Глава 13

Глава 13 Марина Поспала я не много. Спина жутко затекла, но я стоически не выпускаю руку Гордея. На часах шесть утра и в палату входит врач, который оперировал его. Сажусь в кресле и начинаю крутить головой, разминая. Гордей медленно просыпается. – Как мой пациент? – весело говорит он, даже слишком весело…, наверное, уже отметили наступающий Новый год перед концом смены. Гордей слегка кивает в ответ и шевелит корпусом. На его лице сразу появляется гримаса боли. – Ну, что вы! – доктор торопится к нему, прикладывая руки к животу. – Вам несколько дней вообще стоит свести к минимуму все движения. – Хотите сказать, что не отпустите на Новый год? – хрипит Гордей. Я сильнее сжимаю руку. – Конечно нет. У нас тоже весело. – улыбается врач и начинает аккуратно ощупывать живот. Выхожу в коридор, пока доктор занялся Гордеем. Мне срочно нужно в санитарную комнату! Девушка на посту, оценив мою пингвинью походку, подсказывает направление. По пути, чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. Ускоряюсь. Хоть бы добежать… врываюсь в комнату и сразу к унитазу. Мой мочевой пузырь счастлив, а вот желудок еще нет. Подхожу к раковине, брызги холодной воды освежают. Нужно поесть, иначе желудок сам себя переварит. Еще волнение и стресс. Организм истощен. Что-то через чур. В теле легкая ломота, как от простуды. Чувство тошноты не отпускает. Вываливаюсь в коридор, закрывая дверь. – С вами все в порядке? – подходит медсестра, которая показывала направление. – Не знаю, как-то не очень. – говорю правду. Два последних дня я в постоянном стрессе. – Может доктору сказать, все равно вы здесь. – девушка дружелюбно улыбается. – Думаете? – удивляюсь ее доброте, мир полон контрастов. – Спасибо, я так и сделаю. – Давайте лучше провожу, он в ординаторской сейчас. А почему вы в тапках? – обращает внимание на мои ноги. – Ой, – тоже опускаю взгляд, – я забыла про них. – смеюсь и она подхватывает. – Постучите, он там. – разворачивается и спешит к посту, где трезвонит телефон. Стучу в дверь и раздаётся громкое: «Входите!» – Здравствуйте. – говорю, сидящему за столом мужчине. Он сосредоточенно изучает истории болезни. – Здравствуйте, вы кто? – не отрывается от бумаг. – Супруга Уздалева. – Ножевое ранение. – кивает сам себе. – Его сейчас осматривает Викентий Николаевич. – Да, но я хотела о себе спросить. – Так, – он отвлекается от дел и приспускает очки, пробегая глазами с ног до головы, – с вами что? – Наверное стресс. Я плохо себя чувствую. То трясет, то тошнит. Я не спала нормально. В общем не понимаю свой организм. Странно себя ведет. – Давайте я давление померю и анализы сдадим. Вы же задержитесь у нас? – Конечно! Я буду с мужем. – Вот и посмотрим, что с вами. Я сажусь за стол и доктор – Станислав Михайлович, меряет мое давние. – Понижено. После анализов будет яснее. Идите, – выписывает направление, – на первый этаж. Там лаборатория. – Спасибо. – киваю и шатко поднимаюсь. – Вам бы поесть не мешало. – добавляет он. Захожу в палату, доктора уже нет, Гордей смотрит ясными глазами. – Привет. – сажусь на край кровати. – Привет. – его голос стал сильнее. – Марина, скажи, почему ты бросила меня? – его взгляд ровный и холодный. – Я боюсь разбитого сердца. Это сложно, но я готова признать себя полной дурой. А ведь мне давали совет. – Неужели я тебя обидел? – Нет. – мотаю головой. – Наоборот. Все было слишком хорошо, как в сказке. – Вас женщин не поймешь. Ничего не делаешь – плохо, все делаешь – тоже плохо. – Гордей, – смеюсь с него. – не дуйся на меня. Я испугалась, что ты выгонишь меня после подписания договора. Решила уйти первой. Но вечером я совсем затосковала по тебе, что решила позвонить и вернуться. – Глупышка. – он нежно смотрит, и я таю. – Кстати, ты в тапках. – начинает смеяться, но тут же скручивается от боли. – Быстро выскочила от Тани. Торопилась… – Так ты у подруги пряталась? – Да, – опускаю глаза, – прости меня. Это было глупо. – Я же говорю – глупышка. Костя все больницы и морги обзвонил. – Да?! – ой, как стыдно. – И у отца твоего был, сама теперь объясняйся с ним. – снова пытается смеяться через боль. – Не смейся! – строго прерываю эти мучения. – А то лопнешь, в прямом смысле. – Хорошо, буду стараться. Смотрю на тапочки, в желудке пусто. Как раз в этот момент в палату входит женщина с