Глава 17

— Тест на беременность? — говорю я скорее сама себе, чем ему. — Черт! Это ведь не так, правда? Я не могу быть беременна.

— Почему не можешь? Вы с ним спали?

Я стою молча, погруженная в свои мысли. Да, блин, спали. И он не использовал презерватив. У меня тоже не было противозачаточных. Зараза! И что теперь делать? Сонливость мгновенно улетучивается.

Громко ругаюсь и иду к кровати, падаю на неё.

Я не хочу быть от него беременной. Вообще не хочу ребенка!

Так, нужно успокоиться. Еще не ясно что это. Может, просто устала, съела что-то не то, так подействовали нервы. Один приступ тошноты еще ничего не значит. Он может быть от чего угодно. Нужно сделать тест на беременность, увидеть, что во мне нет ребенка, и успокоится.

А если есть, что тогда?

Ну блин, не в средневековье же живу. Срок небольшой, можно сделать аборт. Лучше так, чем нежеланный ребенок от мужчины, которого я не люблю…

Не люблю ли…

Снова ругаюсь вслух.

Внутри меня словно бы идет конфликт двух сторон. Одна испытывает чувства к Богдану, и понимает, что побег от него — ошибка, вторая пытается представить какие-то логические доводы правильности произошедшего. Неприятное ощущение, будто личность разрывает на две части и сталкивает друг с другом.

Я пытаюсь выбросить все из головы и хоть немного поспать, но не могу. Поднимаюсь, иду на кухню, где нахожу хлеб и масло. Делаю бутерброд и ем. Наблюдая в окно за непрекращающимся снегом.

Дело идет к утру, и внизу уже бродят выгуливающие собак люди. Медленно ползут первые автобусы и маршрутки.

— Не спится? — одетый в домашний халат Юрий медленно заходит на кухню, берет сигареты, подкуривает, приоткрывает окно и оттуда вмиг проникает холодный, морозный воздух.

— Слушай, а если я правда беременна, — говорю ему.

— То что?

— Я хочу избавиться от ребенка, — даже не знаю почему говорю это совершенно стороннему человеку, которого впервые увидела лишь вчера.

— От него нужно избавиться, — отвечает он. — Иначе через неделю-две оборотень учует тебя за километр. Если все подтвердится, поедем в одну клинику, там работает моя знакомая. Она все сделает.

Киваю, хоть сердце разрывается от одной мысли про это. Но иначе нельзя. Если Богдан не хотел выпускать меня одну, то с ребенком тем более запрет, наставит охраны, так, что я не скоро увижу белый свет. Чертов собственник!

Только еще с того момента, как вышла из особняка и села в машину к Юрию, чувствую, будто от меня что-то оторвали.

Нет, не может такого быть. Я не могу его любить. Из-за него погибла моя мать! Из-за него я чуть не погибла! Наверняка во всем виноваты какие-то его враги. У такого, как он, точно есть враги. Увидели меня с ним пару дней назад….

Все никак не смирюсь, что прошел целый год.

— Мне нужно на могилу к маме, — говорю я.

— Думаю, не стоит, — отвечает Юрий. — Это первое место, где он станет тебя искать.

— Думаешь?

— Я бы на его месте сделал так.

— А связаться с сестрой? У меня ничего нет. Она должна мне помочь…

— Послушай, — Юрий подходит ко мне, берет табурет, садится напротив. — У меня есть кое-какие сбережения. Если надо — продам машину. Мы можем уехать. Я не Казимиров, Карибских островов или Парижа не обещаю, но сменить город можно. И начать там новую жизнь.

Он протягивает руку, кладет её на мою.

— Не нужно, — фыркаю я, убирая ладонь. — Я же просила.

— Хорошо, как хочешь. Но нам нужно познакомиться лучше.

— Я не хочу. Черт возьми, сама не знаю, чего хочу.

— Схожу в магазин, куплю чего-то получше, чем хлеб с маслом. Заодно загляну в аптеку тебе за тестом, — говорит он, поднимается, одевается, уходит.

