Глава 14. Дарья
Выходя из отдела кадров, Даша вся светилась от гордости. Она смогла! Она сделала это! Она получила эту работу! Переполненная ликованием, Дарья подписала соглашение о неразглашении служебной информации и прошла инструктаж по технике безопасности. Ей потребовалось какое-то время, чтобы вспомнить: работа — не главная ее цель. Ее цель — втереться в доверие к Павлу Константиновичу Полякову по прозвищу «Кощей».
За что его прозвали «Кощеем», Несветаева уже поняла. Но, в отличие от многих девушек своего возраста, не считала это недостатком. Человек, который бездумно тратит деньги, никогда не станет богатым, показывал ее немалый опыт. Вкладывая средства, человек должен точно понимать, что он за них получит и как быстро это окупится. Так что задачу сделать обзор по кофеваркам Дарья приняла как вызов. Это будет интересно.
После завершения всех бюрократических процедур, Даша, вооружившись блокнотом и ручкой, пошла в атаку. Кто не знает: записная книжка и ручка — грозное оружие. Почти как щит и меч, только весят меньше. От юриста она добилась информации лишь об одной встрече с клиентом, завтра. Зато от вопроса, а не нужно ли о чем-то напомнить Павлу Константиновичу, расцвел, как одуванчик по весне, ясным солнышком на поляне. Он выдал по памяти, как автомат, очередь из пятнадцати дел. Потом задумался, и достучал еще десять. И, провожая, радушно предложил заходить почаще. Радушия в голосе на выходе было гораздо больше, чем на входе.
Елена Викторовна в предках имела энкавэдешника. И, может, даже не одного. Промурыжив Дашу расспросами, зачем ей нужно знать о планах директора, она сказала, что ей ничего не известно. Даша десять раз поблагодарила универсум, что решение о приеме ее на работу принимал Поляков. Эта бы точно отзвонила по всем предыдущим работодателям. Даша специально допустила ошибку в номере отдела кадров с последнего места работы. В отличие от остальных. А в качестве лица, который может Несветаеву порекомендовать, указала под именем начальника общего отдела этой фирмы свою знакомую. Но Елена Викторовна с НКВД в генах могла не остановиться на достигнутом. Единственное, что могло остановить бронепоезд вроде нее, был другой бронепоезд. В данном случае это был виртуальным покровитель, информацию о котором кадровичка пыталась из Даши выпытать. Даже удивительно, как глубоко та заглотила наживку, учитывая, что ее, наживки и не было, по сути. Сама придумала, сама заглотила. Дарья поддержала легенду плиткой швейцарского «Lindt». В благодарность за внимание, но с намеком на источник. Елена Викторовна заявила, что поблажек от нее помощник директора не дождется, кто бы за ней не стоял, но шоколадку забрала. Так, что Даша не смогла заметить, куда и в какой момент. Вот что значит, профессионал своего дела!
По завершению беседы кадровичка порекомендовала Даше подойти к главбуху. Галина Петровна осмотрела Дашу, как еврейская мама будущую невестку: пристально, ревниво и критично. Но после вопроса, как часто бухгалтерия приносит бумаги на подпись, подобрела и приняла ее, как родную. И сказала, что первую папочку принесет через час. Нет, за час всё не успеет. Через два.
В общем, когда Даша закончила с делами, время было две минуты до обеда. Павла Константиновича она встретила в коридоре, он отдал ей ключ и предложил пообедать в кафе. Несветаева отказалась, сославшись, что взяла с собой еду, и Кощей упылил по коридору, как самум по Сахаре. Только когда этот ураган в кожаном пальто скрылся на лестнице, Дарья почувствовала, что выдохнула.
Всё же находиться с ним рядом, в одном помещении, будет непросто для психики. Было в нем что-то такое, от чего ей становилось не по себе. Женское возбуждение — универсальный способ привлечь мужское внимание. Но когда Дарья наклонялась за органайзером — конечно, в качестве осознанной провокации, — она вдруг на секунду представила, что сейчас мощный Поляков поднимется с кресла, крепко сожмет ее за бедра и прижмется к ней… тем, что у него на нее стояло, как Даша могла заметить. И картинка оказалась такой… соблазнительной, что Несветаева испугалась, не будет ли пятна на юбке. Но потом напомнила себе, что пятно было бы, если она сидела, и успокоилась.
Пока успокоилась.
