Глава 26

Глава 26

После длительных новогодних каникул стены универа кажутся какими-то чужими. Непривычными. Шум в коридоре, пока мы сидим и ждём начала экзамена просто оглушает…

Кто-то хором повторяет билеты, кто-то бурно рассказывает об уже сданном экзамене. Нескольких из наших уже отправили на пересдачу, но они не унывают и активно поддерживают очередных жертв. Мы договорились вместе пойти отпраздновать после сдачи самого тяжёлого экзамена.

Я стою у стенки и пытаюсь повторить конспект. А ещё тревожно оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, не появилась ли Соня. Но её пока нет. И я нервно поправляю воротник свитера, с тревогой поглядывая на дверь аудитории.

Вообще ситуация не трагическая. Ещё даже половина потока не зашла. Но всё равно переживаю. И едва не силой заставляю себя уставиться в конспект.

— Перед смертью не надышишься, Снегирёва, — вдруг слышу рядом её голос.

Как всегда, стоит только отвернуться, как она тут как тут.

— Соня! — выдыхаю облегчённо. Быстро обегаю взглядом хрупкую фигуру. Как будто нормально выглядит, и не скажешь, что лежала в больнице с сотрясением. — Пришла!

Пожимает плечами.

— Куда же я денусь? Это моя предпоследняя сессия.

— Как предпоследнее? — смотрю на неё растерянно. — Не пойдёшь в магистратуру? Ты же собиралась…

— Не пойду. Бакалавра хватит.

Присаживается возле меня. Вздыхает.

— Почему?

— Я сама виновата, Ася, — подперев щёку кулаком, немигающим взглядом смотрит в белоснежную дверь напротив.

— Да что же случилось? Твои родители так хотели, чтобы ты имела этот диплом.

— Передумали. Деньги, которые откладывались на учебу пришлось потратить.

Молчу. Даже не знаю, что сказать. Есть вариант, чтобы деканат перевёл с платного на государственный. Но не для Сони. Её успешность этого не позволит.

— Ась, я ошиблась, — вдруг начинает. — Моя вина. Я не платила за обучение последние два семестра. Лгала родителям и тратила деньги, которые они давали. Теперь всё выяснилось. Транзакции недействительны. Копии квитанций, которые я подделала, вылезли боком. Меня чуть не выгнали, но, поскольку осталось только семестр доучиться, смиловались. Долг я отдала. Но дальше оплачивать не из чего, — разводит руками. — Так что, это предпоследняя сессия. А дальше в наш Мухосранск, если не зацеплюсь здесь.

— И зацепиться ты решила за Артёма, — поджимаю губы.

Снова пожимает плечами.

— Не всем рыцари на белом коне достаются, — бросает косой взгляд из-под нарощеных ресниц.

— Сонь, он бьёт тебя? Знаю, что бьет! — игнорирую ехидный выпад. Сейчас совсем не до этого.

— Так многие живут, Ася. Зато потом извиняется. Подарки… и всё остальное. Он шанс на мою жизнь здесь. А что лучше в нашу дыру?

— Лучше! — отвечаю с возмущением. — Да, Соня, лучше!

Окидывает меня пренебрежительным, злым взглядом.

— Тебе легко судить. Отхватила себе шикарного мужика, можно и белое пальто носить. А я не такая, Ася. И мужика у меня шикарного нет. Есть только Артём.

Даже не представляю, что на это можно ответить. Чувствую, что все мои доводы будут разбиваться о глухую оборону. И так больно от того, что ничем не могу ей помочь. Потому, что невозможно спасти человека, который сам этого не хочет, который не желает быть спасённым.

— Снегирёва, давай бегом, — машет рукой староста, сообщая, что пришла моя очередь заходить в аудиторию.

Поднимаюсь на ноги, бросаю в рюкзак конспект.

— Удачи, — говорит Соня, уставившись невидящим взглядом в стену напротив.

— Спасибо, — бормочу, бросая на неё грустный взгляд. Не уверена, что она услышала мои слова. Подруга сейчас напоминает живую куклу, стеклянные глаза, безэмоциональное лицо… И виноват в этом Артём.

С тяжёлым сердцем иду на сдачу. Впервые не волнуюсь за оценку. Рука почти не дрожит, когда вытаскиваю билет. Прилагаю невероятные усилия, чтобы на некоторое время забыть о Соне, и сосредоточиться на фотосинтезе. Ещё и световая фаза попалась, чёрт бы её побрал. Терпеть не могу эту тему.

Пятнадцать минут в моей голове царят пути перемещения электронов в хлоропластах, пятнадцать минут я снова та самая заучка Ася. И благодаря этим пятнадцати минутам я всё-таки получаю свою пятёрку, хоть и выгрызаю её зубами. Профессор решил помучить напоследок дополнительным вопросом. Если бы не посещала лекции и консультации, ни за что бы не ответила. В книге этого не было.

А когда выхожу из аудитории, Сони уже нет. Куда делась, непонятно. На экзамен она не заходила….

"Может в деканат пошла?", — мысленно решаю, вспомнив о её проблемах.

Ещё некоторое время стою под аудиторией, жду вдруг она появится, переговариваюсь с одногруппниками. В конце концов, даже позволяю Сергею выклянчить у меня конспект. Счастливый одногруппник запихивает его под свитер и уже более уверенно шагает на сдачу.

— Попробуй только не вернуть! — успеваю крикнуть ему в спину, перед тем, как он исчезнет в аудитории.

И неожиданно понимаю, что хочу домой. Невероятно хочу. На самом деле я ещё собиралась идти праздновать со всеми, а теперь желание пропало. Чёрт с ним, с тем конспектом. Конечно, стоило бы Сергея дождаться и забрать, иначе потом не вернёт, забудет. Но у меня просто нет на это сил.

