Глава 23

Я не мог двинуться с места, да и куда мне идти, оставалось только смотреть. Корабль затонул, оставив после себя воронку и растерзанные обломки. Внезапно свет луны выхватил маленькую шлюпку, ту самую, со среза юта, в ней суетились люди, вытаскивали из воды пострадавшего. Вся эта драма вызывала чувство бессилия, я ничего не мог сделать, ни кричать, ни плыть навстречу, судьба этих несчастных в их собственных руках.

Пальцы до скрипа сжали окуляр. Шлюпку швыряло на волнах, как щепку, людям оставалось плыть километра два, не меньше.

Океан позади лодки внезапно вскипел, из чёрной воды медленно начала подниматься спина, усыпанная острыми пластинами и напоминающая горную гряду.

— Это не плезиозавр, — мой шёпот потонул в порыве ветра.

Лодка на фоне этого чудовища выглядела точкой.

— Сейчас всё закончится, — я бросился к линзе.

Мозг старого токаря мгновенно оценил задачу. Чтобы поймать их в луч, нужно остановить вращение, провернуть стопорный механизм, рассчитанный на плавный ход. А если сделаю это, сорву резьбу зубчатого колеса, которое пережило сотни штормов.

— Прости, станок, потом починю, — выдохнул я, упираясь сапогами в каменный пол.

Я навалился на раму всем телом. Металл заскрипел, сопротивляясь чудовищному давлению, мышцы вздулись, сухожилия натянулись, как тросы. Тело рвало само себя на адреналине, пока разум холодно рассчитывал угол упора.

Быстрее, твою мать!

— Дава-а-а-ай! — я издал натужное рычание, чувствуя вкус крови из прокушенной губы.

Внутри механизма что-то хрустнуло, на красном куполе надо мной тревожно вспыхнули золотые руны, сливаясь в сплошной текст.

ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКОЕ ДАВЛЕНИЕ НА ОСЬ. УГРОЗА РАЗРУШЕНИЯ ПРИВОДА!

— Плевать! — прохрипел я, вкладывая в рывок остатки сил. — Поворачивайся, сука!

Раздался оглушительный, почти болезненный лязг, и бронзовый стопор лопнул, осыпав мои руки острой металлической крошкой. Линза сорвалась с направляющих, Маяк взвыл; система включила сирену, заливая фонарную комнату пульсирующим аварийно-красным светом. На куполе высветилось.

СИСТЕМНЫЙ СБОЙ: ПРИВОД ВРАЩЕНИЯ СЛОМАН. АКТИВИРОВАНО РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ.

— Сказал же, потом! — рявкнул я на мигающие руны, перехватывая освободившуюся тяжёлую раму. Луч прожектора упал с неба и мазнул по воде. Я лихорадочно корректировал направление, ловя лодку. Мимо! Ещё толчок. Вот они!

В этот самый миг позади кормы раскрылась чудовищная пасть, перед глазом подзорной трубы распахнулась бездна, усеянная зубами размером в человеческий рост.

— Господи!

Мир на миг замер, но тут же вернулся в исходную.

Десять метров!

На лодке раздался истошный женский крик.

Пять метров!

Если луч плавит металл, то не побрезгует и этой тварью! Сейчас! Небольшой толчок в бок линзы, и световой пучок упёрся прямо в огромный глаз. Маяк содрогнулся. Низкочастотный рёв, преодолев километр, ударил в стёкла смотровой площадки, вибрация прошла сквозь моё тело. Ослеплённая громадина ринулась под воду, подняв волну, подбросившую шлюпку, как щепку, один из пассажиров не удержался и с плеском вылетел за борт. На лодке началась паника. Я видел в трубу, как хаотично замелькали вёсла, как чьи-то руки вцепились в одежду упавшего, затягивая его обратно.

Вода вокруг шлюпки успокаивалась.

— Ну же, где ты? — шептал я, вытирая рукавом со лба пот. — Победил?

Монстр исчез, на поверхности остались только белые пятна пены и крошечная шлюпка, которая теперь казалась ещё меньше и беззащитнее.

Я решил светить прямо перед лодкой, прокладывая световую дорогу на случай опасности. А опасаться было чего.