Потому что ей с этим вулканом тестостерона сидеть в одном кабинете месяца два, если не повезет…
Даша купила в кофейне кофе и сэндвич, по-быстрому перекусила и поднялась в кабинет директора, временно, как она надеялась, и ее рабочее место. Первым делом она осмотрела стены, потолок и мебель на предмет камер. Она бы обязательно установила, будь на месте хозяина. У него охранная фирма или институт благородных девиц? Места расположения камер — стратегически важная информация. Сами собой они не страшны. Важно знать территорию, которую они не закрывают. Или хотя бы откуда нужно отвернуться в сценах 18+, чтобы обойтись без компромата.
Первый осмотр ничего не дал, камера на мониторе Павла не в счет. Но Даша отметила на будущее поискать еще раз позже. Во-первых, если нет сейчас, не значит, что не появится завтра. А во-вторых, если всё-таки есть, то слишком пристальное внимание к обстановке может вызвать подозрения.
На время прикрутив фитилек любопытства и паранойи, Дарья погрузилась в работу. Почтовый ящик обрадовал пятьюстами непрочитанными сообщениями. «Вдруг там какое-то приглашение, а я его пропустил». Было бы очень странно, если бы Павел Константинович хотя бы одно приглашение там нашел.
К концу обеда Несветаева более-менее отфильтровала во входящих спам, отобрала письма, которые не утратили свою актуальность, и попыталась отправить их на печать.
И не обнаружила ни одного принтера в кабинете.
— Павел Константинович, а где мне распечатывать материалы? — поинтересовалась Даша, когда начальник пришел с обеда, привнося с собою ароматы еды и опасности.
— Какие материалы? — Поляков довольно плюхнулся в кресло и потянулся, выкручивая над головой сомкнутые в замок пальцы.
— Письма, например.
— Зачем их распечатывать? — шеф зевнул, запоздало прикрывая пасть лапищей. — Они же электронные.
— Так их же нужно отписать исполнителям, — удивилась Дарья.
— Слышите? — шеф выставил вперед левое ухо. — Топ, топ, топ…
— Не-ет, — помотала головой Несветаева, прислушавшись.
— Это слышится твердая поступь бюрократии по коридорам «Паллады»! — поднял палец Кощей. Который не Кощей, а тролль.
— А как по-другому я буду отслеживать исполнение? — обиделась Даша.
На лице Полякова промелькнуло сложное комплексное выражение с квадратными скобками. Что точно он подумал, Дарья разобрать не смогла, но там явно было что-то из серии: «А вы еще и отслеживать будете?».
— А вы записывайте, чтобы не забыть, — философски выдал Поляков.
У Даши появилось сразу два желания: постучать ему по голове и спросить, из какой дремучей глубинки он вылез? По понятной причине, ни одно из них она не реализовала.
— Я-то не забуду. А если исполнитель забудет, что я ему что-то такое говорила? — намекнула Дарья.
— Мне почему-то не говорят, — простецки возразил начальник.
— Может, потому что у нас с вами разная весовая категория?
Кощей скривил челюсть и покивал головой:
— Возможно.
Потом на его лице появились признаки мыслительной деятельности.
— Ладно, — согласно кивнул шеф напоследок, — я попрошу, чтобы вас настроили подключение к принтеру бухгалтерии.
— Баня. Через дорогу — раздевалка, — буркнула Несветаева.
— Что? — переспросил Павел Константинович.
— «Баня. Через дорогу — раздевалка», — громче повторила Даша. — Бабушка моя так говорила. Утверждала, что это анекдот.
Кощей сделал приглашающий жест рукой, дескать, «расскажите».
— Это весь анекдот. «Баня. Через дорогу — раздевалка».
— Хм, — сочно хмыкнул Поляков. — Не смешно, но концепция мне нравится. Так мне обращаться к компьютерщикам, или уже не надо?
В общем, об отдельном принтере Даше оставалось лишь мечтать.
— Обращайтесь, — дала добро Несветаева.
— Спасибо.
Видимо, слишком явно «дала добро», но Кощей недовольным не выглядел. Напротив, скорее довольным. После обеда у мужчин это, в принципе, нормальное физиологическое явление.
