Глава 12

Лежу.

Лежу, философски рассматривая потолок. Ручки на груди сложила. Взгляд отрешенный. На лице безмятежность.

А идиотизм ситуации прогрессирует.

— Проверь еще раз. Это точно не может быть ошибкой? — требовательно мучил доктора феникс.

Давно уже мучает. Доктор уже и сам был не рад, что сообщил такую радостную весть. И феникс его уже порядком достал. Желание послать некоторых неверующих было написано у него на лице большими буквами.

Но Арсаю было на это наплевать. Ему нужно было точно-точно-точно!

— Нет, ты все-таки еще раз проведи проверку, — попросил-потребовал Арсай у доктора.

— Я, конечно, могу ее еще раз провести. Но результат будет прежним. Или ты надеешься, что беременность за пару минут пройдет? — насмешливо спросил у него врач.

Кивнула. Да, такое за пару минут не проходит. Продолжаю любоваться потолком. Уже два часа любуюсь. А еще я за эти два часа поняла, что наглость не самая отличительная черта фениксов. Вовсе нет.

Упрямство. Вот это их кредо.

А еще доведение до белого каления.

— Проверь, — с нажимом произнес Арсай.

Каарс тяжело вздохнув, пошел проверять.

— Эниа, вытяните руки, пожалуйста, вдоль тела, — произнес привычное доктор.

Привычно же расположила руки вдоль тела. Доктор привычно вытянул руки надо мной, водя ими возле моего живота. Минута. И доктор развернулся к фениксу, опуская руки:

— Беременна.

Звучит как приговор.

У феникса все тоже привычное выражение лица. Неверие и потрясение.

Сложила ручки на груди, уставилась на потолок. Ита-а-ак… цирк продолжается.

— Может еще раз? — спросил Арсай.

— Господин Верре, вот посмотрите. Видите? — Каарс, развернув к фениксу экран, что-то на нем показывал. — Беременна она. Понимаете? Беременна.

Арсай внимательно прочитал все на экране. Нахмурившись, задумался, глядя себе под ноги. Мы ему думать не мешали. Наслаждались тишиной.

— Каарс, а ты можешь еще как-то проверить? Более точно? — взглянул он на доктора.

— Я уже всему способами вам показал, — буркнул доктор.

Феникс снова задумался. И выдал.

— А показать? В смысле, ребенка показать можешь? Ну там как-то же показывают. Даже иногда снимки делают, — с сомнением произнес феникс.

Философски продолжаю рассматриваю потолок, только чуть брови иронично выгнула.

Послышался тихий шелест бумаги.

— Вот.

— Но тут же ничего не понятно! — возмутился Арсай.

— Разумеется, не понятно! Он еще маленький! — тоже возмутился доктор.

Арсай напряженно всматривался в бумажку с черно-белым изображением.

— А… а какой срок? — все также напряженно спросил феникс.

— Месяц, — вздохнул доктор.

— Точно?

Любуюсь потолком.

— Точно можешь у девушки спросить. Если хорошо попросишь она тебе и время сообщит, — психанул добрый доктор.

Феникс развернулся ко мне. Посмотрел. Сначала на лицо, потом на открытый мой животик. Сглотнул. И невозмутимо повернулся к доктору.

А что?

Он следует указаниям доктора. Не нервирует меня.

— А кто отец можно выяснить? — хрипло, но ровно, произнес феникс.

Доктор выразительно покосился на меня. Арсай так же невозмутимо смотрит подчеркнуто на него.

— Могу магически сравнить. Но для этого мне понадобится магией проникнуть в тело матери и добраться до ребенка. И коснуться магией его. А это на таком сроке может не самым благоприятным образом сказаться в дальнейшем. Проводить сравнение?

— НЕТ!!! — заорали мы в два голоса.

Я и с кушетки вскочила, и ладонью прикрыла пока еще плоский живот.

— Я против! Можете в феникса магией проникать, а ко мне не суйтесь!

— Не нужно!

Сказали мы это одновременно. Фразу про феникса Арсай проигнорировал. Но сделал шаг вперед, невзначай загораживая меня от доктора.

— Хорошо, хорошо, — вздохнул врач.

После этого феникс быстро закруглился с доктором, и мы наконец-то собрались на выход. Ура! Как я этого ждала!

Мне помогли одеться, хотя больше мешали, пока я нетерпеливо засовывала руки в рукава пуховика. Распрощавшись с доктором, вышли из кабинета. В коридоре аккуратно взяв меня под руку, феникс повел в сторону выхода. Действия мужчины меня удивили. И начали слегка нервировать. Но терпела. Хотелось домой.

Когда вышли оказалось, что уже вечер.

Передо мной открыли дверцу эскай. И бережно, аккуратно, и даже нежно, помогли забраться внутрь. Я же в ступор впала от того, что со мной обращались как с хрупкой вазой, если не еще осторожнее.

