Глава 13

Глава 13

Ася

Ад! Вот во что превратилась моя жизнь за последние сорок восемь часов. И сердце чувствует, что дальше будет только хуже. Каких-то несчастных сорок восемь часов, а я уже готова бежать из квартиры куда глаза глядят.

Раньше Соня приходила домой только ночевать, иногда под утро. Насыщенная студенческая жизнь увлекла её в вихрь веселья и развлечений. Я иногда задавала себе вопрос, откуда она берет деньги на них. Но никогда вслух. У нас царило негласное правило: каждый живет своей жизнью и не лезет друг к другу. Ей — вечеринки и ночные клубы, мне — пары, контрольные и подработка.

Соня грезила шикарной жизнью, планировала затащить в сети какого-нибудь богатенького мажора, а я мечтала о карьере и собственной квартире в городе.

Конечно, Макарова считала меня наивной дурой, но мне плевать. Каждому свое. Большой город свел на нет школьную дружбу.

Зато сейчас она буквально не вылезает из квартиры. И все бы ничего. Но с ней не вылезает и Артём. Я не могу нормально ни в туалет сходить, ни в душ.

В первый же вечер Артём, как раз когда я мылась, «не заметил» и ворвался в ванную комнату, сорвав зыбкий шпингалет. Прозрачная шторка немного защитила, но я все равно чувствовала себя неуютно и неловко. Он стоял просил прощения, делал вид, что ему жаль, но смотрел прямо, даже глаза не отводил. Словно угадывал мой силуэт за полупрозрачной клеенкой. Только оклик Сони, заставил его наконец выйти.

Две ночи подряд я не высыпалась. Характерные звуки, стоны и скрипы не давали сомкнуть глаз. А прошлой ночью проснулась от ощущения, что кто-то на меня смотрит. Это стало последней каплей и сегодня я таки не выдержала, и перетащила свою кровать на кухню. Поиски новой квартиры становились все более насущными. И я искренне жалела, что Валентина Мирославовна, хозяйка квартиры, именно Сонина дальняя родственница, а не моя. А соответственно и прав у Сони на эту квартиру больше, что мне и было заявлено, когда я сказала, что против того, чтобы Артём здесь жил.

Так что когда они с Соней ушли куда-то развлекаться, я недолго думая, перетащила кровать на кухню, которая с недавних пор стала моим убежищем. Единственным островком спокойствия. Я тут сидела допоздна, готовясь к экзаменам, порой делала себе какой-то перекус. Где всё это время питались Артём и Соня, понятия не имею, но газовая плита их не интересовала ни капли. Артём видимо может себе позволить обедать в кафешках и ресторанах. Только, что он с таким состоянием делает в этой заброшенной хрущевке, почему не снял им с Соней нормальное жилье, без соседки и истлевшего советского хлама, остаётся загадкой…

Односпальная панцирная кровать как раз помещается у стены. Я вытираю пот со лба и выпрямляюсь, потирая спину. Ходить, правда, теперь по кухне трудновато. Зато есть застекленный балкон, на нем маленький столик и стул. Там и будет обеденная зона. А тут на стену осталось повесить светильник и пристроить тумбочку.

До возвращения соседей успеваю все закончить и даже сходить в душ и переодеться в теплую пижаму. Они не комментируют мою перестановку. Лишь переглядываются как-то заговорщически. Думаю Соню такой расклад более чем устраивает. На счет Артёма, не уверена. Он задумчиво щурится, пару раз незаметно прокручивает дверную ручку с автоматическим замком. Ловит мой взгляд. Я всем своим видом пытаюсь показать, что им непременно воспользуюсь. Но получаю в ответ насмешливо приподнятые брови.

Через несколько минут из ванной доносится шум воды, и дверь на кухню вновь приоткрывается. Я как раз читаю конспект по фотосинтезу и совсем не жду, что так быстро обо мне снова вспомнят.