Затем последовало явление косматого парня в свитере, жалкое блеяние: «А точно надо?», руководящий рык: «Точно!», изгнание ее с места, манипуляции с техникой… Причем всё это делалось с выражением: «Вот нафига? Ведь наверняка этим никто никогда не воспользуется. Только время на ветер». Будто всё остальное время парень впахивал, не покладая рук. На клавиатуру.
Зато через пятнадцать минут Дарья нажала на кнопочку «печать» и письма улетели на принтер. Пугать полтергейстом бухгалтерию. Их же никто не предупредил.
Огорчив Галину Петровну посягновением на любимый и единственный принтер, Даша забрала бумаги и радостно поскакала предъявить начальнику результаты своих трудов. Начальник недовольно разлепил слипающиеся веки и уставился на бумажки. Осознав, что от него требуется, он сначала лениво, потом даже с воодушевлением, пугая кривым почерком, стал раздавать поручения подчиненным. Несветаева сомневалась, что справится с расшифровкой, но у нее был ценный помощник — Елена Викторовна.
Потом дело дошло до «напоминаний» от юриста, тут Поляков снова начал морщиться и дуться, назначил даты (читай: потыкал пальцем в календарь) и возмущенно заявил, что ему нужно работать, а не этой фигней заниматься.
И свалил из кабинета.
В туалет, наверное.
Даша быстренько сбегала в бухгалтерию и попросила Галину Петровну отложить бухгалтерские бумаги до завтра. Чтобы начальник не перегрелся. Главбухша, на глазах которой Несветаева забирала из принтера ворох бумаг, понимающе кивнула.
Потом Даша ходила по кабинетам с журналом учета, выцыганенным у той же Галины Петровны, и пугала новыми порядками девственно-расслабленных обитателей «Паллады».
В общем, оторвалась по полной.
Вернулась к себе на место Дарья уже за час до работы. Начальник довольно потягивался и зевал, «наработавшись» в ее отсутствие, и начал звонить по разным деловым вопросам очень деловым тоном. Но Даша быстро отключилась от реальности, погрузившись в интернетсёрфинг: ей предстояло сделать обзор кофеварок.
Ее душа была полна эйфории.
День определенно задался.
Ровно до того момента, как дверь в их с Павлом Константиновичем кабинет распахнулась и радостным воплем: «Зайчик, вот и я!» — туда ворвалась крашеная блондинка с силиконовыми губами.
Директор расцвел радостно, как подснежник в проталине.
— Дарья Владиславовна, — обратился он к помощнице, — вы можете… уйти пораньше. Вам нужно еще… кофеварки посмотреть, — продолжил Поляков, глядя на свою зайку пельменегубую.
— Хорошо, Павел Константинович, — покладисто согласилась Даша. — Обязательно. Я только в бухгалтерию заскочу на минутку.
Ее трясло от бешенства. Она столько нервов потратила, столько сил вложила! А тут приходит какая-то фифа блохастая и хочет все ее достижения одним подмахом в унитаз спустить?!
Даша взяла себя в руки и ме-едленно пошла по коридору. Перекручивая в голове имеющуюся информацию.
«Можете… уйти пораньше. Вам нужно еще… кофеварки посмотреть» К-козел! Все мужики — козлы. Кроме тех, кто бараны и свиньи. Толстые свиньи с грязным пятачком. Фу! Лучше с козлом. А Павел Константинович еще и не вонючий.
И денег за него неплохо отвалить обещали.
И работать здесь и остаться можно будет. Если ей отдельное помещение выделят. Платят, конечно, немного.
Да и не платили пока.
Но всё равно было жаль терять эти пока не полученные, но уже свои, кровные денежки.
Все.
Размышления Даши прервал звонок сотового.
— Да, — автоматически ответила она.
— Мне… очень плохо… — прошептала в трубку мама, и сердце Даши упало.
— Мама, что случилось?!
— Голова… Руки трясутся… Я, наверное, умираю…
— Ты давление мерила?
— Причем тут давление?! — прорезался у мамы голос. — А-а-а… — снова простонала она, рассекая острым лезвием Дашину печень.
— Мама, вызови, пожалуйста, скорую.
— Ты хочешь меня поскорее сдать этим убийцам в белых халатах? — добавив трагичных тонов в голос, всхлипнула мама.
— Я всё равно ничего не могу сделать. А у них медицинское образование, — попыталась убедить Даша.
— Ты могла бы пойти учиться на фельдшера!