Вытаскиваю телефон, чтобы вызвать машину. Илья строго приказал возвращаться обратно только на такси. И тут, как ни странно, перечить не хочу. В выборе мёрзнуть на автостанции или ехать в комфортном салоне, салон одерживает победу с впечатляющим счётом. Но набрать номер так и не успеваю, неожиданно замечаю сообщение в мессенджере.

"Ась, одолжи конспект. Без него я не сдам", — приходит от Сони.

Удивлённое оглядываюсь по сторонам. Где же она, почему пишет, а не сказала, когда мы виделись?

"Я его Смирнову отдала", — поспешно набираю. "А ты где?"

"На улице. В нашем месте…"

Мы ещё с первого курса облюбовали уютный уголок между стеной и лестницей крыльца. Закрытый почти со всех сторон, он прекрасно защищал от любознательных глаз и позволял поговорить даже во дворе.

"В коридоре душно. Можешь подождать Серёгу и принести мне сюда?" — долетает остальная часть сообщения.

Пожимаю плечами. Быстро набираю "ладно".

Смирнов появляется через полчаса. Измученный, но счастливый.

— Тройка с двумя минусами, сказал Терехин, — хвастается мне. — Но если бы не твоя тетрадь, фиг бы я сдал. Так что с меня шоколадка. Или кофе. Спасибо, Снегирёва.

— Забудь, — машу рукой.

Быстро считаю, сколько людей осталось топтаться под аудиторией, накидывая куртку и шапку. По дороге вызываю такси. Решаю отдать тетради, и сразу домой. Но когда выбегаю из корпуса и заворачиваю за лестницу, в ступоре застываю на месте, потому что вижу, что меня там ждет не Соня, а Артём.

— Вот мы и встретились, Асёнок. — хищно улыбается.

И хотя я сомневаюсь в том, что он может навредить мне здесь, средь бела дня, всё равно машинально отступаю назад. Морозный холод пробегает по позвоночнику и в считанные секунды пробирает до костей.

Где-то в кармане пиликает телефон. Делаю ещё один шаг назад. Такси уже прибыло.

Облегченно вздыхаю, сообщение приложения заставляет чувствовать себя увереннее. Об одном лишь сожалею, что не успела предупредить Илью о том, что вернусь раньше. Хотела сделать сюрприз, по дороге купить пирожных к чаю или тортик.

— Соня не знает, что я принесла конспект? — догадываюсь сразу.

Под кожей словно лёд расползается. И каждая клеточка тела в секунду превращается в ледышку.

— Соня даже не догадывается, что просила его у тебя, — хмыкает.

Делает шаг в мою сторону, и я тут же отхожу. Смотрю в дерзкое лицо Артёма и понимаю — он со мной играет. Как будто я для него просто интересная забава, вещь, добыча. Немного тупенькая, забавная, сопротивление которой приносит невероятное удовольствие. Так кошки играют с мышью. Прижмут, отпустят, позволят почувствовать вкус свободы и снова ловят. Почему? Потому что поражение после победы ощущается больнее. А именно эта боль и приносит таким людям, как Артём наибольшее удовольствие. А ещё чувство своей неограниченной, полной власти и безнаказанности.

— Тогда мне нечего здесь делать. Меня ждёт такси, — разворачиваюсь, делаю несколько шагов. Но меня внезапно резко перехватывают за талию.

— Не дождется тебя такси, — шепчет в ухо, заслоняя лицо какой-то тряпкой. Она воняет чем-то неприятным, отвратительным. От этого кружится голова.

— Ты поплатишься, Ася. Поплатишься за всё! — продолжает хрипло шептать. — Сама меня заставила пойти на крайние меры. Соблазняла. Демонстрировала себя со всех ракурсов, но была такой холодной. Дразнила… и не давала. А потом спуталась с каким-то дебилом, потому что у него много денег. Дура ты, Ася. У меня не меньше. Лучше бы мне продалась. А теперь я возьму даром то, за что хотел щедро заплатить.

Затаив дыхание, стараюсь не дышать. Рука настолько плотно закрывает лицо, что даже крикнуть не могу. Приходится тихо барахтаться, стараться как можно сильнее ударить локтем или пнуть ногой.

Он шумно, хрипло дышит в затылок, крепко сжимает, уворачивается, и продолжает теснее и теснее прижимать ладонь с тряпкой. Надолго меня не хватает. В груди от недостатка воздуха начинает ныть, тело дёргается в судороге. Я против воли делаю порывистый неглубокий вдох. Резкий, неприятный запах оседает гадким привкусом в горле, горечью и терпкостью. Отравленный воздух проникает в лёгкие.

Я снова стараюсь не дышать, убедить себя, что этого маленького вдоха было достаточно, чтобы утолить кислородный голод. Но тело не слушается. Следующий вдох уже глубже, до головокружения. Сознание омрачается. Как будто липкая паутина затягивает мысли. В глазах темнеет. Мои барахтанья становятся дряблыми, слабыми. Ноги и руки наливаются свинцом. Я тяжело оседаю в объятиях Артёма, чувствуя, как безвольно опускается голова и подкашиваются ноги.

Мне правда не верится, что всё это происходит со мной. Что все это на самом деле. Почти посреди университетского двора, средь бела дня. Когда здесь за стеной десяток моих одногруппников, преподаватели, работники кафедры, а чуть дальше оживленная трасса и случайные прохожие.

Вот тогда я понимаю, что Артём не просто подонок. Он самый настоящий псих. Больной на голову по самые помидоры. И одержимый.