Глава 2

– Всем лечь на пол! – заорал чей-то грубоватый, с хрипотцой, голос.

Поскольку я и так раскорячилась не хуже морской звезды, то благоразумно решила не шевелиться, лишь чуть приподняла голову и осторожно огляделась. Слева, закрыв уши руками, вжалась в доски палубы Эльси, за ней торчал малиновый пиджак хлыща. Справа льена с буклями монотонно бормотала то ли молитву, то ли проклятия. Других пассажиров мне не было видно. Плакал разбуженный младенец, невыносимо пахло гарью и чем-то железистым.

– Лежать, не двигаться! – продолжал надрываться всё тот же неприятный голос. – Кто попытается встать – всажу пулю!

Палуба затряслась от топота ног. Бегущих было много. Два-три десятка, не меньше. Где-то опять загрохотало, но уже гораздо дальше. Раздались сухие резкие хлопки выстрелов и болезненный вскрик.

– Не стрелять! – скомандовали на пирсе. – У них заложники!

Нереальность происходящего затмевала страх. Это же самый настоящий захват теплохода, прямо как в третьесортном романе! И где – в Кергаре, великом, могущественном, безопасном Кергаре!

– Да-да! – расхохотался голос. – У нас заложники! Десять с половиной человек. За каждый ваш выстрел мы убьём одного из них. Начнём как раз с вопящего сосунка.

Сделалось очень тихо. Истошно надрывался ребёнок, мать безуспешно пыталась его успокоить.

– Сволочи, – отчётливо выплюнул кто-то на пирсе.

– Поднимайтесь! – носок сапога легонько пнул меня в бок. – Руки за голову, никаких резких движений. Стреляю без предупреждения, сначала в ногу, затем в голову. Все слышали? Встаём!

Я поднялась. На том месте, где стоял стюард, дымилась обугленная дыра. Ярдах в пяти валялся лаковый ботинок с торчащей из него костью. Меня затошнило, и я перевела взгляд на пирс, где цепочка охранников из службы безопасности порта оттесняла толпу.

– Руки! – проорали над ухом. – Быстро завела руки за голову!

Закряхтела, разгибаясь, льена с буклями. С трудом встал грузный льен, резво вскочил хлыщ, за ними молодожёны и семья с младенцем. Мать судорожно дышала и крепко прижимала к себе ребёнка, её муж с ошалевшими глазами поддерживал жену. Захватчики обыскивали каждого по очереди, вифо́ны выкидывали за борт, у грузного льена дополнительно забрали и швырнули в воду портфель, у хлыща – пилочку для ногтей. Эльси, у которой отняли новенький, только что купленный в Бару вифон, опять зарыдала.

– Заткнись!

От звука пощёчины я вздрогнула, сделала шаг и втиснулась между до смерти напуганной Эльси и льеном с хриплым голосом. Он оказался невысок ростом, смугл и кучеряв. Глубоко посаженные карие глаза с вызовом уставились на меня.

– Мы заложники, а не жертвы палачей, – выдохнула я. – Не трогайте девочку.

Кучерявый презрительно оглядел меня:

– Она тебе кто?

– Дочь, – соврала я.

Эльси прижалась к моей спине и тряслась от ужаса. Я спокойно смотрела в лицо главаря. Не чистокровный дарлéнец, в пухлых губах и золотистом оттенке кожи чувствовалась кровь архипелага.

– Страшненькая у тебя дочка, – хмыкнул главарь. – А ты ничего, хоть и не первой свежести. Папаша был урод?

– Урод, – мысленно я добавила: «Только не внешне».

Несколько захватчиков подошли к нам и с гадкими улыбочками рассматривали Эльси. Один из них, рослый и мускулистый, с бронзовой кожей и высокими скулами, явно родился на архипелаге, второй, блондин с отливающей перламутром короткой стрижкой, заставил вспомнить об островах. Третий, самый мерзкий, голубоглазый ухмыляющийся шатен, был моим соотечественником. Для преступности нет границ.

– Симо́р, куда их? – спросил шатен.

– Заприте в каком-нибудь помещении без окон. И заткните этого чёртового сосунка!

