Глава 9

Оборотень ушел, а я все-таки приготовила свои блины по бабушкиному рецепту. Успела как раз к пробуждению Танюшки.

— Что это пахнет? — спрашивает она, только завидев меня.

— Идем, покажу, — провожу девочку на кухню, накладываю блинчиков. Она откусывает, потом еще раз.

— Лучше, чем у Бланки, — комментирует она с полным ртом.

Я довольна. Хоть кому-то нравится, как я готовлю.

— Ты сводишь меня к пони? — доедая, спрашивает девочка, а я понятия не имею, как управляться с пони, боюсь, что Танюшка упадет, забираясь на него.

— Давай к пони тебя папа сводит, как вернется. Он говорил, что скоро будет.

— Он всегда говорит, что скоро будет. А приходит, когда я уже сплю, — девочка надувает губки.

— Давай просто погуляем. Может, найдем там Андрея и он нам поможет с пони.

— Давай. Дядя Андрей меня любит, — протягивает Танюшка.

— Сейчас, только посуду помою, — отвечаю я, но тут же является Бланка, что-то бормочет и отбирает у меня работу. Значит, я могу сосредоточиться на девочке.

Помогаю ей одеться, хоть Танюшке ну совсем не нравится зимняя куртка. Она все время хочет снять капюшон, да и вообще всем видом показывает, что ей неудобно.

— Танюш, там холодно, — говорю ей.

— А в этой куртке жарко и тяжело!

— Тогда будешь сидеть дома.

Девочка снова надувает губки, но все же соглашается выйти погулять. Вывожу её на улицу, и тут же вижу, что Богдан и правда усилил охрану. Прямо у входа стоят двое мужчин в камуфляжной форме. У одного из них на поясе висит кобура. Чуть дальше замечаю еще одного. Они говорят между собой и не обращают на нас никакого внимания, но все же не слишком приятно, когда вокруг шастают вооруженные люди.

Только куда деваться?

— Пошли, — девочка снова тащит меня вперед. Снег приятно потрескивает под ногами. Мороз все еще есть, но, кажется, он поменьше, чем вчера. Обходим дом прямо к сараю, рядом с которым Танюшка каталась на пони.

— Дяди Андрея нет, — грустным голосом протягивает она. — Может, ты…

Она бежит к двери сарая, приоткрывает его, смотрит на стоящего в стойле пони.

— Нет-нет, — останавливаю девочку. — На него нужно надеть седло, а я и этого не умею. Может, пойдем проведаем твоего лиса?

— Стефана? Пошли! — Танюшка бежит вперед, я едва за ней поспеваю. Только бы не было как в прошлый раз, когда она поскользнулась и упала. Мы проходим в том месте, где утром журналист прятался за деревьями. Был прямо вот здесь, за этой елью.

— Не спеши, — придерживаю девочку. — Никуда твой лис не убежит. Слышишь меня?

Она останавливается, я опускаю взгляд и вижу в снегу что-то черное. Это точно не опавшая ветка. Приглядываюсь…

Зараза! Это пистолет! И его точно выбросил тот тип! Блин!

Сердце снова трепыхается, как загнанная в сеть птица.

— Мам, что там? — спрашивает девочка.

— Да так, ничего. Подожди минуту.

Наклоняюсь в желании взять оружие и тут же останавливаюсь. По идее на нем остались отпечатки. Оглядываюсь в поиске охранников, и вижу Андрея, быстро приближающегося к дому со стороны ворот.

— Андрей! — машу ему. — Эй! Андрей!

Он озирается, видит меня, усмехается. Подзываю его жестом.

Пока он идет, мой мозг лихорадочно пытается придумать хоть какое-то объяснение, кроме «тот тип хотел меня убить». Может, он у него был для самозащиты? А может, пистолет и вовсе выронил охранник?

Понимаю, что это лишь желание успокоить себя. Но вдруг вон из тех кустов или с пригорка за воротами на меня смотрит еще один такой же «журналист» с оружием? От этой мысли меня начинает трясти. Страшно не за себя, а за Танюшку…

— Привет, — говорит Андрей, подходя к нам.

