Глава 11

Глава 11

С Соней мы не так, чтобы прям очень близкие подруги. И открывать душу ей не хочется. Но пару фраз сказать могу. Хотя бы для того, чтобы она от меня отстала. Если резко оборву разговор, она же как бульдог тогда вцепится. А еще хуже — придумает что-то себе. И пойдут сплетни гулять по коридорам универа.

— Ась, так может все же он? Ну… того, — под конец короткого сухого рассказа снова за свое. Делает красноречивый жест пальцем и кулаком. Это так, чтобы до меня на всякий случай дошло.

И сердце, мое глуповатое сердце, сразу же протестует. Только вот его не приведешь как логическое доказательство. Приходится искать более убедительные. По крайней мере для Сони.

— Нет, ты что! Думаешь, я бы не поняла?! — округляю глаза. — Я может и монашка, но потерю невинности, поверь, я бы явно заметила.

— А… ну точно… — соглашается Соня.

— А если он этого не сделал, — развиваю тему дальше. — Тогда зачем было меня чем-то поить? Хотя, по правде, Илья и так не кажется мне тем, кто может совершить нечто столь ужасное и отвратительное. Не похож он на мужчину, который развлекается, подбирая девушек трассе и спаивая их. Ты бы его видела. Уверена, они и без лишних вспомогательных веществ готовы быть его компанией на ночь.

Соня бросает на меня заинтересованный взгляд из-под ресниц, видно, что ей хочется поподробнее расспросить об Илье. Но вдруг вскрикивает:

— Ой, я в аудитории пакет забыла с одеждой! — хватает за руку, заставляя остановиться. — Меня же Тёма сразу сюда завез. Подожди немного, я сбегаю.

— Ладно, — вздыхаю. Отошли мы не то чтобы далеко, но достаточно. Топтаться мне тут минут пятнадцать, не меньше.

Соня бежит, я остаюсь стоять на тротуаре. Отхожу немного в сторону, чтобы не мешать прохожим, опираюсь на забор и достаю телефон. Хоть ленту соцсетей полистаю, пока жду, вдохновлюсь на новые проекты. В сети множество идей, и мне так хочется все воплотить в жизнь. Однако для некоторых не подходит почва, для других наш климат. Я могу только любоваться апельсиновыми садами и декоративными тропическими растениями, для которых наша погода губительна.

А вообще я мечтаю когда-нибудь заняться проектированием атриума у какого-нибудь богача или зимних садов с оранжереями. Вот где можно разгуляться на полную. У меня столько закладок сохранено, и энциклопедия тропических растений под подушкой ночует. Вот бы когда-нибудь побывать в какой-нибудь теплой стране, например Перу, или… м-м-м… Боливии.

Только мне подобные проекты не светят, даже самые простые. А от единственного самостоятельного я сама отказалась. Элементарно упустила свой шанс пробиться дальше по карьерным ступенькам. Собственно, так мне и сказал Кирюша. А что говорил начальник, лучше не вспоминать. Скажем так: он был очень недоволен. К счастью, мой аргумент на счет важной для диплома сессии на него все же подействовал. Поэтому выругавшись хорошенько, приказал вернуться к работе и не попадаться некоторое время ему на глаза. Не уволил, уже хорошо. Оказалось неожиданно, что наш Савелин Мирослав Григорьевич не настолько зверь, чтобы рубить мне на корню диплом, и имеет в душе что-то человечное и сочувственное. А я ведь уже и резюме обновила, чтобы разослать по объявлениям.

Задумавшись, даже не замечаю, что уже не одна, пока на экран мобильного не падает тень. Поднимаю голову и резко отшатываюсь. Вжимаюсь испуганно спиной в забор. Не знаю почему, но испытываю такой непреодолимый ужас, что волосы мигом встают дыбом. Напротив стоит Артём, парень Сони. И кривит губы в нехорошей улыбке.

— Привет, — раньше чем успеваю отреагировать хватает мою прядь и начинает накручивать на палец. Что-то тревожно знакомое мелькает в сознании и сразу же исчезает. Колени начинают дрожать и подкашиваться. Даже сквозь пуховик чувствую, как больно врезаются в спину прутья железного забора.

— Соня сейчас придет, — сообщаю. Хотя и четко понимаю, что чихать он хотел на Соню. Но, возможно, близость девушки все же предостережет его от слишком дерзких действий.

— Не так уж и скоро… — тянет, кидая взгляд на наручные часы. Откуда-то знает, куда она побежала. Следил? — А скажешь всего одно слово, и никакой Сони не будет. Будет одна-единственная Асёнок.

— Скажу, что желаю вам счастья, — вырываю у него из рук свои волосы.

Тяжело дышу. словно стометровку пробежала. Он пугает и вызывает отвращение. Жуткий взгляд пробирает до костей.

— Не думаю, что твое желание исполнится, Асёнок, — наклоняется ближе. Буквально нависает надо мной. — Но за счастье благодарю. Его я люблю брать собственными руками!

Неожиданно хватает за плечи. Прижимает к себе, так что даже пискнуть не могу.

— Ты знаешь, как твой страх заводит, — шепчет у самых губ.

Мое сердце колотится. Кажется сейчас выпрыгнет из груди. Чувствую, как падает на землю шапка, волосы рассыпаются по спине. Становится холодно так, что зубы стучат. А в следующее мгновение он прижимается к моим губам.

Поцелуй грубый, отвратительный, причиняющий боль. Зубы прикусывают нижнюю губу. Мои руки крепко прижаты к телу железной хваткой, плечи ноют, болезненно сжатые пальцами. Я все равно дергаюсь, пытаюсь вырваться, но причиняю себе еще больший вред и понимаю — мое сопротивление ему безумно нравится. Нравится меня держать в руках, такую беспомощную, которая пытается сопротивляться. Нравится знать, что он может делать все, что захочет. Нравится чувствовать себя сильным и всемогущим. Это словно озарение приводит в чувство.

