тяжестью, но на душе было на удивление спокойно. На Маяке наконец-то появились люди, и жизнь начала напоминать реальную. Матрос Марко, несмотря на свой невысокий рост, оказался жилистым и на редкость выносливым, он махал топором методично, как заведённый, вбивая лезвие в сухую древесину мачты с сочным коротким хрустом. Я старался не отставать, налегая на верхнюю часть бревна. Щепа летела во все стороны, в воздухе стоял запах древесины. Каспар в это время уже обжил свой камушек у кромки воды. Закинув крючок с приманкой, он превратился в неподвижную статую, пристально вглядываясь в поплавок, будто от этого зависела судьба всего человечества.

Из Маяка, лениво перебирая лапами, вышел Боцман. Он сладко потянулся, выгнув спину дугой и выпустив когти, зевнул во всю клыкастую пасть и направился к нам. Он видимо, как раз намеревался обнюхать топор, когда я размахнулся для удара. Сталь свистнула в паре сантиметров от кошачьего носа, и Боцман, не изменив выражения морды, просто телепортировался на метр назад.

— Брысь, дурень! — выдохнул я вместе с ударом. — Снесу голову, не замечу!

Кот смерил меня презрительным взглядом и отправился к Марко. Понюхал его пропотевшую штанину, чихнул и пришёл к выводу, что здесь тоже слишком шумно и опасно. У старика ему понравилось больше, никто не стучал железом и не пытался укоротить хвост.

Боцман степенно обошёл Каспара со спины, понюхал его куртку и заглянул в ведро. Тихий всплеск, и ворюга уже с рыбиной в зубах ретируется в сторону, победно задрав хвост. Каспар, услышав возню, обернулся и только развёл руками.

— Эх ты, грабитель пушистый! — беззлобно рассмеялся старик. — Ладно, ешь, морда твоя кошачья, океан сегодня добрый, на всех хватит.

Мы разогнули спины, вытирая пот со лба, и дружно заулыбались. Кот на этом острове явно чувствовал себя хозяином положения и свято следовал правилу «кто не работает, тот ест».

Видимо, услышав наш смех, из дверей Маяка вышла Инесс. При дневном свете она оказалась очень красивой: высокая, статная, с копной светлых волос и голубыми глазами, ну, чисто арийка. Я невольно хмыкнул про себя, подумав, что натворил один из их далеких потомков из-за этой вот красоты. Инесс подошла к отцу, о чём-то весело с ним пошепталась, поцеловала его в макушку и направилась к нам.

— Доброго утра, господа, — она улыбнулась, глядя на наши обрубки мачт. — Тяжёлый труд, наверное, роботы справились бы быстрее.

— Роботы? — я переспросил, слегка опешив.

— Ну, да, — кивнула она, ничуть не смутившись. — Которые в будущем делают за людей всю тяжёлую работу.

Я рассмеялся, снова берясь за топорище.

Хваткая девица, ничего не скажешь, палец в рот не клади. Они бы с Мирель подружились. Кстати, где она? Не случилось ли чего?

Из раздумий меня вывел голос девушки.

— Владимир, я могла бы приготовить завтрак на всех. Женщина должна позаботиться, чтобы мужчины были сыты.

— Отличная идея! — я с благодарностью ей улыбнулся и кивнул на верёвку у входа. — Бери вон то вяленое мясо кита, оно вполне приличное, на кухне есть мука, немного крупы и специи. Пользуйся всем, что найдёшь.

Девушка легко развернулась и скрылась в прохладе башни. Я посмотрел ей вслед, а потом на Марко, который снова вгрызся в дерево. Поразительно, как быстро они оправились. Вчера они потеряли корабль и команду, а сегодня забота о завтраке, рыбалка и шутки. Впрочем, для людей XVII века смерть — обычное дело. Болезни, шторма, бандиты… Жизнь тогда стоила недорого, а чтобы выжить завтра, нужно работать сегодня.

Мы постучали ещё с полчаса, пока нас не позвали к столу.

Завтрак удался на славу. Инесс сотворила из китового мяса, муки, свёклы и каких-то моих запасов трав нечто среднее между рагу и густой похлёбкой. Мы сидели на кухне, пар от мисок приятно щекотал ноздри, а за окном шумел океан, который сегодня казался почти ручным.

Когда первый голод был утолён, а ложки стали стучать по дну реже, старик обозначил главный вопрос: что дальше?

— У меня на причале стоит корабль… — начал я, отставив пустую миску.

Каспар поднял руку, прерывая меня на полуслове, вытер бороду ладонью и посмотрел взглядом человека, который провёл в море больше времени, чем я прожил.

— Послушай, Вальдемар… Валдим-ир, это безумие, — его голос звучал спокойно и твёрдо. — Я видел твой когг, отличная лодка, но чтобы просто поднять паруса, нужно человек восемь. Втроём им управлять нельзя.

— И какой план? — поставив подбородок на руку, спросила Инесс. — Ждать у моря погоды?

