Глава 10

Закончил медитацию, свернул удочку и отправился в галерею. После окончания уборки отсюда открылся превосходный вид, которым я не упустил возможности полюбоваться.

Внизу, у самой кромки воды на камне сидел Боцман, нервно подёргивая хвостом из стороны в сторону. В следующую секунду из воды показалась бледная рука и метнула в него пригоршню брызг. Кот ловко отбил воду лапой, смешно зажмурив здоровый глаз, и тут же получил новую порцию.

Ну, как дети, право слово! Губы растянулись в улыбке от этой картины. Русалка держалась у поверхности, спокойно опираясь локтями на мокрый валун, а прежде недружелюбный Боцман даже не думал на неё шипеть или бросаться. Теперь он признал её доброе отношение, Мирель увидела в нём хрупкую жизнь, а образ щипящего зубастого монстра стёрла буря. Они оба легко переступили через прошлую настороженность без всяких сложных разговоров.

Порыв прохладного ветра отвлёк от созерцания идиллии, снова напомнив о бреши в нашей броне.

Оставлять её так определённо нельзя, хотя повода для паники пока не предвиделось; шторм отбросил туман метров на сто. Но и терять время тоже не следовало, последняя стычка с ним едва не стоила нам жизни. День выдался на удивление светлым, солнце припекало, ветер стих, и настроение было под стать погоде рабочим и уверенным. Если есть трещина, значит, нужна заплатка.

Я направился к узкому окну третьего этажа и, прикинув размеры, ножом аккуратно подцепил старый штапик. Деревяшка отошла с сухим скрипом, и рама освободилась. Разместив на столе хрупкий прямоугольник, я столкнулся с первой проблемой: резак. Отбивать кусок — не вариант, стекло планировалось вернуть в раму. Вот бы спуститься в хозмаг за углом и купить копеечный алмазный стеклорез…

— Хм-м… Алмазный, алмаз…

В кармане холодом напомнили о себе два чёрных кристалла, и я вынул один. Огранён идеально, а если он такой же твёрдый, то вот и решение проблемы.

Вместо линейки подошла доска для резки овощей. Когда легонько прижал кристалл острым концом, стекольная пыль показалось под гранью. Что ж, неплохо, начало выглядело многообещающим. Ну, поехали!

Мерзкий скрежет завершился звонким щелчком. Так, теперь самое главное: сдвигаем кусок, уравнивая разрез с краем стола. Набрав в грудь воздуха, резко и уверенно нажал, и в ладони осталась на удивление ровная прямоугольная полоска.

— Бинго!

Основное стекло вернулось в оконную раму, а образовавшуюся щель сбоку прикрыл обрезок доски.

В фонарной комнате вырезанная полоска легла точно поверх трещины на толстой юбке линзы. А всю конструкцию я стянул медной проволокой. Выглядело это, конечно, грубо, кустарно, зато сидело намертво.

— Какое-то время поживёт, — заключил я. — А как известно, нет ничего более постоянного, чем временное.

Гениальность задумки требовала немедленного испытания. Спустившись на кухню, от души закинул в топку дармовых дров, благоразумно решив поберечь уголь. Печь бодро загудела, пожалуй, более восторженно радовался еде только Боцман.

Возвращение наверх только подтвердило успех. Кристалл стремительно разогревался, заплатка держалась молодцом, а медь не провисала.

— Вот оно, настоящее дело! Это тебе не кнопки нажимать, а думать головой и работать, засучив рукава, — думал я, скрестив руки на груди и любуясь результатом своей смекалки.

Громкий хлопок чуть не оглушил меня, осколки шрапнелью разлетелись по комнате, издав звон при попадании в окна галереи. Я опомнился только когда почувствовал жжение, что-то влажное стекало по щеке.

— Ну, конечно! — я смазал кровь повязкой, что была намотана на руке. Содранная во время шторма ссадина немного ныла, но уже успела подзатянуться.

Вот тебе и гениальная идея! Обычное оконное стекло просто не выдержало такого дикого нагрева, высокий коэффициент расширения… «Сопромат», второй курс. Я нервно усмехнулся.

— Это тебе за гордыню.

Мой кустарный ремонт с треском провалился во всех смыслах, придётся выискивать другой способ.

Маяк при всей его мистической природе оставался механизмом, а любая система обычно проектируется с расчётом на поломки. Никто не создаст такое устройство без возможности ремонта. Аварийная служба сюда не приедет, поэтому ответ должен лежать в журнале Смотрителя. Я отряхнул свою матросскую форму и привычно зашагал по винтовой лестнице вниз.