В тот же миг затихаю, превращаюсь в безвольную куклу. Хотя больше всего хочется вмазать ему коленом по самому дорогому. Но его бедро блокирует каждое мое движение ногой, любая попытка будет напрасной. Лишь сильнее его задену. Не двигаюсь, отсчитываю секунды в голове, чтобы отвлечься от его омерзительных объятий.

Мой прием действует, он отпускает, как только прекращает испытывать сопротивление. Криво улыбается, пока я брезгливо вытираю рукой в колючей рукавице губы. На светлой шерсти остается красный след.

— Мне понравилось, — облизывает мою кровь у себя на губах. — Не думал, что за невинной внешностью такой горячий нрав скрывается.

Тошнота поднимается по пищеводу.

— Не смей больше никогда ко мне прикасаться! — выкрикиваю, срывающимся голосом.

— А то что, Асёнок? Что ты сделаешь? — подмигивает. Довольная улыбка искажает лицо, в уголке рта еще видно немного засохшей крови.

‍А я вдруг чувствую еще один взгляд, полный гнева и ярости. Резко поворачиваю голову, обвожу взглядом улицу. Прохожие спешат по своим делам. Никто нас не замечает. Но я все равно откуда-то знаю, кто-то пристально смотрит именно на меня. Смотрит, и в его глазах клокочет злость.

Припаркованные машины пусты. Хотя глаза внезапно цепляются за одну, стоящую чуть дальше, почти у поворота на параллельную улицу. До боли знакомый белый кроссовер.

Сердце екает. Да вряд ли это Илья. Таких автомобилей куча по городу, к тому же я в моделях совсем не разбираюсь. Это может быть совсем другая. Но тревожное предчувствие поселяется в сердце. Причем такое сильное, что почти затмевает присутствие Артёма.

***

Когда возвращается Соня, Артёма уже нет. И белого кроссовера кажется тоже. Лишь я стою расстроенная и растерянная, а еще напуганная до дрожи в коленях.

— Что-то случилось? — Соня с сомнением меня разглядывает.

— Я… — машу рукой и умолкаю. Не знаю, что сказать и не понимаю, как вести себя дальше. Как относиться к тому, что ее парень буквально каких-то пять минут назад силой пытался пропихнуть свой язык мне в рот?! Как такое скрыть, как ей в глаза смотреть?! Поцелуй был против воли, а я все равно чувствую себя виноватой! А вот Артёма, уверена, совесть ни капли не мучает.

К счастью мы с Соней совсем не близкие подружки, и от меня не требуют делиться наболевшим. Ещё раз переспросив, она вновь переключается на свое. Даже в маршрутке не прекращает рассказывать о своем Тёмочке и незабываемом отдыхе в Сочи.

Я слушаю краем уха и всякий раз, когда с её губ слетает имя Артём или очередная похвала этому бесподобному, едва преодолеваю тошноту. В квартире дифирамбы продолжаются. Но уже не льются бесконечным потоком. Да, слегка проскакивают мимоходом. И я поужинав под первым встречным предлогом исчезаю в комнате.

Сама комната у нас с Соней одна на двоих. У каждого свой уголок. И вскоре соседка тоже присоединится. Однако после поезда она возжелала пойти в ванную. А я уже знаю, что это надолго. Часа два. Не меньше. И если раньше это меня злило, потому что коммуналку делим на двоих, но больше использует она и совсем не экономит, то сейчас вздыхаю с облегчением.

Успеваю сделать некоторую мелкую работу, перечитать конспект и повторить часть билетов. Экзамен через неделю, как раз третьего числа, и времени остается совсем мало. Даже такая упоротая заучка в новогоднюю ночь и день после будет отдыхать, отсыпаться и праздновать, пусть и в своей странной манере. А одного дня маловато, чтобы изучить физиологию растений. Один фотосинтез чего стоит.

Я уже делаю вторую чашку чая. Когда раздается дверной звонок. Мы вроде как никого не ждем, так что открывать не спешу. Можно сделать вид, что никого нет. Это скорее всего какие-то продавцы товаров. Подхватываю чашку и направляюсь в комнату, но звонок раздается снова. И даже Соня его слышит.

— Открой, Ася! Это ко мне! — кричит из ванны.

Снова ставлю чашку на стол. Шагаю к двери. А распахнув, застываю словно каменная статуя. На пороге стоит Артём. За спиной у него чемодан. На губах кривая, издевательская улыбка.

Мой взгляд скользит с него на чемодан и обратно. И что-то холодное поселяется в животе. Ворочается там скользкой гадюкой.

— Приятно видеть тебя снова… Асёнок.

— А мне ни капли! — отрезаю. И искренне надеюсь, что этот огромный темно-синий чемодан на колесиках принадлежит Соне, а Артём его просто привез.

— Привыкай, малыш. Теперь мы будем видеться чаще, — улыбка сияет, даже на секунду не исчезает с губ.

И я просто даже не знаю, что сказать в ответ. Так и стою на пороге, не пропуская внутрь незваного гостя.

— Артёмчик! — вдруг слышится визг. Соня отталкивает меня в сторону. Влетает в объятия. Едва полотенце не теряет по дороге, которым замоталась. На плечах пена, волосы мокрые. Спешила.

— Ася, Артём теперь будет жить с нами. Ты же не против? — бросив искоса мимолетный взгляд, снова поворачивается к парню.

— Не против, Асёнок? — переспрашивает Артём. Темные глаза выжигают в груди жгучую пустоту.