Глава 27

Глава 27

Илья

Ася уехала на экзамен два часа назад. А я какого-то чёрта уже чувствую смутное беспокойство. Мысленно высчитываю: пятнадцать минут до города, пусть будет двадцать пять по заснеженной трассе, и ещё пол часа до корпуса, если не будет пробок. Экзамен у неё в девять, значит идёт уже около часа. Она не звонит, не сообщает, что сдала. И это на неё совсем не похоже. Я же знаю, как она переживала за эту оценку, говорила, что этот препод самый настоящий монстр. И очень не любит девушек, считает, что женщине не место в науке. Неужели этот старый мудак так долго её мучает?!

Несколько раз порываюсь сам ей набрать, но в последний момент скидываю звонок. Во-первых, у неё может идти сдача, а во-вторых, не хочу быть слишком навязчивым. Не хочу, чтобы она решила, будто я её контролирую. И даже сегодня, когда она сообщила, что все из группы договорились после сдачи пойти в кафе праздновать, только попросил не задерживаться и возвращаться на такси, в какое время бы это ни было.

Хотя отпускать её ни хрена не хотелось. Я, чёрт возьми, сам зависал в студенческих компаниях в своё время. И знаю, что на тех посиделках в кафешках делается! Могу с уверенностью сказать, что после культурной части у этих малолеток появится желание продолжить банкет чем-то подешевле и покрепче и их понесёт в общежитие.

Но сдерживаюсь. Ася хорошая девочка, благоразумная. И даже если вдруг захочет расслабиться, то ничего лишнего себе не позволит. Всё же не смотря на возраст, голова на плечах у неё есть… И тем не менее всё равно внутренности связывает в тугой узел.

Невероятным усилием воли заставляю себя ещё полчаса не подходить к телефону. Углубляюсь в какую-то идиотскую стратегию. Психую сам на себя и собственные дебильные установки.

Прихватив телефон, иду на кухню делать кофе, в надежде, что хоть это немного успокоит. А когда кофеварка выплевывает порцию крепкого американо в чашку, на кухню заваливается взъерошенный Глеб.

Эти несколько дней ему пришлось пожить у меня. Какого-то хрена в его квартире соседи сверху допились до синих соплей и прямо в новогоднюю ночь затопили квартиру к чёртовой матери. Причём не только санузел или кухню, а вообще нахрен всё.

Глеб едва дуба не дал, несмотря на температуру пошел требовать свои кровные на ремонт, а вернулся ещё злее. К счастью бригаду удалось выловить даже в праздники, и теперь в жилище брата полным ходом идёт ремонт. К сожалению, с тех идиотов ничего стрясти не удалось, и Глеб за свои кровные оплачивал двойную таксу.

— Ты чего? — сразу замечает моё настроение.

— Ничего, — хлебаю горячий кофе и шиплю сквозь зубы, ошпарив язык.

— Да я же вижу, — издевательски хмыкает.

Тоже подходит к кофемашине. Пока он готовит себе кофе, отхожу за стол, сажусь и таращусь в окно. Телефон кладу перед собой. Звонка до сих пор нет.

— Что там наша студентка, сдала? — садится напротив.

— Еще не звонила, — стараюсь держать себя в руках.

Но Глеб тоже хмурится.

— Что-то долго её нет, тебе так не кажется?

Кажется, чёрт возьми!

— Она с друзьями должна была пойти отмечать…

Кивает. Обхватывает руками чашку. Я уже забыл о своём кофе.

— Нет, так дела не пойдет. — через пару минут резко поднимается. — Погоди.

Почти бегом выходит. Провожаю его удивленным взглядом. Потом всё-таки не сдерживаюсь и сам набираю. Но телефон Аси вне зоны. И в сердце поселяется какая-то странная, гулкая тревога.

— Да, Серёг, слышу, — позади Глеб с кем-то тоже по телефону общается. — Ага, понятно. Ок! Поздравляю!

Разговор быстро заканчивается, и брат возвращается на кухню.

— У меня есть номер её одногруппника, ко мне в тренажёрку ходит. Хороший парень, — зачем-то объясняет.

Чувствую себя как на иголках.

— И что? — нетерпеливо перебиваю.

Но Глеб смотрит с пониманием.

— Ася после экзамена собиралась домой. Идти праздновать отказалась. Только Соне какой-то должна была передать конспект.

— Соне?! — паника углубляется. Резко подскакиваю из-за стола, направляюсь к входной двери.

Хватаю ключи от машины.

— Погоди. Ты куда? — останавливает брат.

— Искать Асю.

— Да погоди ты параноить. Может она с подругой в кафешке засиделись… Илья! Чего ты? Знаешь же этих девчонок…

— Нет, с ней бы не засиделась, — говорю уверенно. Хотя понятия не имею, где буду их искать. Просто чувствую, что нельзя терять время.