С ним все нормально?

Когда я села и зашарила рукой в поисках ремня безопасности, Арсай молча перегнулся и придерживая ремень пристегнул. Я напряглась. А феникс аккуратно приблизил ремень к моему пуховику и отпустил.

— Не жмет? — спросил он.

Я смотрел на него… Ну как на чудо-юдо и смотрела.

— Хм, нет. С тобой все нормально? — не выдержав поинтересовалась.

Феникс вскинул вопросительно брови.

— Ты ведешь себя странно. И сам на себя не похож. То мимо сидения роняешь, то так бережно обращаешься, что я себя ущербной начинаю чувствовать.

На моих словах про ронять Арсай нахмурился и сильно сжал дверцу, но голос у него прозвучал ровно.

— Тебе неприятно?

— Мне страшно, — призналась я. — У тебя так резко меняется отношение, что начинаешь переживать.

Мне кинули.

— Хорошо. Я понял.

Обойдя эскай, феникс сел на своем место. Приготовилась к очередным гонкам. И мы полетели… Повернулась и посмотрела в окно. Тащимся. Реально тащимся.

Покосилась на феникса и промолчала.

Минуту тащимся. Молчу. Пятую минуту летим со скоростью… так медленно только пешеходы ходят. Седьмая минута. Тащимся. Десятая… Не выдержала.

Развернувшись к Арсаю, уставилась на него.

— Что? — спросил он, не отрывая взгляда от трассы.

— Мы когда полетим? — задала я животрепещущи вопрос.

— Мы летим.

Покосилась на окно. Да? А мне кажется, что тащимся.

— А побыстрее нельзя?

— Нет. Тебе плохо становится на скоростях, — ответил спокойно феникс, сжимая руками руль.

— На высоких скоростях. А я говорю про нормальную скорость, — с намеком произнесла.

Арсай увеличил скорость.

Что ж… теперь мы летим со скоростью быстро шагающего пешехода.

— Остановись, — твердо произнесла я.

Эскай замер мгновенно. Так же мгновенно ко мне развернулся феникс.

— Тебе плохо? Где-то болит? Что-то тянет? Нигде не колит? Может тошнит? Тебя укачало? Почему ты молчишь? Ты дыши!

У меня задергался глаз.

— Со мной все нормально. Я просто собираюсь вызвать другой эскай и лететь на нем.

— Чем тебя не устаивает моя компания? — поджал губы феникс так, что заходили желваки.

— Тем, что я хочу попасть домой до утра.

— Мы летим домой.

— Нет, мы тащимся. А с такой скоростью будем только утром возле моего дома. Я хочу домой. Понимаешь? — произнесла я, наклоняясь к нему.

Кивнув, Арсай вернулся к управлению к эскай. Мы полетели нормально. Не медленно, но и не быстро. Самое то. Вот сразу нельзя так было, а?

Знаете, в чем было большим преимуществом в быстром полете?

Феникс молчал! А тут его потянуло на поговорить. И тема такая… неприятная.

— Эниа, почему ты мне не сказала? — напряженно спросил Арсай.

— Что?

— Что ты беременна, — еще более напряжено произнес мужчина.

Промолчала.

— Эниа! — Феникс кинул на меня требовательный взгляд.

— Зачем? — спросила я, отворачиваясь к окну.

— Хотя бы потому, что я отец.

Повернувшись к нему, с интересом посмотрела на феникса. Интересно-о-о… Так уверенно говорит.

— Кхм, давай не будем об этом, — решила не развивать эту тему.

Меня сестра и так убьет, когда узнает. А тут еще и подробности требуют.

— Будем. Мы будем об этом говорить, Эниа, — твердо сказал мужчина. Помолчал. И через паузу уже тихо произнес. — Ребенок… я никогда не был отцом.

Покосилась на него.

— Я так-то тоже в первый раз мамой стану.

В салоне эская повисло молчание.

— Эниа, а он шевелится?

— Кто?!

— Ребенок.

Кажется, зря я все-таки решила лететь с фениксом. Он какой-то неадекватный.

— Арсай, он маленький. Крошечный. И если даже шевелится, я этого не ощущаю, — проникновенно и мягко сказала я мужчине, как душевнобольному.

— А когда ощутишь? — тут же последовал его вопрос. И выдал еще более шокирующее. — Я тоже хочу.

— Что? — выдохнула я, чувствуя, что это становится моим любимым вопросом.

— Ощутить, — невозмутимо ответил феникс, покосившись на мой живот, скрытый пуховиком и свитером.

— Прости, но это вряд ли. Увы, но ты родился мужчиной, — развела я руками.

— Ну-у-у, ты же девушка.

— И?

— И ты беременна. Ребенка ждешь.

— И?!

— И когда он подрастет и начнет шевелиться. Ощутимо. Ты мне скажешь? Чтобы я тоже ощутил. Так интересно, — признался Арсай.

