Глава 28

Глава 28

Ася

Задыхаюсь, хватаю ртом воздух. Снится, что тону, барахтаюсь в воде, и никак не могу вынырнуть. И вот когда от недостатка кислорода кажется, что буквально разорвёт легкие, распахиваю веки.

Перед глазами всё кружится: размытые пятна, огни. Странный, незнакомый запах забивает дыхание. И звуки. Шум, громкие голоса. Сердитые. От которых хочется съёжиться, скрутиться в маленький незаметный комок, стать невидимой, навсегда невидимой. Особенно для обладателя одного из них.

Тру ладонями глаза. Ощущение, словно под ними песок. Режет, чешется. Снова делаю глубокий вдох. Уже яснее чувствую резкий запах бензина и освежителя, который, к сожалению, неспособен его перебить. Пятна понемногу приобретают очертания. Но голова такая тяжёлая, словно чугунная. И тошнота поднимается вверх по горлу.

Снова тру глаза, моргаю и наконец понимаю, что я в машине. Но не Ильи, а в чужой. И воспоминания понемногу начинают всплывать в памяти. Экзамен, Соня… Артём.

От паники сбивается дыхание. Дёргаюсь резко, неуклюже валюсь на спинку сиденья. Волна тошноты снова плещется внутри. Понимаю, что пристёгнута. Голова идёт кругом, виски словно сжимают здоровенные тиски. Сквозь зубы срывается стон. Глотаю липкий комок и уже осторожнее оглядываюсь вокруг.

Ремень безопасности проходит наискосок, как и положено — интересно, он из соображений безопасности меня опоясал, или чтобы не сбежала…

Непослушной рукой нащупываю застёжку. Это тяжело, очень тяжело. Пальцы кажутся чужими, не слушаются, едва сгибаются и дрожат. Пока заставляю хотя бы нащупать кнопку замочка, от усилий выступает пот. Приходится сделать непродолжительный отдых.

Дышу тяжело, пытаюсь унять бешеный стук сердца. Немного успокаиваюсь, наконец нажимаю. Мне надо собрать все свои силы, чтобы нажать кнопку разблокировки ремня безопасности. И когда он наконец с шорохом сматывается, чувствую, будто покорила Эверест.

Но опять должна отдыхать, собираться с силами. Следующий шаг — выпрямиться и удержать в животе вновь опрокидывающийся в желудке завтрак. Через несколько минут удаётся и это. Но усилий прилагаю меньше, и голова уже не так кружится. Тело понемногу вспоминает где небо, а где земля и кто ему хозяин.

Осторожно поворачиваю голову и выглядываю в окно. Пятна…. пятна… пятна. Слегка прищуриваюсь, встряхиваю головой, и наконец вместо пятен вижу силуэты. Сердце пускается в галоп. Знакомая фигура, такая дорогая, такая родная. Илья. Напротив него Артём. И я захлебываюсь от воспоминаний, от ужаса, от чувства бессилия. Злюсь на себя и дрожу от обиды и осознания, что это всё не сценарий какой-то мелодрамы, меня действительно похитили…

Но Илья нашёл меня, нашёл!

Дёргаю ручку на дверце. Раз, другой. Не поддаётся. Он запер меня, конечно запер… Хорошо, что не связал, вероятно, решил, что ещё долго буду валяться в обмороке.

Уже отчетливо вспоминаю, как отвратительная тряпка касалась лица. Как после неё кружилось в голове. Как шла, всем телом навалившись на Артёма. Хотела убежать и не могла даже пошевелиться. Ноги, словно ватные, подкашивались, слабели, разъезжались в стороны.

Вздрагиваю от осознания, что его мерзкие руки касались меня, пусть даже через куртку.

Куртка, точно! — озаряет на миг дельная мысль. А в ней телефон. Я могу позвонить Илье! Сказать что я здесь, он, вероятно, не знает…

А между тем ситуация на улице становится напряжённее. Илья хватает Артёма за грудки, тот визжит, ёрзает ногами. Но я не хочу, чтобы они дрались, не хочу, чтобы Илья пострадал. Соня никогда точно не говорила, кто родители Артёма, и он сам тоже молчал. Но я знаю, что они не простые люди и у них есть власть. А среди однокурсников не раз пробегали слухи, когда Артём не появлялся ни на одной из лекций и даже на экзамене, что папаша всё порешает.