И Глеб каким-то образом это понимает. Молча срывает куртку с крючка, просовывает одну руку в рукав. Вторую тянет ко мне:

— Давай ключи. Я поведу. У тебя предплечье травмировано. А у меня уже нет температуры, и я никаких лекарств сегодня не употреблял.

***

До города долетаем за считанные минуты. Просто чудом при этом не попав в аварию или в очередной раз не влетев а ограждение.

На оживленных улицах приходится снизить скорость. Внимательно следить за светофорами, знаками, прохожими. Моё волнение передается Глебу. Его руки напряженно сжимают руль, время от времени он матерится сквозь стиснутые зубы. Особенно, когда приходится резко тормозить. Такое впечатление, что город до этого времени спал. И вот сейчас решил выгнать на улицу все машины и людей вместе с ними. Вот какого нахрен чёрта эта бабушка-божий одуванчик так упрямо спешит через пешеходный переход на мигающий зеленый? Неужели эти пару секунд как-то повлияют на её жизнь?!

Стоим, ждём пока она уверенным медленным шагом пересечет улицу, не глядя на уже горящий ярким светом красный. Кто-то нетерпеливый позади даже сигналить начинает. А бабулька с непроницаемым выражением лица чешет вперёд, везя поскрипывающую повозку с клетчатой сумкой. Наконец, уже практически у самого бордюра, поворачивается к нервозному водителю красной Хонды и неожиданно показывает средний палец. Сигнал обрывается. А старуха продолжает дальше свое движение. Неспешно и исподволь. Как будто доброго утра пожелала.

— Вот тебе и одуванчик, — бросает на меня косой взгляд Глеб, и газует, как только она оказывается на тротуаре.

К Асиному универу подлетаем за несколько минут. А дальше полная растерянность. Куда бежать, у кого спрашивать? Мозг ещё не загрузил новую задачу. Только-только с предыдущей справился.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​Обвожу внимательным взглядом двор. Вдруг она здесь. А телефон… Могла выключить, чтобы на экзамене не мешал. А потом включить забыла… но знакомой шапки с огромным помпоном нигде не видно.

— Я в аудиторию, может ещё экзамен не закончился, — нервно кидаю Глебу.

— Тогда я тут расспрошу, — кивает, вглядываясь в одиночные группки студентов, тусующихся на лавочках возле корпуса.

Киваю и поднимаюсь на крыльцо. Пробиваюсь мимо толкающуюся на пороге молодёжь, и уже в фойе спрашиваю у какого-то пацана где искать аудитории.

Экзамен, к счастью, ещё продолжается. Но под дверью только пара тройка замученных однокурсников Аси. Некоторые зубрят, кто-то живо обсуждает вопросы, делится впечатлениями и правильными ответами, а кто-то и слёзы размазывает по лицу.

Соню замечаю сразу. Стоит чуть дальше от остальных. Не повторяет, не волнуется. Девчонка на удивление спокойная, даже какая-то апатичная. Замечает меня только когда становлюсь почти вплотную, и поднимает голову.

— О! — ярко накрашенные губы округляются в изумлении. — Привет… — моргает пышными ресницами.

Узнаёт сразу, даже представляться не приходится.

— Где Ася? — сразу перехожу к делу. С первого взгляда понятно, что эта девка из себя представляет и что от таких хорошим девочкам, как моя Ася, надо держаться от неё как можно дальше.

Кривится.

— Я ей не нянька. Откуда мне знать?

— Ты просила у нее конспект!

Фыркает.

— Ты видишь у меня тетрадь? — разводит руками, отчего полупрозрачный свитер с глубоким вырезом откровенно натягивается на груди. — Я хотела попросить. А она свалила. Бросила меня здесь одну. Теперь мне точно на пересдачу придётся идти. Даже списать неоткуда.

Смотрю на неё, в её равнодушный потухший взгляд, и понять не могу, как Ася могла с ней общаться, дружить. У Сони же на лице написано — собственная выгода превыше всего. Однако вижу — не врёт.

— А Артём твой где?

— Тебе он зачем? Опять нападёшь на беззащитного? Скажи спасибо, что я полицию не вызвала. За нападение. И мы побои снимать не пошли, — сжимает губы.

— Это вы скажите спасибо, что Ася уговорила меня не вызывать ментов. А то бы сидеть твоему мудозвону за попытку изнасилования на нарах. Знаешь, что там делают с ублюдками, отбывающими срок по этой статье?

Криво улыбается, задирая старательно нарисованную бровь.