Журнала шлёпнулся на стол, подняв в воздух лёгкие, но эффектные пыльные кренделя.

— М-да, надо бы почаще проводить влажную уборку.

Страницы шелестели под пальцами, открывая объёмные подробные записи предшественников. Раздел аварийного обслуживания нашёлся почти в самом конце. Короткая инструкция гласила, что при повреждении оптики нужно инициировать ремонт через главную панель управления.

— Панель⁈ Какая ещё панель? — чтобы в фонарной имелась панель с кнопками я решительно не помнил.

Взлетев наверх по винтовой лестнице, огляделся. Кристалл по-прежнему тихо гудел, в самом углу ритмично пульсировала красная иконка с перечеркнутой линзой. Но она была и ранее. Я методично осмотрел каждый сантиметр комнаты и не нашёл никакого пульта управления.

Красный символ навязчиво подмигивал. Что ж, мне оставалось только поверить в ещё одно чудо этого мира.

Подушечкой указательного пальца я коснулся символа. Пространство под рукой дрогнуло, и изображение плавно сменилось. От момента, когда вся эта панель представлялась мне просто красивым старинным витражом до принятия высокой технологичности оказался только один подъём бровей. Я даже немного подзавис, древняя каменная башня и тактильный экран никак не желали стыковаться в голове, но этот мир продолжал ломать привычные шаблоны.

На обновлённом дисплее высветился запрос на аварийный протокол:

ПРОЦЕДУРА: термическое слияние стекла.

Требуемые компоненты для загрузки в топку:

— Диоксид кремния (кварцевый песок). Отсутствует.

— Гидроксид кальция (гашёная известь). В наличии.

— Катализатор (кристалл Энергии). Отсутствует.

Всё это предлагалось загрузить в печь и запустить процесс ремонта одной кнопкой на панели. Ну чем не мультиварка?

Остатки извести лежали в ведре на первом этаже после недавней борьбы с плесенью. С энергией вопрос пока висел в воздухе, а вот чистый песок придётся срочно где-то добывать. На каменистом островке маяка мне светило наскрести разве что пару вёдер гниющих водорослей.

Я задумчиво преодолел лестничные пролёты до самого низа, через открытую входную дверь лились лучи солнца, прогревая первый этаж. Мирель всё также плескалась на мелководье, лениво покачивая тёмным хвостом в прозрачной воде. Боцман уже потерял к ней интерес и сосредоточенно умывался на прогретом валуне.

— Мирель, мне нужна твоя помощь.

Она перестала баламутить воду и повернула голову. В тёмных глазах читалось внимание, от прежней колючей враждебности не осталось и следа.

— Опять хочешь бросить его в воду? — она ухмыльнулась и показала на кота.

Хах, а это очень тонко для русалки! Вся её помощь для меня пока что заключалась в вылавливании из воды либо рыбы, либо Боцмана. Я усмехнулся, на лице расцвела непроизвольная улыбка.

— У нас там, наверху, стекло лопнуло, — указал я большим пальцем за спину, на башню. — И, как бы сказать… Часть света отсутствует, представляя лазейку для ночного тумана. Чтобы заделать трещину, мне нужен белый песок. Сможешь достать пару горстей, если знаешь, где, конечно?

Русалка чуть склонила голову набок.

— Песок для стекла? — она произнесла это медленно, как бы пробуя слова на вкус. Тёмные глаза сузились, изучая моё лицо. Её голос звучал непривычно глубоко, с едва уловимыми вибрирующими нотками. — Люди делают странные вещи.

— Согласен, звучит дико, но рецепт рабочий, — я развёл руками и просительно улыбнулся. — Поможешь? Обещаю, с меня вкусный ужин.

Мирель тихо фыркнула, грациозно оттолкнулась от камня и скользнула в глубину, напоследок обдав меня веером брызг от хвоста. Боцман наградил меня понимающим взглядом и потрусил на маяк.

А я почесал затылок, ведь даже приблизительно себе не представлял, что в понимании русалки означает «вкусный ужин». Сырая камбала? Водоросли? Ладно, разберёмся по ходу дела.

Оставалось подготовить остальные компоненты, найти «источник энергии» и перекусить самому, пока есть время.

Поднимаясь, я увидел и даже услышал под лестницей кота. Он сидел возле двери грота и скрёб лапой, оглядываясь на меня.

— Темноты и уединения захотелось? Понимаю, — спустившись, я потянул дверь за тяжёлое чугунное кольцо. — Ладно, входи.