Впереди, метрах в ста от шлюпки, над водой простиралась стена серого тумана, он уже почуял добычу и медленно тронулся навстречу. Гребцы, завидев эту преграду, вдруг перестали грести, а потом начали разворачивали нос в сторону открытого океана.

— Идиоты! — заорал я, с горечью понимая, что мои крик они не услышат, и ударил по раме кристалла. — Нельзя туда! Нельзя!

Я мог общаться с ними только светом моего маяка, и они должны мне поверить. Под моими усилиями луч пополз по воде в сторону грязного дыма.

— Ну, что, снова встретились? — сделал глубокий вдох перед решающим толчком. — Подви-и-нься! — световой поток накрыл тьму, выжигая коридор.

Над поверхностью разнёсся знакомый мерзкий визг, туман стремительно съёживался.

— Ну же, ну же! Увидьте!

Я зажмурился и потряс головой, чтобы избавиться от резкой боли в висках. Проклятый туман!

Люди в шлюпке замерли, глядя на светящийся путь, несколько секунд раздумывали, а затем, видимо, поняв, что это их единственный шанс, навалились на весла. Лодка медленно, осторожно входила в коридор. Я выдохнул.

Им оставалось метров двадцать до границы светового контура маяка, когда позади, прямо из их следа, снова медленно поднялась шипастая спина.

Я оказался в ловушке собственной тактики. Если подниму прожектор на монстра, чтобы повторить трюк, туман сожрёт людей, если оставлю коридор, он превратится для твари в обеденный стол.

— Гребите, гребите, вашу мать! — кажется, теперь мои слова достигали цели. Гребцы засуетились и задёргали веслами. Ещё несколько секунд…

Столько же оставалось и монстру. Из воды показалась верхняя челюсть, тварь набирала ход медленно из-за своих гигантских размеров. И в тот момент, когда шлюпка пересекала черту контура, поднялась из воды сотнями тонн смертоносной массы, челюсти едва коснулись лодки.

— Давай! Давай! — я висел на раме управления, удерживая прожектор. — Сейча-а-ас!

Рванул его на себя, задирая линзу вверх, луч оторвался от воды, и в ту же секунду серая стена тумана схлопнулась на теле гиганта.

Ночь прорезал животный вопль, туман облепил голову твари, забиваясь в пасть, в ноздри и глаза. Я видел через трубу, как серые жгуты буквально впивались в плоть монстра.

Океан забурлил, и чудовище скрылось на глубине.

Наступила тишина, нарушаемая сигналом поломки и пунктиром радара. Я посмотрел на экран. Точка с надписью Terran удалялась на север.

Шлюпка приближалась к Маяку, люди в ней сидели неподвижно, как манекены.

— Идиоты! — выдохнул я, опираясь лбом на тёплое стекло галереи. Сердце бешено колотило в рёбра.

Подошвы сапог застучали по ступеням. Я запер дверь в фонарную, чтобы заглушить сирену и поспешил на берег.

— Завтра починю, всё завтра. — Не повращается ночь, подумаешь! Горит и ладно, главное, что защитный контур в порядке.

Спуск вниз показался бесконечным.

Вышел на улицу, окунувшись в холодный ночной воздух. Едва лодка ткнулась носом в прибрежный камень, из неё вывалился человек и распластался на камнях, цепляясь пальцами за редкие травинки.

— Господи! Господи! Чёрт подери! — вытолкнул он из себя вместе с хриплым кашлем.

Одежда на нём висела рваными, тяжёлыми от воды лохмотьями. Это был мужчина средних лет с короткой рыжеватой бородой.

— Вы в безопасности, — сказал ему, стараясь говорить как можно мягче. — Всё кончено.

Я присел рядом и осторожно тронул его за плечо. Мужчина вздрогнул, поднял на меня безумные глаза, в которых отражалась благодарность.

В шлюпке остались двое. Женщина лет двадцати пяти, обхватив себя руками, плакала навзрыд. Она не смотрела на берег, её взгляд не отрывался от чёрной линии горизонта. Рядом с ней сидел пожилой мужчина с густой седой бородой и крепкими узловатыми руками моряка. Он прижимал женщину к себе, что-то тихо шепча ей на ухо. По тому, как он держал её, стало ясно, это отец.

