Эпилог

Разумеется, свадьба была в главном храме Грасора, а к алтарю меня вёл император.

– Я её вернул, мне её и вести, – строго заявил Берган.

Спорить с ним никто не осмелился. Эльси благоговейно смотрела на императора, а если и отводила взгляд, то только затем, чтобы с восторгом уставиться на Майро. Времени поговорить у нас не было, но перед самой дверью храма Эльси сердечно обняла меня: «Ты теперь живая, Фэн, я так рада!»

На венчании присутствовала вся Третья служба, по крайней мере, все сотрудники её столичного отделения. Мич широко улыбался, Нарита украдкой показала мне кулак. Поскольку сшитое ею платье вызвало восхищённый вздох и у Юли, и у Илайи, и вообще у всех вокруг, я сделала вид, что ничего не заметила.

Платье было цвета океана – то лазоревое, то бирюзовое, то отливало чистейшим индиго. Его шлейф напоминал волны, которые медленно катились за мной, порой в гуле голосов мне мерещился шум прибоя. Диадему из сапфиров мне подарил император, зато кольцо с огромным сапфиром Риш выбрал сам, как выяснилось, ещё в тот день, когда мы с Наритой пили кофе. Над моим букетом, не иначе, поколдовал волшебник, потому что ромашки в нём были такого же глубокого сапфирового цвета.

А у алтаря ждал Риш – и, глядя на него, все женщины, не сомневаюсь, страшно мне завидовали. Самый лучший из всех Рениров и вообще из мужчин в мире. Он волновался, будто мальчишка, и смотрел только на меня. Словно боялся, что я сейчас развернусь и убегу в снежную метель. Но в Кергаре вовсю бушевала весна, и если бы я и побежала, то лишь навстречу своему мужу.

Подарки на свадьбу не поместились в большую гостиную. Диа смотрела на эти горы с гордостью, особенно ей нравился подарок князя Сайо – колыбель в виде огромной раковины. Главы Первой и Второй служб Кергара вручили немыслимой ценности украшения, и тоже с сапфирами. Андер Ренир, с которым Риш очень эмоционально переговорил накануне, преподнёс нам новый автомобиль – яркого синего цвета. Но самым дорогим подарком стал месячный отпуск, который мы провели на Сайо, причём отправились туда на «Белинде». «Путеводная звезда» издевательски кружила вокруг нас, а любимым развлечением Иршена было поднять огромную волну и покатать нас с горки. Майро плыл с нами, а не с братом.

– Сил нет на них смотреть, Бриш, завидно. Год живут, сын уже, а словно первый день женаты, – пожаловался он.

– А на нас не завидно? – ехидно поинтересовался муж.

– На вас смотреть приятно, вы люди взрослые. Не всегда и не во всём, конечно, но хоть знаете отличие между спальней и гостиной.

Майро меня очаровал. Его мнение всегда было взвешенным, людей и события он оценивал точно и трезво. Политик и патриот в лучшем смысле этого слова, любую вещь он рассматривал в первую очередь с точки зрения пользы для Сайо. Но в то же время мне чудился в нём какой-то надлом, словно за внешним лоском блистательный наследный князь прятал давнюю боль. Лаэна, как и предсказывал Риш, осталась для Мая лишь другом. Возможно, он и вправду ждал свою Рис.

Дома будущего князя ждала радостная весть: его супруга наконец-таки согласилась на развод. Более того, пока Май отсутствовал, Ильва уплыла к себе на Олоу, не забыв прихватить приличную денежную компенсацию. Бывшему мужу она оставила сына, серьёзного мальчика, очень похожего на отца. Нас пригласили на торжественный ужин, и я познакомилась с нынешним князем Сайо, суровым и властным мужчиной. Правда, вся эта суровость мгновенно исчезала, когда князь смотрел на внуков.

Сын Иршена и Юли был чудесным здоровым и горластым младенцем. Юли утверждала, что он – папина копия. На мой взгляд, маленький Нелао больше походил на мать, только очень светлой масти. Было очень странно смотреть на Юли с младенцем: казалось, она вообще не способна на нежность, но, оказывается, способна, и ещё как. Домой я возвращалась с одной мыслью: на кого будет похож наш с Ришем ребёнок?

До родов я успела поработать в Департаменте по надзору за инго, окончила курсы и попала под начало Кериш. Её акулья улыбка предназначалась исключительно нарушителям закона, со своими сотрудниками льена Арьена обращалась приветливо и доброжелательно. Меня она отправила в декрет с пожеланиями «скорее возвращаться, потому что Велоны должны служить государству!»

Маленький Робер Велон с фамильным носиком родился в конце января. К этому моменту будущей императрице Кергара уже исполнилось пять месяцев, и я успела смириться, что знаменитая горбинка Алонсо переходит всем его потомкам без учёта пола и смешения кровей. Только потом стало заметно, что глаза у Роба не чисто серые, а с маминой голубизной. Но с горбинкой или без, это был самый очаровательный ребёнок на свете. Риш ходил помолодевший лет на десять, и напоминал уже не тридцати, а двадцатипятилетнего. О пенсии и старости он даже не заикался. Когда Май приехал к нам в гости, то не узнал друга, после чего наследный князь Сайо окончательно решил жениться на кергарке. Риш сначала шутил, затем забеспокоился всерьёз.

– Ни одна кергарка не потерпит измен, Май.

– Я хочу найти такую, которой не захочется изменять. Ирши нашёл, и Берг, и ты. Чем я хуже?

– Тем, что у меня, Берга и Шена было вдесятеро меньше любовниц, даже если мы их всех сложим! – горячился Риш. – У Берга, кстати, Ия вообще первая. А ты привык менять подружку раз в полгода! Думаешь, кергарка устроит скандал, как твоя Ильва? У девушки из империи на первом месте стоит гордость! Она плюнет тебе в лицо, соберёт свои вещи и вернётся домой!

– Может, мне именно такую и надо, – спорил Май. – С гордостью настоящей княгини!

Я улыбалась и укачивала сына. Всё как-то складывалось. Лаэна осталась служить во дворце и успешно училась кергарскому. Эльси была счастлива в пансионе, она изменилась до неузнаваемости, похудела, похорошела и увлеклась живописью. Возможно, она никогда не станет исключительной красавицей, но красота и счастье не обязательно идут в паре.

Снова наступил апрель. Диа открывала окна и впускала свежий весенний воздух. Распустились листья на черёмухе, набирали силу бутоны. Но нашим с Ришем отношениям никакое похолодание больше не грозило. Даже снег. Ведь обманчивое апрельское тепло всегда сменяется настоящей весной, и Майро ещё предстояло в этом убедиться.

Но это уже совсем другая история.