— Дядя Андрей! — Танюшка тут же усмехается и прыгает вокруг него, я же молча показываю ему пистолет. Тот наклоняется, аккуратно поднимает его, осматривает.

— Сейчас вернусь, — говорит он, направляясь к охраннику. — Подождите тут.

Черт! Черт! Черт!

Гулять больше не хочется. Вся дрожу, и не от мороза.

— Что с тобой? — спрашивает Танюшка.

— Пошли, — беру её за руку и следую за Андреем. Тот о чем-то говорит с охранником, последний идет туда, где я заметила оружие.

— Нам, наверное, лучше уйти в дом? — спрашиваю у Андрея.

— Мы же только что вышли. Дядя Андрей, покатай меня на пони! — возмущается Танюшка.

— Охраны тут много, — отвечает тот. — Вряд ли кто-то сможет пройти на территорию. Так что можете спокойно гулять.

Спокойно! От спокойствия не осталось и следа. Блин, и куда ушел Богдан? С ним было бы куда спокойнее.

— Пошли, — Андрей берет на руки Танюшку, несет её к конюшне. — Пойдем кататься?

— Ура-а-а! — кричит девочка, а мои нервы все не утихают. Я лихорадочно оглядываюсь по сторонам, кажется, что за каждым деревом, кустом или сугробом кто-то прячется. Иногда даже вижу вдали что-то, но присмотревшись, понимаю, что это тень.

Блин! Нужно взять себя в руки! При чем срочно!

— Тебе нехорошо? — спрашивает Андрей.

— Да так…

— Я тебя понимаю, — говорит он. — Иди в дом, отдохни.

— Нет, пусть мама будет с нами, — возмущается Танюшка.

— Пусть лучше посидит дома. Ей так будет лучше. А мы с тобой покатаемся.

— Хорошо, — говорю я. — Побуду в доме. Только присматривай за ней.

— Мне не впервой, — говорит Андрей, и я, глубоко вздохнув, возвращаюсь обратно. Нет, так не пойдет. Надо с этим что-то делать. Не могу же я бояться выйти на улицу!

***

Через окно наблюдаю, как Андрей помогает Танюшке забраться на пони, как она усмехается. Девочка замечает меня и машет рукой, подзывая к себе. Но я не могу. То ли давление подскочило, то ли еще что-то, почему-то кружится голова. Вижу Бланку, моющую пол, пытаюсь спросить у неё где найти какое-нибудь лекарство. После долгого объяснения на пальцах, она ведет меня в одну из комнат, открывает шкафчик, где вижу блистеры и баночки с лекарствами.

Обезболивающее, противогрипозное и прочее подобное, что есть в каждом доме. Вот, это от давления. Принимаю две таблетки и иду наверх немного отдохнуть.

Почему-то после того, как оказалась здесь, чувствую себя как выжатый лимон. Нет силы ни на что, а проснувшись готова тут же уснуть опять. Понимаю, что какой-то ублюдок подсыпал мне яд, но раз я тут, а не в больнице, то должно быть все нормально?

Какое-то время лежу, смотря в потолок. Иногда прикрываю глаза, дремлю. И оглянуться не успеваю, как проходит пять часов, и день начинает клониться к вечеру.

Поднимаюсь, слышу голос Богдана.

Он с кем-то говорит. Выхожу из комнаты, вижу его и высокого мужчину в камуфляже.

Заметив меня, оборотень тут же бросает разговор. Направляется ко мне.

— Как ты?

— Да голова слегка кружилась днем. Не смогла погулять с Танюшкой.

— Андрей говорил. Ничего страшного. И об оружии, что ты нашла, он тоже рассказал.

— Мне страшно, — говорю я.

— Я проверил того типа, что шастал тут. Он и правда журналист желтой газетенки. Пишет бредни по типу «Галкин в тайне мечтает сменить пол». Странно, что такой вообще сюда приперся, а не выдумал, будто я — рептилоид.