— Да нужна эта серая мышь Артёму, когда у него есть я. Солгала тебе твоя, Ася. Наверняка ещё сама на него и вешалась. Или, — закусывает губу, смотрит лукаво из-под ресниц. — Или они за нашими спинами шуры-муры крутят. Я бы позвонила Артёму, но телефон потеряла. Нет у меня, — пожимает плечами. Тёма мне айфон обещал купить — мечтательно щурится. — Ты Аське тоже купишь?

Медленно осматривает меня с ног до головы, отмечая одежду, часы на руке, обувь.

— Слушай. А может ну их. Кувыркаются, видимо, где-то. Я уверена. Знаешь, тихони и не на такое способны. Ася же только корчит из себя святошу. А на вечеринке на Артёма и Пашу вешалась, как последняя шалава. А потом они в комнате закрылись. Втроём…

От злости сжимаю руки в кулаки. Женщин не бью, но эта стерва выводит так, что еле сдерживаюсь.

Придвигается ближе.

— Давай им отомстим, — проводит ладонью по моей груди.

Резко скидываю с себя её руку.

— Закрой рот! — рявкаю. Всё нахрен, выдержка кончилась. — Не надо всех по себе судить.

Обиженно надувает губы.

— Ты знаешь, а мне даже жаль тебя… — снова откидывается на стенку, складывает руки на груди.

— Себя пожалей!

— Себя в первую очередь.

Стискиваю зубы так, что кажется скоро крошиться начнут.

— Так где Ася?

— Не знаю! — выкрикивает в лицо с явным удовольствием.

— Калинина! Иди! Уже все сдали! — зовет её высокая, темноволосая девушка в очках.

Соня вздыхает, становится ровно и в последний раз бросает на меня злобный взгляд.

— Запомни мои слова, они там развлекаются, рога тебе наставляют. А ты тут бегаешь как последний идиот.

Кажется, всё-таки слышу хруст.

— Запомни мои слова. Если твой ублюдок что-то с ней сделал, клянусь, я его голыми руками порву.

Фыркает недоверчиво. Но я вижу страх в её глазах.

— Калинина! — снова окликает девушка. И Соня спешит к аудитории.

Оставшись один снова набираю Асю, даже не надеясь на ответ.

Во дворе уже ждёт Глеб, ходит нервозно.

— Наконец-то, — сразу ко мне подлетает. Я прячу телефон в карман. Ася не ответила, ожидаемо. Соне я, естественно, не поверил. Но то, что она может быть с Артёмом встревожило не на шутку. — Я тут у девчонок спросил. Кажется, видели Артёма. С Асей, — подтверждает мои тревоги. — Он вёл её к машине. Сказал, что от волнения стало плохо. Девчонки скорую предложили вызвать, но пацан этот сказал, что будет быстрее, если он сам её довезёт. До больницы здесь две минуты ехать. Машину его не запомнили. Только то, что она тёмная. Девки, что с них возьмешь, — разводит руками.

— Девятка у него, — тутже вспоминаю первую встречу. — Действительно тёмная.

Я тогда цвет тоже не смог разглядеть. Видимо, не чёрная. Серая, возможно мокрый асфальт.

— Они отъехали минут десять назад. Как раз в направлении десятой больнички.

Искать машину в городе, как иголку в стоге сена. Но мы всё равно запрыгиваем в кроссовер, я завожу мотор и выруливаю на трассу. Как-то по привычке незаметно сам оказываюсь за рулём. О ноющем предплечье даже не думаю. Вообще ни о чём нахрен не думаю. Просто сосредотачиваюсь на дороге.

Ещё несколько минут назад мы ехали по этой же трассе в город. А сейчас возвращаемся в коттеджный городок. И, кажется, я догадываюсь, куда направляется машина Артёма.

Поток автомобилей редеет. Ещё послепраздничные дни, не у всех они рабочие. Внутренности стягивает тугим узлом, когда взгляд мельком выхватывает тёмные машины в потоке. Но все не те, или цвет, или марка не сходятся.

Снег густеет. Дворники работают как заведенные, угол обзора становится уже. Я психую. Вдавливаю педаль газа в пол до максимума, сливаю оплётку руля до побелевших костяшек. Если бы не Глеб, который время от времени меня одёргивает, машина снова была бы в кювете.

Эту автозаправку на дороге, небольшую, неприметную, которая кажется была здесь ещё со времен союза почти проезжаем. Снег лупит, как ненормальный, неудивительно, что не обращаю на неё внимание. Но вдруг чувствую, как что-то дёргает внутри, прямо где солнечное сплетение. И словно наяву слышу голос той самой цыганки из ресторана.

"судьбу свою найдешь… Только не пройди мимо…"

Взгляд цепляется за тёмный бок девятки, прислонившейся у колонки.

Выворачиваю резко руль, изо всех сил торможу. Глеб в последний момент успевает вцепиться в ручку двери.

— Ты чё творишь?! Совсем головой поехал?! — выпаливает.

