​ Глава 25

​Глава 25

Они уходят, а я ещё несколько минут стою в оцепенении. Артём делает вид, что между нами ничего не было, но его глаза утверждают, что он помнит всё до мельчайших подробностей. И обязательно найдет способ со мной поквитаться.

А Соня, скорее всего, не знает и половины из того, что произошло в тот кошмарный вечер. Но догадывается точно. Опускает глаза. Ей стыдно. Но я не могу её винить. Ловлю себя, на том, что не испытываю к ней ни злости, ни обиды. Мне кажется, она уже сполна поплатилась за то, что верила этому уроду. И сейчас я очень хочу ей помочь, но, к сожалению, не знаю как. И это заставляет в бессильной злости сжать кулаки. Хотя, с куда большим наслаждением я бы сжала их на чьей-то шее!

Чёртов Артём явился так не вовремя и так поспешно забрал её, что я даже намекнуть не успела, что она может ко мне обратиться за поддержкой. Заверить её, что помогу, если она попросит. Постараюсь помочь…

Остаётся только надеяться, что нам удастся пересечься в университете. Послезавтра экзамен, и я во что бы то ни стало найду способ переговорить с Соней наедине.

— Палата чистая, можете заходить, — сообщает санитарка, выходя из двери и вырывает меня из тяжёлых раздумий. Жестяное ведро звонко лязгает, и женщина, перехватив швабру, словно копье, направляется в соседнюю палату.

Захожу осторожно, стараясь не поскользнуться на мокром полу. Немного шаркая кроссовками.

— Я Соню только что видела, — говорю тихо. Сажусь снова на краешек кровати. Может Илье сейчас и не до неё, но я просто не знаю о чём ещё говорить. До сих пор чувствую смущение и стыд.

— Вот как? — безэмоционально выгибает бровь.

— Девушку Артёма… — уточняю, и машинально передергиваю плечами.

Илья напрягается, садится ровнее.

— Он здесь? Приставал к тебе?

— Нет, что ты! — восклицаю поспешно. — Он бы не посмел. Думаю, ты тогда его изрядно напугал.

Илья хмурится. Но я вижу отголосок удовлетворения в его глазах. Какому мужчине не приятно, когда замечают его мужскую силу.

— Это хорошо… — кивает. — Если бы так легко было с девушками поладить. Мы кулаками бы тупо махали и всё. Кто сильнее, тот прав… по большей части. Хотя я до сих пор считаю, что на него нужно было накатать заяву. Хотя бы напугать. Безнаказанность развязывает руки, Ася. Даёт ложное представление о вседозволенности.

Смущенно ёрзаю на кровати. Понимаю, что Илья прав, просто не знаю, что ответить. Но, если Артём бьёт Соню, однозначно что-то надо сделать, по крайней мере постараться.

— Мне кажется, — колеблюсь на секунду, стоит ли говорить, но в конце концов, понимаю, что ответ лежит на поверхности. Не мы ли несколько минут назад говорили о доверии. Мне стоит учиться доверять Илье и рассказывать ему всё, что меня, беспокоит. В противном случае, у нас не будет будущего. А я хочу, чтобы оно у нас было… — Мне кажется он её бьет. — выпаливаю на одном дыхании и поджимаю губы. — Она лежит здесь же, в травматологии. У неё вся голова перебинтована. Сказала, что упала, но я ей не верю…

— Ты не можешь знать наверняка.

— Не могу. Но такие вещи… они, — нервно заправляю за ухо прядь волос. — Они чувствуются, Илья, понимаешь…

— Одни ощущения не помогут. Тем более, если твоя подруга всё отрицает.

Понимаю, что он прав. Но согласиться не могу.

— И что мне делать? Просто плюнуть на всё и наблюдать со стороны?

— Дать ей выбор. Она взрослый человек, Ася. Ты не можешь её спасать против воли.

И вроде бы понимаю в глубине души, что Илья прав, но сердце не принимает эту правду.

— Единственное, что ты можешь в этой ситуации, — в конце концов, произносит. — Это поговорить с ней ещё раз. Постараться, чтобы она тебе доверилась. Но не больше, слышишь? — хмурит брови. — То есть не бросаться её защищать. Не вступать в конфликт с этим ублюдком. Не возвращаться в квартиру в праведном желании спасти подругу. Ты меня поняла?

— Поняла. Я же не совсем глупая… — опускаю взгляд.

— Конечно. Но очень преданная и добрая, — берёт меня за руку. Впервые после того разговора, проявляет нежность.

И как-то легче становится не душе.

— О, голубки! — в палату врывается Глеб и машет фирменным пакетом из аптеки, забитым до упора какими-то коробками. — Не ждали?

— Ждали! — откидываю упавшие на лицо волосы. — Ну, что сказал врач?

— Что башка у моего брата дубовая. И можно его забирать домой. А ещё у меня для тебя, Илюха, сюрприз… — усмехнувшись, подмигивает.

На мгновение исчезает за дверью, и через секунду возвращается, вкатывая в палату инвалидную коляску.

— Новое транспортное средство. По правилам больницы должен до порога ехать в нём! — торжественно заявляет.

— Иди ты нахрен, Глеб! Я туда не сяду! — выпаливает Илья.

‌​

***

Илье всё-таки приходится сесть. И проехаться. Глеб с довольной миной толкает транспортное средство не забывая подкалывать брата. Ему определенно льстит быть за няньку для старшего.

— Считай, что я так тренируюсь, — усмехается. — Настанет день, когда ты будешь дряхлым стариком, а я ещё молодым и полным сил. Должен же кто-то присматривать за твоим бренным, дышащим на ладан тельцем.

— Ты моложе меня всего на два года, — закатывает глаза Илья.