Блондин-островитянин пружинистым танцующим шагом подошёл к трясущейся от ужаса матери, вырвал из её рук младенца – и выбросил за борт. Мать страшно закричала, отец рванулся за ребёнком, но был сбит с ног сильным ударом. Практически сразу раздался всплеск: один из портовых охранников прыгнул в воду. То, что ребёнок, не иначе, родился в счастливой рубашке, стало ясно, когда на пару минут смолкнувший рёв раздался снова, уже со стороны пирса.

– Послушайте! – грузный льен побагровел. – Это переходит все границы! Вы, шайка гнусного сброда…

Продолжить он не успел. Негромкий хлопок – и во лбу льена появилась чёрная отметина. Льен некрасиво раскрыл рот и упал навзничь. Шатен с маленьким пистолетом в руке брезгливо отступил от тоненького ручейка крови, потёкшего из-под головы.

– Кто-нибудь ещё хочет высказаться? – глумливо спросил главарь.

Руки Эльси разжались: она потеряла сознание, я еле успела её поймать. Хлыща вырвало на его же ботинки. Молодожёны превратились в единое целое, настолько крепко они вжались друг в друга. Мать ребёнка упала рядом с мужем и затихла, льена с буклями забубнила молитву.

– Если позволите.

Сероглазый льен, про которого я почти забыла, вышел вперёд. Удивительно, но его походка теперь ничем не отличалась от походки обыкновенного мужчины, а из голоса исчезла вкрадчивая мягкость хищника.

– Льены, кроме гражданских лиц, у вас как минимум пятнадцать человек экипажа. Прошу вас, отпустите родителей ребёнка. Они на грани нервного срыва. Вам не нужны ни проблемы, ни новые трупы.

– Много ты понимаешь, что нам нужно, а что не нужно, – проворчал шатен, но под грозным взглядом главаря осёкся.

– Ты врач? – жёстко спросил главарь.

– У меня нет диплома, но я получил медицинское образование.

– Недоучка, стало быть, – хихикнул шатен.

– Недоучка, – покорно согласился льен.

Я смотрела на пирс. Сколько прошло времени? Охрана порта наверняка запросила подкрепление, скоро здесь будут серьёзные люди из Службы безопасности. На что рассчитывают преступники? Они уже убили трёх человек, это казнь или пожизненное заключение. Ради чего? Захватить гражданское рейсовое судно?

– Ладно, недоучка, – неожиданно заявил главарь и указал пальцем на отца и мать. – Нервных – за борт! Этих увести.

Пока я пыталась привести Эльси в чувство, осторожно огляделась вокруг. На палубе находилось семь захватчиков, остальные скрылись внутри. Ровно заурчал двигатель, «Баргинор» начал отдаляться от причала. Родителей ребёнка столкнули в воду, следом сбросили тело. Шатен нетерпеливо махнул пистолетом в сторону двери:

– Шевелитесь!

Эльси не подавала признаков жизни, и я её прекрасно понимала. Мне тоже хотелось хлопнуться в обморок, а не мучительно соображать, как тащить девушку вдвое толще меня. Помог всё тот же сероглазый льен, без всяких просьб вскинувший Эльси на плечо. Хлыщ подхватил под локоток льену с буклями, молодожёны замкнули цепочку. Нас отвели в одну из внутренних кают на четвёртой палубе. Шатен тщательно осмотрел помещение, проверил шкаф, забрал распялки и заглянул в уборную.

– Туалетный ёршик прихватить не забудьте, – себе под нос буркнула я.

Слава Всевышнему, шатен не расслышал. Зато сероглазый льен, который уложил Эльси на одну из трёх кроватей, покосился на меня из-под тёмных острых ресниц, но ничего не сказал. Наверняка про себя подумал, какая я толстокожая и бессердечная. Оправдываться перед льеном у меня не было ни желания, ни возможности: Эльси зашевелилась. Открыла глаза, глубоко вздохнула, приподнялась – и вновь заревела:

– Фэн… Фэ-эн… Нас убьют!

– Никто никого не убьёт, – произнесла я твёрдо.