Артём заходит свободно, без стука. Так, словно имеет на это право.

— Ты только зря силы потеряла, — хмыкает, еще раз оглядывая мой уголок. Становится напротив, опирается о кухонную столешницу у противоположной стены и обжигает свирепым черным взглядом.

Горло моментально сжимает. Нервно цепляюсь пальцам за тетрадь, чувствую, как гнется картонная обложка.

— Просто сделала так, как всем будет удобнее, — хриплю. Сердце лупит где-то в горле.

Он медленно отлепляется от старенького столика, шагает ко мне.

Невольно вжимаюсь в стену. Дальше отодвигаться некуда.

— Такая пугливая, — кладет руку на мое колено.

Едва сдерживаю дрожь. Кажется, что на ноге сидит здоровенный паук. От этого и страшно, и мерзко одновременно. Внутренности сжимаются в узел.

— Я тебя не боюсь. И руку свою убери! — преодолев себя, задираю подбородок. Ловлю себя на мысли, что с Ильёй почему-то могла вести себя свободно и вызывающе, не остерегаясь, что прилетит в ответ, а с Артёмом страшно. Может виной его глаза. Почти чёрные, даже радужки толком не видно. От них мороз бежит по коже, и кажется, что все человеческие пороки собрались в жуткой глубине.

— А меня и не надо бояться, Асёнок. Меня любить надо.

Рука ползет выше. Брезгливо её сбрасываю.

— Кажется я слышу Соню! — с ненавистью смотрю в глаза и с удовольствием наблюдаю как он мгновенно отшатывается. Лишь через несколько секунд понимает, что я соврала. Соня до сих пор в душе. Вода шумит, из ванной слышно напевание популярного мотива, а значит она там еще долго собралась плескаться.

— Какой хитрый Асёнок… — в глазах Артёма просыпается раздражение. Но он сдерживается. Больше не приближается. — Хитрая… но я хитрее.

— Что ты от меня хочешь?! — решаю сразу выяснить. Скорее из страха, чем из любопытства. Может, если будет говорить, будет держать руки при себе.

— Тебя хочу, что тут непонятного.

Так просто, словно мороженое пожелал, или конфету.

— А Соня?

— А Соня… — наклоняется ближе. Почти вплотную. — А Соня хочет меня…

Он заявляет это так просто, словно речь идет о товаре, каком-то бездушном предмете.

— В общем, мне плевать что ты там хочешь, но обо мне можешь забыть. Перебьёшься! — уверенно заявляю. Хотя внутри всё сжимается от страха. Словно с диким, бешеным зверем договариваюсь. Одно неосторожное движение, и бросится на меня.

— Плохо меня знаешь, Асёнок. Я всегда получаю то, что хочу.

В глазах блестит вызов и истинное наслаждение от нашего спора. Как будто не о жизни, не о чувствах идёт речь. И я вдруг понимаю, что для Артёма это всё лишь игра, самая обычная игра, только вот ставка в ней я, и долгожданный приз.

— Всё бывает в первый раз… — решаюсь ответить, стараясь не замечать как хрипло звучит голос. Словно горло сжимает невидимая рука.

Вода в ванной наконец стихает, щелкает дверной шпингалет. И это то, что заставляет Артёма наконец выпрямиться. Он напоследок окидывает меня тяжелым, смакующим взглядом и выходит из кухни. Невольно ёжусь. Почему-то сразу верю, он действительно получает всё что хочет. И методы совсем не важны.

— Ми-и-илый! — слышу игривый голос Сони и кокетливое хихиканье. — Я кое-что забыла в комнате! Не поможешь?

Артём что-то раздраженно бормочет в ответ, хлопает дверцами шкафа, и шпингалет на дверях ванной снова громко щелкает. Хихиканье становится громче.

Я порывисто поднимаюсь с кровати и закрываю кухню на замок. Чувствую, что если не сделаю этого, то навряд ли сегодня усну.