И здесь порешает, уверена. То что на самом деле меня похитили, а Илья лишь защищает, никого не будет волновать. Не хватало ещё, чтобы Илья сел из-за этого извращенца.

Хлопаю себя по карманам, ощупываю джинсы, но телефон не нахожу. Значит Артём его вытащил… Но вдруг не забрал с собой?

Открываю бардачок, шарю без стеснения, роюсь везде, где только можно. Нахожу несколько упаковок презервативов и с отвращением откидываю. Серёжку, точно Сонину, чёрную помаду, явно не её, она таким сроду не пользовалась. И вдруг слышу звук полицейской сирены.

Я, наверно, должна обрадоваться. Ну, типа, как в американских фильмах — приехали хорошие ребята, задержали преступника. Но я не в фильме. Это реальность, и хорошие парни могут оказаться плохими.

С ужасом наблюдаю как двое в форме хватают Илью, оттаскивают. Тот что-то говорит. Артём тоже не молчит. То один, то второй машут руками в сторону авто. И я не выдерживаю, снова рву на себя ручку, хлопаю ладонями по стеклу, кричу… молясь, чтобы меня увидели! И наконец они направляются ко мне.

Уже не кричу, всхлипываю. Встречаюсь взглядом с Ильёй и даже не замечаю, как текут по щекам слёзы. Он бросается навстречу, опережает полицейских на несколько шагов. И когда один из них пробует задержать, другой его останавливает.

Через мгновение оказывается возле авто.

— Всё будет хорошо, — прислоняет ладонь к стеклу. Прямо напротив моей. — Слышишь?

Киваю. Шмыгаю носом.

***

Полицейские спешат, Артём плетётся еле-еле. Едва ли не впервые вижу страх на его лице. Даже, когда его избивал Илья, в глазах Артёма царило какое-то превосходство, какая-то уверенность, что он на шаг впереди. Сейчас на его лице похожие чувства, однако глаза, глаза выдают тревогу. Он правда боится. Совсем немного, но боится.

Нехотя отпирает дверь. И я выпадаю, буквально вываливаюсь в объятия Ильи. Прижимаюсь крепко-крепко, и уже не сдерживаюсь. Странно, почему именно сейчас, почему в это время, когда почти кончилось самое страшное, когда я почти в безопасности, эмоции накрывают лавиной. Ведь бояться больше нечего. Никто не даст меня в обиду.

— Я полагаю, у вас больше нет вопросов, — произносит Илья, одной рукой прижимая меня к себе, а другой гладя по спутанным волосам.

— Вопросов нет. Но девушка ваша должна дать показания… написать заявление, как минимум.

Эти слова доносятся до меня словно сквозь вату. В первую секунду прижимаюсь ещё сильнее, ничего не хочу писать, никого видеть. Зачем это, для чего… никак не могу осознать.

Но потом словно просыпаюсь. Внутренний голос, как всегда холодный и рациональный, шепчет на ухо: "Ты хочешь, чтобы следующая жертва Артёма пострадала как ты? У неё может не быть такого Ильи. У неё вообще может никого не быть… А Соня?".

Шмыгаю носом, отстраняюсь.

— Что я должна сделать? — смотрю в безэмоциональное лицо полицейского.

— Рассказать нам, что случилось, а потом поехать в участок, если желаете заявить…

Вытираю щёки, снова шмыгаю носом. Смотрю прямо в глаза Артёма.

— Он заставил меня уехать. Похитил… Что-то приложил к лицу, тряпку… Она неприятно пахла, и я не могла сопротивляться. Кажется потеряла сознание. Я не хотела ехать с ним, — голос на мгновение прерывается. По телу прокатывает дрожь. Илья прижимает меня ещё крепче к себе, окутывает своим теплом, словно пропитывает силой, смелостью… И я продолжаю. — Я собиралась ехать домой и такси уже вызвала. У меня в телефоне можете посмотреть. Но я не знаю где он. Скорее всего, Артём его забрал… — рассеянно заканчиваю.