Дарья закатила глаза. Она на секунду вспомнила практику курсов по массажу в Доме престарелых и похотливые намеки старичка, провонявшего пролежнями и безнадегой. И соседскую бабульку, выносящую мозг жалобами на управляющую компанию. Конечно, труд медика почетен и бесценен, но Несветаева не чувствовала к нему призвания. Вообще никакого. У нее не было открытого сердца и желания нести людям свет. Во-первых, ей самой не хватало. А во-вторых, Даша видела чудовищ, которые прятались под благочестивыми ликами. Она видела, как они впиваются своими зубами в чужую плоть и сосут кровь…
Или выносят мозг.
— Мама. Я на работе.
— Почему ты постоянно мне врешь! — возмутилась мама. — Еще вчера у тебя никакой работы не было…
— А сегодня есть, — прервала ее Даша. — Но даже если бы не было, мама, я в другом городе.
— Ты бросила меня подыхать, как какую-то подзаборную шваль! Вышвырнула из своей жизни!..
— Мама, вызови, пожалуйста, скорую. Меня вызывает директор. Я перезвоню позже, — бросила она в трубку и нажала отбой.
А-а-а-а!
Даша охватила голову руками в беззвучном крике. Потом пару раз стукнулась головой о стену, но дверь в кабинет юриста стала открываться, и Даша выпрямилась, натянула на лицо деловое выражение и твердым шагом направилась прямо по коридору. Она улыбнулась юристу, крепкому мужичку с землистым прокуренным лицом, испещренным морщинами, и тот ответил ей смущенным взглядом.
Неиспорченные они здесь.
Пока.
— А… Павел Константинович у себя? — поинтересовался юрист.
— Да, Богдан Викторович, — приветливо ответила Даша.
Он же не спросил, один ли директор, правильно?
Злорадно дернув бровью, Дарья направилась в туалет.
Можно было начинать отсчет. Несветаева была уверена, что фифа вот-вот последует за ней. Не может быть, чтобы такая девица не пошла «попудрить носик», если ее выставят за дверь. А в изгоняющие таланты Богдана Викторовича Даша верила. От его выправки смутно веяло МВД.
Она включила воду в кране и стала смывать с рук раздражение.
«Ту-дум-чвяк!» — захлопнулась дверь, и щелкнул язычок защелки.
— О, новенькая! — «хачь-хачь» прочавкала она жвачкой.
Боже, где он нашел себе такую шалаву?
С другой стороны, кто бы еще прискакал к нему на работу с воплями: «Пашенька, я ваша навеки!»? Только профессионалка. Такая, как Даша, или такая, как Зайка.
Зайка толстогубая открыла сумочку и… начала пудрить носик. Тщательно растягивая носогубную складочку и челюстной сустав заодно разрабатывая. Перед физическими нагрузками главное — хорошая разминка.
— Чё уставилась? — зыркнула Зайка на Дашу в зеркало. — Иди гуляй. В бухгалтерию свою.
Убрала пудреницу и достала помаду, слегка потускневшую от радости встречи.
— Вообще-то я на своей работе, — напомнила Несветаева. — И имею полное право находиться в этом туалете.
Такой английский намек на то, что Зайка — не имеет. Она даже имени-то не имеет. Не то что права на туалет.
— Ну разве что в туале-ете, — протянула девица.
Чвяк-чвяк.
Тут, конечно, Дарья сама подставилась.
— И в «Палладе» вообще, и в кабинете Павла Константиновича в частности, — напомнила Даша.
— Чё-то ты дерзкая, — «чвяк-чвяк». — Ты как сегодня пришла в «Палладу», так завтра уйдешь.
— А. Так вы из отдела кадров! — «догадалась» Несветаева. — А я думала, что там Елена Викторовна командует, — дебиловато «обрадовалась» открытию она.
— На*рать я хотела на вашу Елену Викторовну, — «чвяк-чвяк», и помаду сменил брасматик, подкрашивая явно наращенные ресницы.
— Ай! Что ж вы так неосторожно! — воскликнула Даша, и Зайка потянулась к зеркалу в поисках размазанной туши. — Разве можно так о чужих людях говорить?
— Вали, вали отсюда, юродивая, — фыркнула Зайка и хрюкнула носом, как свинка.