Рыжий наглец даже не шелохнулся, продолжая неподвижно сидеть на влажных камнях.

—???

Моё терпение наконец лопнуло, я захлопнул дверь и зашагал к лестнице, но сзади тут же раздался настойчивый скрежет когтей. Пришлось вернуться и снова открыть проход. Боцман вовсе не собирался входить и всем своим видом показывал крайнюю степень независимости.

— Если ты ищешь кастрюлю с ухой, которую я отнёс в холодную воду грота после шторма, то она уже греется на плите! — терпеливо объяснил упрямцу и, оставив створку открытой настежь, поднялся наверх.

Поистине самое приятное место на Маяке — кухня. Печь встретила меня дружеским теплом, кастрюля с капитанской ухой источала умопомрачительные ароматы, а на столе лежал твёрдый увесистый корнеплод из выловленного утром мешка. Бордовая сочная мякоть свеклы с приятным хрустом поддалась ножу, и моих ноздрей достиг сладковатый землистый запах. Настоящая еда, выросшая в нормальной почве!

На кухню бесшумной тенью скользнул Боцман. Я положил солидную порцию рыбы в его новую тяжёлую миску из днища старинной вазы. Громкое урчание кота заполнило комнату, а я вторил ему звоном ложки по тарелке. К чему здесь манеры, мы же на работе.

Снизу раздался негромкий плеск. На валуне у самой кромки воды появился мешочек, искусно сплетённый из широких зелёных водорослей, Мирель скрылась, снова скромно не претендуя на какую-либо благодарность. Внутри действительно оказался мелкий белый песок, но в нём поблёскивали крохотные осколки острых ракушек и кусочки кораллов. Для варки чистого стекла такой материал не годился.

Что ж, предстояло потратить некоторое время, чтобы вынуть весь мусор. Ну ничего, это как гречку перебирать, а девяностые щедрой рукой отсыпали подобный опыт. Солнце уже садилось, окрашивая горизонт в багровые тона, а я ругался сквозь зубы, выбирая всякую мелочь.

Когда песок был готов, он отправился вместе с остатками гашеной извести прямо в топку. Дело встало за источником энергии. В памяти сразу всплыл чёрный кристалл, который едва не спалил меня на днях, а утром послужил отличным резаком. А вещь-то прям универсальная! Я вынул один камень из кармана штанов. Использовать его целиком не рискнул, учитывая последствия прошлого взрыва, не было гарантии, что он не разнесёт линзу вообще вдребезги. Нужна только половина. Ну и как его поделить?

Бить молотком по нестабильному источнику энергии мне казалось чистым самоубийством. Видел в каком-то фильме по телевизору, как мальчуган в очках открывал очень яркое яйцо в бассейне, чтобы не ослепнуть или не оглохнуть, бог его знает. Фильм фильмом, а выглядело логично. Металлическое ведро с водой в углу комнаты подошло как нельзя лучше. Плотность жидкости по идее должна погасить ударную волну, а от света придётся просто зажмуриться. Я опустил кристалл на самое дно, сверху положил небольшой камень в качестве одновременно и кожуха, и зубила, взял молоток, выдохнул и долбанул по камню.

Вода не просто погасила удар, она мгновенно и яростно вскипела. Глухой хруст под толщей совпал с короткой вспышкой света и обжигающим выбросом пара. Мощная струя кипятка ударила по опущенной руке, придерживающей камень.

— Твою мать! — я резко выдернул кисть, зашипев от боли. И без того пораненная рука покраснела, пульсируя жаром.

Одновременно с этим ведро издало жалобный металлический треск, по шву пробежала трещина, и тонкая струйка воды брызнула на каменный пол. Ну всё, ведру капец! А ведь необходимая в хозяйстве вещь! Но зато на дне среди бурлящих пузырей лежали два ровных осколка.

Морщась от боли в ошпаренной руке, я достал половинки. Немного подержав их в ладони в качестве экстренного охлаждения, одну часть переложил в карман, а вторую опустил прямо в центр песочной горки внутри печи, но потом, подумав, глубоко зарыл осколок в кучу, чтобы избежать пустого выброса энергии наружу. Если эта штука реально способна расплавить песок, то такой способ показался мне самым разумным. Чугунная дверца топки захлопнулась со звонким щелчком, за окном стремительно темнело. Перемотав саднившую руку тряпкой, я бросил последний взгляд на потухшую печь и направился к лестнице, нужно поторопиться. Мало того, что ремонт ещё не окончен, так и дневного заряда кристалла не хватит, чтобы долго работать в темноте, а печь занята песком.