— Но душа-то, Илюх, душа у меня молодая и бойкая, а твоя, как у старого зачерствевшего сухаря. Правда Асёк? — ищет во мне поддержку.

Я понимаю, что это у них привычное общение, поэтому даже не вмешиваюсь. Но не защитить Илью всё равно не могу.

— Нет, — улыбаюсь.

— Вот видишь, — с удивлением в глазах поглядывает на меня Илья.

— Да что там спрашивать, — отмахивается Глеб. — Она просто тебя любит. А любовь слепа. Ты может бросишь этого старикана, и обратишь внимание на более свежего молодца? — выпячивает грудь, бросая на меня лукавый взгляд.

Со стороны тележки слышится рычание.

— Перестань приставать к моей девушке!

— А ты что, боишься конкуренции? — наигранно удивляется. — Ну ещё бы. Я то самый сок. А ты компот из сухофруктов, Илюха.

— Ты когда-нибудь заткнешься? — усмехается.

— Сейчас нет. Одна очаровательная медсестричка вколола мне какой-то замечательный жаропонижающий препарат, и теперь я чувствую себя так хорошо, как никогда в жизни.

— Так может поменяемся? Похоже, это тебя ждёт кресло. И смирительная рубашка.

Последнюю фразу произносит сквозь зубы, чтобы не услышал Глеб.

— Мне кажется, вам обоим, — закатываю глаза. Глеб улыбается. Показывает мне большой палец и плюхается Илье на колени. Похоже, его это ни капли не обижает. Хорошо, что у Ильи не сломана нога…

— Только в таком виде я коляску не покачу, — заканчиваю, наблюдая милую картину, как Илья пытается спихнуть брата с колен, а тот упирается, обхватывая его за шею. Как дети, ей богу…

У нас с Ромкой более значительная разница в возрасте, и отношения совсем другие. Но я думаю, что это очень хорошо — иметь брат, практически ровесника, который к тому является твоим лучшим другом. ‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Невольно мысленно вновь возвращаюсь к Соне. Как она? Может стоило у медсестры уточнить, что с ней? Хотя я ей не родственница, мне бы вряд ли озвучили подобную информацию.

В конце концов, решаю ей позвонить, когда буду дома. Постараюсь сделать это чуть ближе к вечеру, чтобы Артём уже точно покинул территорию больницы.

Добираемся до дома на такси в считанные минуты. Отправляю обоих разболевшихся мужиков по кроватям, а сама берусь готовить суп. После новогодних вкусностей (часть из которых, кстати, до сих пор томится в холодильнике) хочется чего-то лёгкого и горячего. Тем более для Глеба, которого под вечер снова накрывает температурой… А вот Илье, у счастью, становится лучше, и он чем может, помогает мне на кухне. По крайней мере, развлекает весёлой беседой, пока я чищу и режу овощи. С одной здоровой рукой он вряд ли с этим справится.

В уютной спокойной обстановке (даже не верится, что ещё каких-то часов двенадцать назад здесь бушевали неистовые страсти) наконец моя душа успокаивается и обретает желанную гармонию. Жизнь на самом деле непостижима. Надо иногда верить сердцу, и только ему.

После обеда, который скорее уже ужин, пригревшись под боком у Ильи под мирный бубнёж телевизора, почти засыпаю. Только какая-то мысль, навязчивая, зудящая, как комариный укус, так и не даёт окончательно погрузиться в сон. Перебираю в голове всё задуманное, но не нахожу ответа.

Еду приготовила, стирку мы тоже запустили и освежили постельное бельё в гостевой, и в нашей спальне. Глеба накормила и дала жаропонижающее. Он тоже заснул. Илья своё обезболивающее выпил. Я даже билеты успела просмотреть. Завтра более основательно сяду к повторению, после завтра уже экзамен… Интересно будет ли на нем Соня…

Соня! Точно! Резко подскакиваю на кровати.

— Что случилось? — сонно спрашивает Илья. обезболивающие имеют легкий седативный эффект. И он тоже уже успел задремать.

— Ничего, спи, — шепчу и убавляю звук на телевизоре. — Сейчас приду. Позвоню подруге.

— Хорошо. Только возвращайся быстрее, — бормочет. Переворачивается на бок и снова засыпает.

Тихонько выхожу в коридор. И уж там набираю Соню.

На том конце долго не берут трубку, гудки раздаются и раздаются, с противным протяжным гулом. А, когда, наконец, отвечают, я чуть не теряю сознание от страха.

— Ася? — слышу удивленный голос Артёма. — Ты что-то хотела?

Горло сжимается от паники. Чувствую, как на лбу выступает пот. На какое-то мгновение совсем другие слова звучат в голове.

"Мы здесь с тобой одни… Ты такая соблазнительно невинная…", — словно наяву слышу тихий насмешливый голос. И отвратительные руки-пауки ползут по моему телу. Внутренности скручивает от ужаса. И если бы не искреннее волнение за подругу, в ту же секунду скинула бы звонок.

— Да, — выдавливаю хриплю. — Где Соня?

— А зачем она тебе?

Сердце стучит от страха, как сумасшедшее.

— Уточнить хотела, во сколько у нас экзамен послезавтра. И аудиторию, — нагло вру, подавляя в себе панику.

— Она забыла телефон дома, — резко отвечает и неожиданно скидывает звонок.

"Не может быть, чтобы забыла!", — искренне удивляюсь, ещё несколько секунд слушая тишину в трубке. Соня никогда с ним не расстаётся. У неё довольно прокачанная страницу в социальных сетях, и она пишет там чуть ли не по десять постов в день, освещая чуть ли не все подробности своей жизни. А тут забыла…

Не нравится мне это…​