Мне не хочется оставаться одной. Страшно и неуютно. Кажется, что опасность буквально повсюду. Но он прав, нужна нормальная еда, а мне нельзя становиться совсем уж чокнутой и трястись от страха с поводом и без.

Юрий возвращается быстро, будто не шел, а летел. Вместе с тремя большими пакетами продуктов, среди которых находятся конфеты, пара шоколадок, пачка чипсов. Он пытается заботиться обо мне, но меня все равно словно бы каким-то неведомым магнитом тянет к Богдану. Хочется, чтобы он меня нашел. И в то же время страшно, что это и правда случится.

— Держи, — Юрий протягивает мне тест на беременность, и я откладываю его в сторону. Понимаю, что не хочу знать пока точно не пойму, что буду делать, если увижу две полоски.

— Пока что не нужно. Мне лучше.

— Если ты беременна, лучше знать об этом раньше. У оборотней…

— Сказала же! — фыркаю я, беру шоколадку и даже не понимаю, когда съедаю её. Будто бы волчий аппетит проснулся.

— Надо что-то приготовить, — говорю я, разбирая продукты. Макароны, майонез, хлеб, консервированная рыба, колбаса…

Сама не замечаю, как открываю конфеты в красивой сиреневой коробочке. Никогда не фанатела от сладкого. Могла иногда съесть пару конфет, но чтоб вот так прямо тянуло — не было никогда.

— По-моему, у тебя повысился аппетит, — говорит Юрий.

— Отстань, — бросаю я, поглощая очередную конфету.

Это точно не беременность! Я просто давно ела сладкое, вот и захотелось. И не люблю я Богдана. Он хорош в сексе, но как человек…

Ну какого лысого не могу даже подумать о том, что он совершенно не тот, кто мне нужен?

Кажется, мне нужен кто-то другой. Просто чтобы понять, что и без оборотня может быть хорошо.

С этой мыслью я бросаюсь в объятья Юрия.

***

Юрий подхватывает меня, поднимает, несет к кровати.

— Ай, уронишь! — кричу я.

По его лицу так и видно, что руки вот-вот не выдержат, и я окажусь на полу. Конечно же, это не оборотень, возможно, способный поднять целый автомобиль.

Но Юрий справляется. Аккуратно кладет меня на простыню, наклоняется, начинает целовать. Я целую его и понимаю, что что-то не так. И близко нет тех чувств и страсти, как с Богданом. Но кажется, еще немного, и чувства появятся. Нужно просто вышвырнуть оборотня из головы и расслабиться.

Целую Юрия в щеки, облизываю слегка покрытый щетиной подбородок. Его пальцы забираются под мою одежду, сжимают грудь. Но возбуждение будто застывает где-то внутри и не желает появляться.

Дотягиваюсь пальцами до его ширинки, расстегиваю её. Резким движением снимаю с него трусы. Аккуратно прикасаюсь к возбужденному горячему члену.

Черт, это же должно вызвать во мне взрыв, океан эмоций. Но тело словно бы сопротивляется, отвергает его как чужеродный объект.

Юрий входит в меня медленно, будто боясь повредить.

— Быстрее. Активнее, — прошу его, хватаясь за простыню.

Он ускоряется, но я все равно мало что чувствую. И дело тут не в нем. Он все делает правильно, да и орган у него не маленький. Дело во мне. Будто бы Богдан что-то сделал со мной, после чего другие мужчины не могут меня возбудить. Может, это та самая истинность? Черт его знает, но что мне теперь, всю жизнь быть одной? Уйти в монастырь?

Понимаю, что ни один мужчина в мире не способен доставить мне того же удовольствия, что этот треклятый оборотень.

Да черт возьми, прочь из моей головы, Богдан Казимиров!