— Мы отплывём на первом же попутном судне, — отрезал Каспар. — Но, конечно же, не на пиратском. Другого пути нет.

Спорить с ним никто не стал. Каспар, несмотря на потерю корабля, оставался капитаном.

— Доберёмся до земли, — подал голос Марко, вытирая хлебной лепёшкой остатки соуса, — а там уже что-нибудь придумаем. В портах всегда нужны руки и мозги.

— А здесь… здесь вообще есть земля? — я невольно подался вперёд. — Я имею в виду материк, большую сушу.

Мой вопрос вызвал у гостей странную реакцию, Каспар и Марко переглянулись.

— Материки? — Каспар покачал головой. — Нет, сынок, забудь об этом, здесь всё иначе. Привычных тебе огромных земель тут не найти, только острова. Сотни, тысячи островов, какие-то побольше, с пристанями, рынками, какие-то просто скалы в тумане.

— И Маяки, — добавил Марко. — Пока мы шли сюда, видели десятки огромных башен, похожих на твою. Одни ярко светили, другие стояли пустые, словно мёртвые. Мимо таких моряки стараются проходить быстрее, жуткое зрелище, Владимир. Огромная махина, а внутри ни души, только ветер воет.

Что делать с этой информацией, пока не знал, как оказалось, здесь совсем другая география, о которой я не имел представления. «Мёртвые маяки». Это что же, Смотрители там не прижились? Проиграли сражение с туманом?

— Решено, — Каспар хлопнул ладонью по столу, возвращая меня в реальность. — Мы ждём корабль, а до тех пор, Владимир, вся моя команда поступает в твоё распоряжение. Ты хозяин этого дома, тебе и решать, чем нас занять.

Я кивнул, принимая его слова. Приятно, когда в доме появляются лишние рабочие руки.

— Благодарю, Каспар. Благодарю и за завтрак, Инесс, это было очень вкусно. Но раз уж мы договорились, то не стоит терять времени, пора ставить Маяк на крыло.

Солнце уже припекало вовсю, обещая жаркий денёк. Едва мы ступили на камни, Каспар вдруг хлопнул себя по бёдрам и ахнул:

— Ведро! Рыба!

Мы присмотрелись к кромке воды. У самого прилива стояло забытое ведро, а рядом с ним, раскинув лапы в разные стороны, возлежал Боцман с самым что ни на есть монументальным видом. Его пузо раздулось, и он даже не повернулся на возглас, только лениво дёрнул кончиком хвоста. Судя по всему, передвигаться самостоятельно этот меховой мешок с рыбой уже не мог.

— Ну и скотина! — Марко расхохотался, вытирая слёзы выступившие от смеха. — Весь улов извёл!

— Позор! — я покачал головой, глядя на это торжество гедонизма. — Ни капли совести, ни грамма сомнений!

Каспар, ворча что-то про «морских дьяволов», пошёл спасать остатки рыбы и снова закидывать удочку, обед-то никто не отменял, а мы с Марко вернулись к мачте, чтобы закончить разделку. Через час работы тяжёлый устойчивый пень для упора и длинный крепкий рычаг лежали на берегу.

Капитан к этому времени снова наполнил ведро рыбой и, научившись на своих ошибках, предусмотрительно накрыл его плоским камнем. Но Боцмана сейчас свежий улов интересовал меньше всего. С трудом волоча брюхо, он утопал на Маяк и скрылся в тени.

— И-и… взяли! — скомандовал я.

Втроём мы потащили наши заготовки наверх. Лестницы Маяка — это отдельное испытание для спины, особенно когда на плече лежит кусок сосновой мачты. Мы пыхтели, обливались потом, делали перекуры на каждом ярусе, но в итоге ввалились в фонарную комнату под горячий воздух душной стеклянной банки — галереи.

— Так, ставим пень вот сюда, под край рамы, — я указал место. — Теперь рычаг.

Мы установили конструкцию. Толстый обрубок мачты встал как влитой прямо под сместившееся основание линзы, сверху мы завели второе бревно.

— Навалились! — выдохнул Каспар.

Мы разом повисли на бревне, трое мужчин против механизма. Сначала ничего не происходило, только дерево жалобно скрипнуло.

— Ещё! Дружнее! — прохрипел Марко.

Всё же физика побеждала, рама медленно поползла вверх.

— Пошла, родимая! Дави!

Последнее усилие, рывок, от которого затрещали суставы, и с тяжёлым сочным металлическим грохотом рама встала на своё законное место прямо в пазы рельса вращения.

— Есть! — Марко победно вскинул кулак.

Каспар тяжело опустился на пол, вытирая лицо мокрым платком, но в глазах его светилось мальчишеское торжество.

— Ну, сынок, — выдохнул он, когда дыхание немного выровнялось, — половину дела сделали. Но гляди-ка на обруч, лопнул ведь. Как думаешь его соединять, железом стягивать или на заклёпки ставить? Бронза — штука капризная.

Я подошёл к разлому в обруче.

— Есть у меня пара идей, Каспар.

Следующий том ...