— Это он, — киваю на машину, отстёгивая ремень безопасности.

Выбегаю из машины, бросаюсь к девятке. Снег налип на стекло. Смахиваю его рукой, даже не чувствуя холода. Самый настоящий мороз посылается в сердце, когда заглядываю внутрь. Водителя нет, но она там. Я вижу, как темноволосая голова безвольно склонилась на подголовник. Глаза закрыты и грудь едва подрагивает в неровном дыхании. Кожа бледная, словно бумажная, ни одной краски. И губы, всегда яркие, теперь почти синие, бескровные.

Сука! Он её опять чем-то накачал!

Дёргаю дверцу, даже не надеюсь что откроются. Просто на удачу. Не сдержавшись, пинаю ногой бок автомобиля. Рядом почесывает затылок Глеб.

— Ася! Ася! — стучу по стеклу. Но она не слышит.

Вдруг открываются двери небольшого магазина. Оттуда выходит Артём, роется в пакете, пока нас не замечая. И я уже не могу себя контролировать. Подлетаю к этому ублюдку и выбиваю пакет из рук, хватаю за грудки.

— Ах ты сука!

На большее просто не хватает слов. Чувствую на плече ладонь Глеба и раздраженно дергаюсь, сбрасывая её.

— Отпусти, сумасшедший! — хрипит. — Тебя мой батя за нападение…

— Твой батя сначала пусть отмажет тебя за похищение человека. И за изнасилование. Ася же не одна была, гнида!

— Она сама со мной пошла, придурок.

— Врёшь, сука! — шиплю, встряхивая его так, что голова на тоненькие шее болтается будто кукольная.

Из дверей магазина вылетает продавец.

— Я сейчас полицию вызову! — испуганно вопит тонким от страха голосом.

— Вызывайте! — рычу.

— Он напал на меня, — скулит Артём. — Его девушка бросила. Попросила меня спасти её. Вы же видите, что он сумасшедший. Помогите!

Врёт и не краснеет, тварь! Строит из себя невинного спасителя.

Продавец ведётся, как маленький, шагает ко мне. Но дорогу ему перегораживает Глеб.

— Уважаемый, всё было совсем не так, — мягко начинает младший брат. Уговаривать и убеждать он умеет в отличие от меня. Продавец сразу начинает колебаться.

— Да, они же головорезы, посмотрите! — синеет у меня в руках Артём, и я немного ослабляю хватку.

Продавец сбит с толку. Но я вижу, что он сочувствует этому ублюдку.

— А у девушки поинтересоваться не хотите? — задаю резонный вопрос.

Наконец в глазах продавца проскальзывает проблеск подозрения.

— Боится она его. Пойдёт с ним, если увидит, — дёргается Артём. Просительно смотрит на продавца. И столько искренности в его взгляде, что если бы не знал о его гнилой натуры, в ту же секунду бы поверил. — А пока она в безопасности.

— Вы полицию хотели вызвать. Вызывайте! — советует Глеб.

— Она испугается полиции. Он на неё надавит. Разве не знаете, как жертвы защищают своих мучителей, — в глазах самый настоящий страх. Тут ему уже не надо имитировать. Он действительно меня боится. И ментов. И огласки. Только храбрится, потому что понимает — отступать некуда.

Перед глазами белеет от злости. Но Артёма приходится отпустить.

— Тебе это с рук не сойдет. Я действительно заявлю на тебя в ментовку. Неужели не понимаешь, что похищение человека карается законом? — шепчу, так, чтобы слышал только он. — Тебя видели с Асей. Все знали, как она к тебе относилась. У меня есть запись на регистраторе, какая она после того случая с тобой была. Синяки, разодранная одежда… Включи уже голову! На тебя хотя бы похищение не повесят! Не копай себе могилу еще глубже!

— Это ты себе копаешь, — маска невинной жертвы слетает молниеносно. — Мой батя…

— Да что ты заладил про батю! Будь мужиком, прекрати прятаться за отцовские ноги! Твой батя… Я знаю кто твой батя. Как думаешь, как на его репутации отразится эта твоя выходка?

Сжимает губы, молчит, будто воды в рот набрал. Лишь стреляет чёрными глазами. Не отступит…

— Вызывайте полицию, — говорю продавцу, не отводя взгляда от этой твари.

— Не надо, прошу. Меня не жалеете, девушку хотя бы пожалейте, — натурально всхлипывает. — Они же уголовники. Что им полиция сделает? Ася пойдёт с ним, а в следующий раз он её убьёт.

— Ах ты сука! — не сдерживаюсь, снова хватаю его за грудки.

— Вызывайте. Они же поубивают друг друга, — рявкает Глеб и сам набирает что-то в телефоне, пока продавец колеблется.