– Как вы можете быть в этом уверены! – набросился на меня хлыщ. – Вы видели, что они сделали с тем льеном?! А выбросить за борт грудного младенца – разве это не верх жестокости?!

Голос хлыща дрожал, его губы тряслись. Льена в буклях беспокойно заёрзала. Только общей истерики сейчас не хватало!

– Успокойтесь! – повысила я тон. – Больше смертей не будет. Сами посудите: какой смысл в заложниках, если их всех перестрелять? Преступники продемонстрировали службе безопасности, что они настроены серьёзно, теперь наша задача – успокоиться и ждать.

– Чего ждать? – взвился хлыщ. – Пока нас всех не скормят рыбам где-нибудь посреди океана?

– Слушай, парень, прекращай панику, – впервые подал голос молодожён. – Хуже старой бабки! Льена дело говорит. Нас непременно освободят. Империя своих не бросает!

– Это вы – свои, – всхлипнул хлыщ. – А я с Ди́а-Áю.

– Мы с Ю-Лао, – только успокоившаяся Эльси опять заплакала.

– Я вообще с Юá-Тамуá, – с ужасным акцентом протянула льена с буклями.

– Льены, наше гражданство не имеет значения, – заявила я уверенно. – Захвачено судно Кергара, а империя – это не крошечный островок в океане. Она никому не позволит диктовать ей условия.

– Ой, милая, лучше бы имперцы выполнили требования, – жалобно запротестовала льена. – Ведь перестреляют тут нас словно куропаток!

– Куропаток? – ни с того ни с сего рассеянно повторил сероглазый льен.

– Послушайте меня, – горячо заговорила девушка из пары молодожёнов. – Я учусь на социолога, заканчиваю третий курс Грасо́рского Гуманитарного университета. В таких стрессовых ситуациях нужно поддерживать друг друга! Давайте для начала познакомимся. Мы – Ли́на и Майл Шево́н, из Грасо́ра. Поженились месяц назад, ездили на Уа-Тао в свадебное путешествие.

– Я – технолог пищевой промышленности, работаю на Первом Императорском молокозаводе, – гордо произнёс Майл. – Могу позволить себе отвезти жену на лучший курорт архипелага.

– Похвально, льен Шевон, – одобрительно кивнула льена с буклями. Вместо «ха» и «ша» она произносила нечто промежуточное, в остальном её речь оказалась довольно беглой. – Миáна Ай-Юн, к вашим услугам. Увы, я не так богата. Еле-еле наскребла денег на билет: хочу проверить своё забарахлившее сердце у врачей в Скироне. Всё-таки в империи самая лучшая в мире медицина.

– Жермен Ривéр, – выдавил хлыщ. – Отец отправил меня в Грасор к дяде. Э-э-э… Помогать в делах.

«Пинка дал бездельнику», – перевела я для себя.

– Бришáр Диги́ш, – наконец-то представился сероглазый льен. – Скромный служащий столичного Департамента технического надзора, возвращаюсь домой с Оло́у.

– Моё имя – Эльсана Гилар, – Эльси перестала рыдать и даже старалась правильно выговаривать слова. – Я еду в закрытый пансион. Мама считает, мне надо учиться.

– Тогда почему пансион? – удивилась Лина. – Сдавайте экзамены в институт. Жители архипелага, прошедшие по конкурсу, получают стипендию и места в общежитие.

Эльси покраснела. Чтобы сдать экзамены, нужно свободно объясняться на кергарском и учиться в школе не тяп-ляп, как некоторые. Но Лаэна все эти годы доказывала мне, что для простой девочки с архипелага достаточно уметь читать и писать, всё равно её ждёт раннее замужество без каких-либо перспектив. Кто же знал, что у льена Гилара вдруг проснётся совесть! Я вздохнула – и поняла, что все вопросительно смотрят на меня.

– Льена, вы остались одна, – поторопила меня Ай-Юн.

– Фэн не льена, – Эльси фыркнула. – Просто так выглядит.

– Не льена? – растерялась Лина. – А кто же вы?

Выпрямившись, я бесстрастно произнесла:

– Я и́нго.