подносом. – Завтрак! – орет, как будто мы в трех километрах от нее. Быстро подхожу к ней и забираю еду, в открытой двери. Мимо палаты идет наш доктор Викентий Николаевич, одетый и довольный – уходит домой, праздновать Новый год. – С Наступающим! – говорит он. – Но у вас вместо оливье – бульон. Всего хорошего! – До свидания и с наступающим! – отвечаю и закрываю дверь. – Да уж, Гордей, я тебе не завидую. – Что там? – тянет носом. – Куриный бульон. – Вкуснятина. – притворно улыбается. – Марина, сделай перерыв, я и сам справлюсь. А тебе надо поесть и переодеться. Мм? Смотрю на него… не хочу уходить. Только лечь на соседнюю койку не вариант. – Хорошо. – ставлю поднос на стол и поднимаю пультом кровать. – Я быстро! А ты все выпей. – Я позвоню Косте. Как ты поедешь в тапочках? – ухмыляется. Аккуратно целую его и выхожу из палаты. Неизвестными путями пытаюсь выйти из больницы. И почему эти здания всегда такие сложные?! Кое-как, по редким указателям, выхожу в центральный зал. Прячу халат в сумку, чтобы не отдавать и быстрее вернуться к Гордею. Если найду его в этих катакомбах… Костя стоит у крыльца, спрятав уши в воротник пальто. – Здравствуйте! – кричу ему в спину. Он сразу оборачивается. На лице усталость и волнение. – Привет, как он? – указывает жестом направление к машине. – Хорошо. Физически не очень, но стабильно. Разве вы не разговаривали? – Он не чего не рассказал. Такой уж. Все хорошо и точка. Подходим к серому седану, Костя открывает мне дверь. Ног не чувствую, отмерзли напрочь. Он врубает печку на всю, направляя в ноги. Мы заезжаем к Тане, я оставляла у нее свою единственную сумку, потом домой. Большой и пустой дом встречает меня жалобным скрипом ворот. Я вернулась… Костя заходит вслед за мной внутрь. Отправляю его в кухню, делать нам кофе и бутерброды. Хотя, не знаю, как буду есть. Желудок крутит постоянно. Поднимаюсь и тянусь в душ. Тело просит чистоты. Приведя себя в порядок, осматриваю гардеробную. Я должна быть красивой для Гордея, но, и чтобы удобно было сидеть там. На глаза попадается трикотажный брючный костюм зеленого цвета. Я его брала, на случай активной прогулки. То, что надо! Хороша, только живот начинает еще сильнее скручивать. Быстренько спускаюсь, и, через гостиную, семеню ногами в кухню. Нос дразнят ароматы простых жареных яиц и кофе. Костя забавно смотрится в фартуке. Он деловито расставляет тарелки на кухонном острове. – Боже, какие ароматы! – захожу к нему. – Решил с пользой занять время. Садись, все готово. – Я голодная как волк! Набрасываюсь на еду, поглощая все как мясорубка. Желудок приятно наполняется и довольно урчит. Только не все так хорошо, как кажется. Живот резко скручивает, и я пулей бросаюсь к мусорному ведру. Вот и поела… – Марина. – ошарашено проговаривает Костя. Сажусь на пол, взяв полотенце. Какого лешего?! – Что с тобой? – Костя откладывает вилку, аппетит пропал. Не удивительно… – Не знаю. Просто нездоровится как-то. Похоже, что мне тоже нужен бульон. – начинаю смеяться. По дороге в больницу, Костя останавливается у булочной. Маленький павильон, набитый сладостями. Столь приятные ароматы раньше, вызывают у меня отвращение сейчас. Резко открываю дверь, выбегая на улицу. Приятный продавец в шоке открывает рот, и закрывает обратно. Чтобы хоть кому-то не нравился запах сладкой свежей выпечки… – Да что с тобой?! – сзади появляется Костя. – Отвези меня к Гордею. – пытаюсь отдышаться от накатившей тошноты. Садимся в машину молча. Костя боязливо косится на меня. – Да не переживай ты! Я не собираюсь марать твой салон. – хохочу с него. Бедный парень, места себе не находит, и смотрит больше на меня, чем на дорогу. – Вперед смотри, Костя! В больнице толкотня, идут часы приема и посещений. Достаю халат и проникаю внутрь. Столько разных лиц, разных эмоций вокруг. В такой-то праздник. Вспомнить бы только дорогу… Этот Новый год по-настоящему чудесный. Дед Мороз выполнил все мои желания и сверх того! Разве это возможно? Не знаю, но моя реальность поменялась неотвратимо. И да, я счастлива. Желания пока не буду загадывать. Иду по коридору и смеюсь себе под нос. – Марина Александровна! – впереди идет Станислав Михайлович. Машу ему, в руках замечаю листок бумаги. Подходим друг к другу, он слегка улыбается. – У вас мои анализы? – разгадываю его мимику. – Совершенно точно. И… – Марина! – низкий