— Спасибо тебе, добрый человек, — старик поднял голову, глядя на меня снизу вверх. Голос его звучал на удивление спокойно для того, кто только что прошёл через ад. — Мы уже прощались с жизнями. Если бы не твой огонь…

Мужчина с рыжей бородкой наконец поднялся на ноги.

— Твоя идея со светом… — он запнулся, вытирая лицо мокрым рукавом. — Ты прожёг этот проклятый туман! Я никогда не видел, чтобы Смотритель так ловко управлял лучом. Прими нашу благодарность.

— Идёмте внутрь, — я махнул рукой в сторону открытой двери — Вам нужно обсохнуть и согреться, здесь нельзя оставаться, скоро прилив.

Мы поднимались медленно. Старик вёл девушку, придерживая её за локоть. Рыжебородый шел последним, то и дело посматривая на океан через окна. На кухне нас встретил Боцман, всё это время прятавшийся за стопкой дров. Шерсть кота стояла дыбом, а хвост напоминал ёршик для бутылок. Увидев чужаков, он издал долгое шипение, метнулся к винтовой лестнице и запрыгнул на несколько пролётов вверх. Оттуда, из полумрака, теперь поблескивал недовольный янтарный глаз.

Гости заполнили практически всю мою маленькую кухню. Женщина опустилась на пол у печи, всё ещё всхлипывая, рыжебородый, занял место на ступенях лестницы, вытянув ноги, седой мужчина разместился на стуле, учтиво оставив для меня кресло.

Какое-то время мы сидели в тишине, с их одежды, звонко капая, на пол стекала вода. Женщина поёжилась и подставила руки к топке.

— Так дело не пойдёт, — я поднялся. — Давайте-ка снимайте это тряпьё, принесу во что переодеться.

Они переглянулись. Старик нехотя кивнул, хотя в его глазах читалась неловкость, не привыкли они принимать такие подарки от незнакомцев.

Я поднялся в спальню и вытащил пиратский сундук. Однажды эти одежды меня уже выручили, пусть теперь послужат для других. Спустив его в кухню, я откинул крышку с медными заклёпками по периметру.

— Выбирайте, кому что подойдёт.

Первым подошёл седобородый мужчина и выудил тяжёлый красный камзол с массивными пуговицами.

— Надо же, — старик хмыкнул, прикладывая ткань к плечам. — Это же камзол британского капитана. Надеюсь, его прежний владелец не обидится, если я в нём погреюсь.

Тот, что моложе, вытянул тёмно-синий сюртук, расшитый золотой нитью по воротнику.

— А это, кажется, наряд какого-то богатого испанского индюка, — он криво усмехнулся. — Посмотрим, насколько тепло в купеческих тряпках.

Женщина посмотрела на платья, шёлк и тяжёлый бархат, затем подняла на меня глаза.

— Смотритель… — она запнулась. — Можно мне взять мужскую одежду? В платье… совсем неудобно тонуть.

Я посмотрел на неё и невольно улыбнулся. Логика была железной, что тут скажешь.

— Вы правы, берите то, в чём вам удобнее.

Через десять минут кухня преобразилась. Мокрые тяжёлые лохмотья валялись в углу, а мои гости, облачённые в неуместно торжественную, но сухую одежду, наконец-то начали приходить в себя.

Я открыл чугунную дверцу печи и забросил внутрь ещё пару поленьев. Приятный треск нарушил тишину. Незнакомцы сидели неподвижно, глядя на пляшущие искры.

— Вам нужно согреться изнутри, — сказал я, достав из шкафа бутылку. — Есть вино и ром. Что предпочитаете?

Женщина, кутаясь в мужскую шерстяную рубаху, которая была ей велика на три размера, едва заметно кивнула:

— Вина, если можно. Пожалуйста.

Мужчины переглянулись, седой, поправив свой новый капитанский камзол, коротко выдохнул:

— Ром. После такой встречи только он и поможет.

Я принёс вино из кладовой и разлил напитки. Старик сделал глоток, зажмурился и одобрительно крякнул.