— Тогда чей это пистолет?

— Не знаю. Завтра отвезу знакомому в полиции, пусть проверят по номеру, сделают экспертизу, снимут отпечатки и все такое, — Богдан достает из кармана телефон и показывает его мне. — Ты его знаешь?

С фотографии на меня смотрит рыжеволосый мужчина лет сорока-сорока пяти в больших очках. Довольно приметная внешность.

— Нет, — пожимаю плечами я.

— И не видела никогда?

— Его бы я запомнила, — возвращаю телефон. — А кто он?

— Мой сотрудник, который будто бы рассказал обо мне журналисту. Клянется, что ничего не знает и никаким журналистам не звонил.

— Веришь ему?

— Не знаю, — Богдан вздыхает. — Но что-то мне подсказывает, кто-то водит меня за нос. Этот тип у дома, теперь вот пистолет.

— Думаешь, кто-то из твоих людей тут? Из охраны?

— Пистолет могли добросить из-за забора. Или вообще скинуть с дрона. Но кто-то хочет, чтобы я бегал за журналистами, допрашивал своих людей, занимался чем угодно, только не тем, что нужно. По крайней мере, это так выглядит.

— Мне немного страшновато…

— Не бойся. Я нанял больше охранников, сюда уж точно никто не проберется. Знаешь, а давай на время забудем об этом, — усмехается оборотень.

— То есть?

— Ты моя жена, а я ни разу никуда тебя не водил. Нужно это исправить.

— Хочешь пригласить меня куда-то?

— Почему нет?

— Хорошо. Давай завтра. Я сама чувствую себя тут… Странно.

— Давай прямо сейчас.

— Сейчас?

— Да.

— Ну-у-у, — протягиваю я. — Хорошо.

— Идем, кое-что покажу, — он берет меня за руку, ведет в комнату, где недавно показывал мне одежду, открывает шкаф и достает оттуда платье. — Думаю, тебе подойдет.

Платье мне нравится. Длинное, черное, покрытое блестками, приятное на ощупь. Но блин, когда он успел его купить?

— Примеришь? — Богдан шепчет мне на ухо.

— Да, — киваю я.

— Тогда жду тебя внизу, — он целует меня в щеку и оставляет наедине с платьем.

Стараюсь одеться быстрее, но не привыкла я к таким вещам. Последний раз что-то подобное одевала на школьный выпускной. А так — обычно простая и удобная одежда на каждый день.

Но платье действительно мне нравилось. Я как будто вернулась в подростковый возраст, когда примечала наряды актрис в кино и хотела когда-нибудь одеваться так же.

Забравшись в него, понимаю, что торчащие в разные стороны волосы тут никак не подходят. Пытаюсь соорудить хоть что-то сносное на голове, но выходит только хуже. Блин!

Все-таки надо было настаивать на завтрашнем дне. В спешке такие вещи не делаются. Приходится просто собрать волосы в пучок. Хоть не верх элегантности, но и не растрепанное неведомо что.

В тумбочке находится и чем накраситься. Блин, вот как Богдан успел обо всем позаботиться? Платье, кажется, пошито на заказ. А если и нет, то подобрать такое без примерки, чтобы оно нигде не жало и не висело, почти невозможно.

А главное — когда он его купил?

В голову закрадывается мысль, что у него была девушка, а может, и жена, с таким же, как у меня, ростом и телосложением. Может, она умерла или бросила его, и я для него — как заместительная терапия. Слышала когда-то про что-то подобное — когда пришедшие с войны люди ходят на стрельбище, играют в страйкбол, и им это помогает справиться с психическими проблемами.

А что, если нет никакой опасности? Просто Богдан хочет удержать меня рядом с собой…

Нет, конечно же нет. Кажется, у меня разыгрывается паранойя. Но должно же быть всему этому, черт возьми, хоть какое-то объяснение! Выглядит все так, будто он очень долго и тщательно готовился к моему приезду, и это уже никакая не паранойя.

Думаю, наше свидание — замечательная возможность поговорить с ним про это.