раскатистый голос прокатился по нам шаром. Мы синхронно разворачиваемся и лицезрим огромного мужчину – Богдана Игоревича. Размашистой походкой он надвигается на меня как туча. Доктор сует мне листок и кидается на амбразуру. – Мужчина, вы в больнице! – говорит строго, но не громко. К удивлению Богдан Игоревич смущается и извиняется, переходя на шепот. Отвесив врачу поклон, он снова идет ко мне. Здоровый мужик, на две головы выше меня. Становится страшно. – Марина, я так разочарован. – шепчет тихим басом. В его глазах злость и обида. – Почему?! Не понимаю! – Я искренне не догоняю, что случилось. – Объясните мне немедленно. – злюсь, топая ногой. Богдан удивленно поглядывает на меня, брови медленно ползут вверх, пока я требовательно сверлю его взглядом. – Где Гордей? Пойдем в палате поговорим. Иду впереди, то и дело озираясь. Дверь палаты приоткрыта, легонько толкаю ее. Гордей спокойно лежит и смотрит всякую новогоднюю ерунду по телевизору. Увидев нас двоих, он заметно напрягся. Скулы заиграли – терпит боль. – Богдан Игоревич? – Навестить тебя пришел. Иду к Гордею и сажусь в кресло. Наши руки сразу переплетаются. Богдан молча наблюдает. – Я в курсе, что ты меня обманул. Хочу разорвать договор. – на меня он не смотрит, уставившись на Гордея. – Ты можешь хоть что-то ответить? – начинает кипятиться. – Нет, не буду. Это правда. Изначально, я так и задумал. Это была всего лишь задумка. – Гордей посмотрел на меня нежно и глубоко в душу. – Но я встретил ее и решил все провернуть. Убить двух зайцев, так сказать. Заполучить Марину и вас. И не жалею. – поворачивается к Богдану Игоревичу. – У меня прекрасная супруга и этот Новый год мы отметим вместе, пусть и в больнице. Смотрю на лицо инвестора и вижу сплошное недоверие. Живот от нервов опять начинает крутить. Я встаю с кресла и начинаю ходить назад и вперед. – Мы любим друг друга. Неужели это не видно? – обвожу руками палату. – Марина, я вижу. – грустно отвечает. – Но предательство не потерплю. – Какое предательство! – нервишки начинают танцевать рок-н-рол. – Вы только заключили договор! Брак был по большей части для меня, ну и вам перепало. От жара, нахлынувшего на меня внезапно, в носу начинают хлюпать сопли. Лезу в карман трикотажных брюк за платком, но вместо него достаю справку. На глаза попадается одна единственная фраза: диагноз – беременность две недели. Что?! В глазах резко темнеет, голова кружится в водовороте всех событий. – Марина! – Как в тумане слышу голос Гордея. Открываю глаза из-за шума. Я сижу в кресле, Гордей с кровати встревоженно разглядывает меня, а врач перебинтовывает его. Красные бинты лежат в контейнере. – Что случилось? – подскакиваю, но тяжела я рука ложиться мне на плечо. Оборачиваюсь, надо мной нависает Богдан и улыбается. Вспоминаю о справке и резко разворачиваюсь к Гордею. Уже знает? Богдан Игоревич выходит в центр палаты и говорит: – Договор в силе. Гордей, – кивает ему, – поздравляю! Поправляйся, у тебя много работы. – хохочет, отдает мне справку и выходит из палаты. Гордей умоляюще на меня смотрит. – Пожалуйста, скажи мне, что происходит? – Скажите человеку, – поддакивает доктор, он почти закончил менять повязку, – у него швы немного разошлись из-за вашего падения в обморок. Но не беспокойтесь! – сразу вскидывается, глядя на меня. – Вам нельзя волноваться. Зайдите потом ко мне. Станислав Михайлович оставляет нас наедине. – Скажи мне. – уже громче просит Гордей. Смотрю на справку, в горле пересохло. Тянусь к стакану с водой и делаю глоток. – Мы беременны, Гордей, с Новым годом. – смотрю ему в глаза, наблюдая реакцию. Я еще свою не поняла до конца, но, как отреагирует он, важнее. Гордей снова пытается встать, забыв о ране. Глаза сильно расширяются, брови ползут вверх. Я молчу, сжимая справку в руке. – Марина, это самое лучшее, что ты могла подарить мне. – у Гордея наворачиваются слезы, говоря эти слова. Он неловко их прячет. Бросаюсь к нему на шею и горячо целую, пробуя на вкус скупые мужские слезы счастья. Под бой курантов, мы чокаемся стаканами с водой, глядя в любимые глаза друг друга. За окном гремит салют. В голове проносится воспоминание того фейерверка на крыше. Вокруг нас витало волшебство, которое свело нас вместе. Одну руку кладу на плечо Гордея, вторую на живот. Спасибо, Дедушка Мороз! Конец