— Хороший напиток, Смотритель, настоящий морской трофей. — он нахмурился, словно вспоминая и продолжил.

— На том корабле у нас осталось всё, — он обхватил кружку обеими руками, уставившись на пламя. — Мы плавали с этой командой больше трёхсот лет, знали каждый гвоздь в палубе, стали одной семьёй, застрявшей в бесконечном рейсе.

Рыжебородый, сидевший на ступеньках, горько усмехнулся, разглядывая золотое шитьё на своём новом облачении.

— Семья… От них теперь и праха не осталось, канули в пасти этой твари, чтоб её! Нет другого мира, третьего шанса не будет.

— Что это было за существо? — спросил я у него прямо.

Женщина подняла голову, по её щеке снова скатилась слеза, губы сжались и задрожали.

— Мы только слышали о них в портовых тавернах, те, кто видел их вблизи исчезали бесследно. Это дети океана, невымершие ящеры, — сказала она, шмыгая носом.

Вспомнились слова Мирель. Значит, терминология здесь общая.

— Дети? — мне это показалось важным — Значит, он там не один?

— Никто не знает наверняка, сколько их в тёмных водах, — ответил старик, и погладил седую бороду жилистой рукой — Терраны, так их называют. Дети океана начинают свой путь здесь, между мирами, но не в результате смерти, как мы. Они живут веками, это их дом, а мы здесь гости, — он отхлебнул рома, сморщился и приложил к краснеющему лицу рукав камзола.

Постепенно передо мной раскрывалась их история. Австрийские торговцы. Много лет ходили «Адриатическим экспрессом», знаменитым путём для перевозки австрийского леса, железа и меди. Конкретно Каспар, так звали седого мужчину, занимался продажей металла, знал этот материал хорошо, и в тех водах чувствовал себя уверенно. Шли из Триеста вдоль берегов Далмации (насколько я помнил, сейчас это Хорватия), дальнейшие топонимы мне были неизвестны, но финальной точкой значился Кипр. Девушка, Иннес, как я и предположил, оказалась дочерью Каспара. Отец вёз её к греческим землям показать мир.

— А я ведь нанялся на этот корабль старшим матросом всего за три дня до выхода в море, — покачал головой Марко и почесал щёку с рыжей щетиной. — Везунчик, мать его! Каспар, за триста лет ты наконец понял, что я чертовски удачлив?

— Венецианцы, — старик сплюнул в сторону печи, — считали Адриатику своей вотчиной, патрулировали её на галерах, собирали дань с каждого бревна. В той стычке наш корабль просто разнесли в щепки, не выжил никто, — он на секунду замолчал, подбирая слова. — Мы тоже… Сколько лет уж прошло, а говорить это непривычно. Зато, — он пожевал губу, уперевшись глазами в кружку, — я теперь знаю какое оно, будущее. Разговаривал с этими несчастными, что застряли здесь, видел громадные суда без вёсел и парусов. Мир изменился так, что мы не могли и вообразить. Со времён, когда пределом моих мечтаний были бутылка пойла и знойная девка… прости, милая, — он виновато посмотрел на дочь, — люди стали другими, совсем другими, и мне это, чёрт побери, нравится.

Боцман, видя, что обстановка разрядилась, спрыгнул с лестницы, по-хозяйски обнюхал стопку мокрых вещей, колени Иннес, лизнул её ладонь и устроился на краю камзола, который она накинула на плечи. Женщина вытерла мокрую щёку и запустила пальцы в густую шерсть. Коты умеют успокаивать.

Спасибо тебе, друг, поработаешь сегодня шерстяным терапевтом.

В тёплом помещении гости расслабились, Марко даже попытался пошутить, что в наряде испанского купца он наконец-то выглядит на ту зарплату, которую ему обещали, но смех быстро увял. Гости всеми силами пытались отпустить ситуацию, но никак не получалось.

С высоты жизненного опыта, я знал, что сейчас им нужно дать немного времени, поэтому больше помалкивал и в душу не лез. Сейчас, меня больше занимал вопрос, насколько серьёзна поломка вращательного механизма, и что мне потребуется для её ремонта…