К концу этой мысли я уже находился перед экраном. Наверху собрались густые сумерки. Кристалл внутри линзы Френеля светил уверенно, но дальность луча уменьшилась до пятнадцати миль. Ничего, скоро мы это поправим.

Подойдя к стёклам галереи, я вгляделся во тьму. Метрах в пятидесяти, ровно в той узкой полосе, куда не добивал свет из-за трещины, уже собирался туман, целенаправленно сползая к нашему слепому пятну.

— Ты смотри, какой шустрый, а!

Я шагнул к выгнутой панели управления, повторяющей свод купола, и коснулся красной картинки. Под списком компонентов ютилась кнопка с символом запуска.

Глубоко выдохнув, нажал. Где-то в недрах башни раздался низкий нарастающий гул, пол под ногами едва заметно завибрировал. Кристалл внутри линзы вспыхнул, словно собираясь передать энергию в трещину, затем свет резко потускнел.

Гул оборвался неприятным металлическим щелчком. На экране замигал крупный красный символ, рядом загорелись незнакомые каракули, а под ними надпись «недостаточно энергии». Трещина на толстом стекле юбки даже не нагрелась.

В груди неприятно ёкнуло. Мой осторожный инженерный расчёт оказался неверным, половины чёрного кристалла не хватало для запуска такой сложной реакции.

Я посмотрел в окно. Туман потихоньку крался к Маяку, очевидно стараясь не выпадать за размазанную световую границу слепой зоны.

Развернувшись на пятках, я побежал вниз по лестнице. Боцман, до того мирно дремавший на коврике в вахтенной, подскочил и рванул следом за мной, видимо, посчитав, что у нас аврал. Мы пролетели два пролёта за считанные секунды.

Распахнув топку, я несколько замешкался. Две половины — это целый кристалл, тот самый, что разорвал защитный купол. Очевидно имелась разница между его прямым сожжением и подогревом в режиме ремонта. Впрочем, выбор у меня был небольшой:

1. Дождаться, когда нас убьет туман;

2. Взорвать пару кристаллов и отсрочить свою смерть на пару дней;

3. Рискнуть и выиграть.

Нужное подчеркнуть.

Ладонь нырнула в глубокий карман штанов, выуживая холодный осколок, и с силой вдавила его прямо в центр серой горки.

Схватив в охапку кота, вернулся в фонарную. Боцман вёл себя тревожно, я знал этот кошачий сигнал и пожурил в пушистое ухо, мол, не переживай, на сей раз нам ничего не грозит.

Ну, что, поехали? Запуск!

Мышцы напряглись, готовясь к удару.

Каменная башня издала низкий глубокий рык, пол под ожидаемо задрожал, явив незнакомые рунические символы. Я инстинктивно вжал голову в плечи вслед за котом, и не случайно. Маяк взревел, жадно поглощая освобождённую энергию.

Красная ошибка на экране моргнула и пропала, странные каракули тоже исчезли. Первый символ на полу вспыхнул ровным светом, указывая на старт процесса.

Ремонт начался.

Трещина на стеклянной юбке линзы засветилась, будто под неё поднесли газовую сварку, яркий, режущий глаза голубой свет заставил зажмуриться. Поймать «зайчика» в такой момент означало остаться слепым на пару дней. Боцману подобных знаний не требовалось, он предусмотрительно уткнулся мордой мне в грудь, защищая единственный глаз. Загорелся второй сегмент рунического круга, свет сжался в разлом, словно кто-то подкрутил сопло. В комнате сразу стало невыносимо жарко. Я стоял, заворожённый процессом. Происходящее напоминало самую настоящую магию. Бело-голубые нити плазмы танцевали в разломе, заставляя капли жидкого стекла плавно соединяться друг с другом. Температура в этом шве несомненно была колоссальная, достигая тысяч градусов, да и яркое свечение сильно резало незащищённые глаза. Я предусмотрительно унёс кота подальше от слепящего света, и теперь мы вместе смотрели на красочное представление через окна галереи.

Когда последняя руна на полу заполнилась, кристалл на секунду затих. Скользнул взглядом вниз, но там ничего не изменилось, слепая зона по-прежнему оставалась на своем месте, а следом и Маяк полностью погас, погрузив во тьму весь наш скалистый остров.

— Что за чёрт⁈ — воскликнул я. Пальцы инстинктивно сжали поручень, а Боцман вцепился когтями мне в плечо.