Хватаю Юрия за плечи, впиваюсь в его губы поцелуем. Он тем временем входит во вкус, старается работать своим членом все активнее, одновременно с этим блуждая руками по моей коже. Одна его ладонь прикасается к моей спине, вторая оказывается на груди, сжимает её. Мои соски твердеют, но как-то все не так. Может, просто не то время? Нужно, чтобы прошел месяц или год, и все будет как нужно?

Облизываю языком мочку уха Юрия, покусываю его шею. Он хватает меня, прижимает к себе, наращивает ритм.

Мне приятно, но все равно не то. Слишком сильный контраст. Тело реагирует, по коже проносятся приятные волны тепла, соски набухают до готовности взорваться, но в голове будто бы стоит какой-то блок.

— Что с тобой? Ты словно напряжена, — не останавливаясь ни на миг, спрашивает Юрий.

— Не знаю, — отвечаю я, целую его в губы, стараясь уловить хоть какую-то маленькую толику того всего, что было в сексе с Богданом. Нужно просто выкинуть его из памяти. Отнестись так, будто он мне приснился в пусть приятном, но все-таки кошмаре.

— Ты как будто не здесь, — партнер крепче прижимает меня к себе, изо всех сил старается доставить мне удовольствие, словно от этого зависит его жизнь.

— Я не знаю, что происходит, — шепчу я.

Он переворачивает меня, пристраивается сзади, кладет руки мне на грудь и продолжает трахать. Надеется, что смена позы что-то даст. Я тоже надеюсь. Но сразу же понимаю, что зря.

Не знаю даже как назвать это чувство, когда понимаешь, что тебе приятно, но вместе с тем на уровне подсознания отказываешься принимать удовольствие.

Любовь?

Любовь к другому мужчине?

Истинная пара, которой я не хочу быть, да и вообще не хочу играть с оборотнями в их звериные игры?

Пёс его знает, просто хочу получать удовольствие тут и сейчас.

Стараюсь просто отключить все мысли, не думать ни о чем, сосредоточится на том, что говорит мне тело, но все равно не выходит. Я не кричу от впрыска эндорфинов в кровь, не чувствую себя так, будто мир вокруг исчез.

Я злая. Впиваюсь ногтями в подушку. Переворачиваюсь, целую Юрия. Чувствую, что он кончает, а вот я…

Я далека от оргазма как от Альфы Центавра.

Зараза!

— Тебе не понравилось, — спрашивает он, ложась рядом со мной. — Вижу, что нет.

— Я хочу, чтобы было все в порядке. Но он… Словно бы что-то сделал со мной! Не знаю! — почти кричу я. — Может, это оборотнический гипноз? Читала что-то такое когда-то давно…

— Никаким гипнозом они не владеют. Сказки все, — отвечает Юрий. — И территорию не метят. И даже не все любят мясо. Кто-то любит, кто-то нет, как и у людей. Байки все. Все дело во мне.

Он садится на краешек кровати, недовольно кривится, ругается себе под нос.

— Нет, не в тебе. Просто я… Не знаю, что происходит. Может, мне нужно время.

— А может, ты просто влюбилась в него, — бормочет Юрий, упершись взглядом в пол.

— Может, и так. Но я не хочу его любить.

— Могу отвезти тебя обратно.

— Я не хочу к нему, — твердо говорю я. — Единственное что жалко его дочку. Она называла меня мамой.

— Её отец может купить ей все. Кто угодно обзавидуется такому детству.

— Не знаю. Мне она не кажется самым счастливым ребенком на свете.

— Так что, вернешься к нему? Не надо придумывать причин, хочешь — поехали, — Юрий все так же глядит в пол, словно то ли боится, то ли стыдится смотреть на меня.

— Сказала же нет. Но мне нужно на могилу матери.

Смотрю в окно — там только начинает восходить солнце. Раскрасневшиеся небеса словно бы просят любоваться ими подольше. — Думаю, вряд ли Богдан ранним утром сидит на кладбище и ждет, когда я приду.

— Сам не сидит, но мог поставить кого-то.

— Плевать. Отвези меня туда. Мне нужно проститься с мамой.