А я сидела и в голове у меня была картинка, как феникс нежно проводит рукой по моему животу, потом склоняется к нему, целует и прикладывает ухо, чтобы хоть что-то услышать.

Брррр!

Что за ужас?!

Ему это не светит. Во всяком случае не со мной. Вот сделает своего ребенка и пусть ощущает сколько ему влезет.

— Эниа?

— А? Да?

— Дашь? — с такой интонацией спросил феникс, что я вздрогнула.

— Что дам? — на всякий случай уточнила.

— Ребенка… ощутить. Его движения.

— М-м-м-гум, — пробурчала я что-то нераспознаваемое.

Но Арсай принял это за согласие и прям на глазах воодушевился. Даже улыбнулся мне очаровательно.

— Я стану папой.

Глаз снова дернулся. И мои нервы уже не выдержали такого. Нет ну в самом деле-то. Сколько можно?

— Арсай? — позвала я мужчину.

— Что, Эниа? — снова одарил меня улыбкой феникс.

Даже неловко стало разрушать его такое хорошее настроение.

— Жду не дождусь, когда смогу прижать его к груди, — сказал вдруг Арсай, посмотрев на мой живот.

— Это не твой ребенок, — сказала я.

Летим.

Скорость ни капельки не изменилась. Сам полет плавный, без резких скачков. Феникс… невозмутим и спокоен. Я теперь тоже. Сказала же.

— Арсай?

— Да?

— Ты меня слышал? — спросила я, а то реакция странная у него.

— Услышал, — а голос спокойный.

— М, хорошо.

Чуть сползла по сидению вниз, сложив руки на груди. Что-то не так…

— Думаю, надо будет в следующий раз у доктора спросить, кто это. Мальчик или девочка. Хотя… я рад буду и дочке, и сыну, — задумчиво произнес феникс.

И вот где-то тут я поняла, что грядут неприятности. Это неприятное чувство я постаралась засунуть куда подальше и не обращать внимание. Ну что я в самом деле?

— Арсай, ты видимо не понял. ЭТОТ ребенок не твой, — произнесла я глядя на профиль мужчины.

— Я тебя услышал. Только не понимаю, чего ты хочешь этим добиться? — спокойно произнес феникс.

Я посмотрела на него озадаченно.

— То есть ты знаешь, что ребенок не от тебя. Но продолжаешь строить на него странные планы?

Ну у него и логика. Но в следующий миг я поняла, что логика у феникса еще более странная и кривая, чем я себе представляла.

— Ребенок мой. И планы вполне обычные. Я забочусь о своем ребенке и его матери. Что тут странного?

Я хлопнула глазами, ощущая себя дурой. Я чего-то не понимаю или один из нас идиот?

— Ты с чего вообще взял, что ребенок твой?

— Ему месяц.

— И что из этого? — не догнала я.

На меня посмотрели. И моментально стало жарко. Расстегнув пуховик, оттянула шарф. Кхм… гхм… А-а. Понятненько. Сестренка что-то такое говорила. Кажется.

Но так просто я сдаваться не собиралась.

— Хорошо. Месяц. Но это не аргумент, почему ты решил, что отец именно ты.

Арсай усмехнулся. Самоуверенно и нагло. Одним словом феникс.

— Это не твой ребенок, — процедила будущая мамочка, то есть.

— Мой.

— Снежный, ты не слышишь? Я тебе прямо говорю: ребенок не твой! Что тут не понятного? — дернулась я, но ремень держал крепко и меня притянуло к сидению.

— Эниа, у тебя были еще с кем-то близкие отношения в это время? Кроме меня, — посмотрел на меня насмешливо мужчина.

Складывалось ощущение, что феникс абсолютно уверен в том, что нет. И хуже того, он точно знает.

На вопрос мужчины я не ответила.

А что я могу сказать?

Что вообще-то да. Близкие отношения были. У меня. И я точно могу сказать, что ребенок к фениксу не имеет никакого отношения! В этом я уверена более чем.

А вот у Эниа — нет.

Сказать же, что я не Эниа, не могла. Сестра просила сохранить в тайне, что нас двое. Вот и получается, что могу только молчать.

— Так что, Эниа? — и снова этот взгляд. Бесит.

— Ребенок. Не твой, — произнесла я раздельно, четко и абсолютно уверенно.

Про ребенка мы с сестрой ни о чем не договаривались, так что и молчать не собираюсь. А то феникс уже в отцы записался.

Арсай смотрел на меня пару долгих мгновений (и как мы еще куда-то не врезались?!) и было что-то такое в его взгляде… Захватывающе пленяющее и одновременно пугающе предупреждающее. В один миг даже промелькнула мысль, что ему и не надо знать, что ребенок не от него. А то еще разозлится. И скрыть это надо. И стыдно стало, как это ребенок не от него.

Но мелькнуло и ушло.