— Она все врёт! Решила мне отомстить! — рявкает Артём. Смотрит на меня злобным взглядом, кривится в своей привычной манере. — Но ничего у тебя не получится. Мой отец со всем разберётся.

Сердце ёкает. Это действительно меняет дело. Вот почему он так уверен, что останется безнаказанным. Полицейские отводят глаза, и лишь Илья продолжает успокаивающе гладить меня по волосам.

— Вы готовы это все письменно подтвердить? Вас будут допрашивать, все подробности. Мельчайшие детали… — второй полицейский словно пытается меня отговорить. Или, может, мне показалось?

Съёживается невольно. Не хочу всё вспоминать.

— Мы можем и завтра приехать, Ась… — шепчет на ухо Илья. — Если ты себя плохо чувствуешь… Если не готова сейчас…

Качаю головой. Хочу покончить с этим как можно скорее.

— Готова! — а потом поворачиваюсь к Артёму. Сглатываю, чтобы снять спазм в горле. — Знаешь, есть такая сказка. О мальчике, все время кричавшем «волки». А когда бежали его спасать, то никаких волков не было. И вот, когда на самом деле на него напали хищники, и он взывал о помощи, никто не бросился. Потому что подумали, что он снова шутит. Так и ты постоянно об отце говорил. Уже не страшно…

Домой мы добираемся уже под вечер. Формальности и бумажные дела, которые пришлось решать в участке, вымотали невероятно. Я сначала попала в полицию, немного боялась, переживала. Несмотря на демонстративную уверенность, откровенно смущалась. Всё же слова об отце прокуроре не прошли даром. Теперь было понятно, откуда у Артёма такая наглость и безнаказанность. И если бы не поддержка Ильи, его присутствие, внимание, я бы возможно и не выдержала.

А ещё мысль о том, что я не единственная жертва Артёма. И моё заявление в состоянии прекратить издевательства не только надо мной, но ещё и предотвратить возможные преступления в будущем. Теперь сомнений не возникает, кто подмешал мне тогда на новогодней вечеринке в напиток какую-то гадость. Подозреваю, этим способом он не раз добивался благосклонности девушек…

К сожалению, здесь я ничего доказать не могу, как и попытку изнасилования. Но за похищение тоже неплохая статья этому уроду будет светить. Илья шепнул мне тихим голосом, что у него есть знакомые в мэрии. И перед выборами скандал с нечестным прокурором никому там не нужен, на отца Артёма можно найти управу.

— Ты как? — спрашивает, помогая снять куртку.

Выдыхаю с облегчением. Как всё-таки хорошо оказаться дома. Стоит только порог переступить, и весь мой пыл, вся энергия куда-то исчезают. Только сейчас понимаю, как сильно я на самом деле устала.

— Отлично, — зеваю, прикрывая ладонью рот. Но спать не хочу. После перенесенного кошмара, неожиданно чувствую свободу, эйфорию, даже не смотря на то, что всё тело гудит от усталости. Словно что-то давило на меня все эти дни, пугало где-то на подсознании, а сейчас отпустило.

— Можем заказать пиццу, а потом лечь спать. Сегодня был тяжёлый день, — вешает нашу одежду в шкаф, пока я разуваюсь.

— Тяжёлый, — соглашаюсь. Замираю, держа в руках кроссовок, смотрю внимательно на Илью и неожиданно стесняюсь. — А ты очень хочешь спать? — закусываю губу, отчаянно смущаясь.

Вдруг понимаю, что в доме мы одни. Глеб ещё днём отправился проверять, как идут работы в его квартире и не вернулся до сих пор. Кажется, уже и не вернётся, заночует там.

Илья застывает на месте. Удивлённо вскидывает брови. Неуверенно приближаюсь и быстро целую его в губы.

— Заказывай пиццу, — улыбаюсь. — А я в душ.

Почему-то приходит осознание, что сегодня нам больше призрак Артёма не помешает…