— А тебе, звезда ушастая, — улыбнулась Несветаева отражению Зайки в зеркале, — не говорили, что вежливо нужно разговаривать с незнакомыми людьми. А то, знаешь, увлечешься, координацию потеряешь… Руки-ноги поломать можно. Зубы потерять… от встречи с суровой реальностью. У тебя, конечно, губы обладают повышенной амортизационной способностью…
— Угрожаешь? — скривила дутые губы Зайка, став похожей на Джокера из фильма.
— Я? — «поразилась» Даша. — Ни в коем случае. Просто предсказываю. Дар у меня такой. Предсказательский. И дар мой подсказывает, что валить отсюда нужно тебе, шубой накрывшись, селедка большеротая. Потому что с Пашенькой тебе всё равно больше ничего не обломится.
— Тебе, — «чвяк-чвяк» — что ли, обломится? — Зайка расхохоталась.
— Во-первых, мне. Ты думаешь, почему тебя среди дня высвистали? Потому что стояк кому-то присунуть нужно, а меня добиваться еще и добиваться. А ты, лядь продажная, сама дашь. И возьмешь. И снова дашь.
— Да как ты смеешь! — кулачок с акриловыми ногтями сжался.
— Не продажная? — уточнила Даша. — Бесценная? «На рынке корову, — она показала на себе ладонями размер пятый, — старик продавал, никто за корову цены не давал».
Нужно было добить. Несветаева видела, что терпение Зайки держится на тонкой ниточке, но нужно было, чтобы она сорвалась. По-настоящему. Какие у нее могут быть уязвимые точки?
«Ты что, думаешь, ты что-то значишь для своего отца? Да он даже слышать о тебе не захотел!»
— Ты что, всерьез думаешь, что твое мнение здесь на что-то повлияет? Только не говори, что видишь себя здесь хозяйкой. Что, всерьёз воображаешь себя мадам Поляковой? — с вкрадчивым сарказмом говорила Даша.
Губы девицы дрогнули. И ни единого «хачь»! Она что, действительно думала… О, боже! Это даже не смешно.
«Зачем тебе платье с рюшечками? Ты себя в зеркало видела? Ты же тощая как жердь. У тебя под этими рюшами ножки-спички торчать будут. И все будут смеяться»
— Может, уже и платье свадебное присмотрела? На кринолине, в стразах и бантиках, принцесса М-ценского розлива. А колечко с бриллиантом выбрала?
— З-заткнись! — прошипела Зайка.
«Кому ты нужна? Можно подумать, кто-то захочет на тебе жениться с твоим-то характером!»
— Нельзя же быть такой наивной дурой. Вроде уже не юная девушка. В «наколках» вся, — Даша показала на губы, — как вор в законе. Ты что не понимаешь? На таких, как ты, не женятся. Даже такие, как Поляков.
«Он тебя бросит, попользует и бросит. Думаешь, ему от тебя что-то, кроме постели нужно? Что ты еще можешь ему дать?»
— Таких, как ты, имеют раком у стола и выбрасывают, как гондон в мусорку. Потому что ты ничего не ст о ишь. Натурзаменитель мастурбатора, — скривила Даша губы. — И ты наивно полагаешь, что твое слово на что-то повлияет?
— Ну ты допрыгалась, с-сучка! — Зайка развернулась на своих каблуках, чуть не поскользнувшись на гладком кафеле туалета, и вылетела из туалета, как ведьма на метле, хлопнув дверью.
Даша фыркнула. «Мама поможет, мама подскажет».
Несветаева набралась праны в два больших вдоха. Она еще раз сполоснула руки. Обтерла их бумажным полотенцем. Потом тщательно сложила его уголок к уголку, перегнула. И так пять раз. Ничто не восстанавливает душевное (хотя слово «душевное», по Мнению Дарьи, с нею плохо сочеталось) равновесие, как рутинные занятия. Потом выбросила в ведро его в ведро и с деловым видом отправилась в бухгалтерию. А оттуда, с обещанной папкой документов на подпись, — обратно в кабинет директора.
Она постучалась.
…В крайнем случае, она просто провалит заказ. Может, оно и к лучшему. Неправильно как-то оно всё началось. И реагировала она на Полякова не так, как обычно. И заказчику много задолжать не успела. Ну переспит с ним пару раз — и будут в расчете.
Устроится на работу, как все. Ведь когда-то она работала просто. И нормально получалось. Ее даже ценили. Не будет у нее стопочки денег. Будет скромнее в желаниях. И маме придется побыть скромнее в желаниях.
«Я столько лет тебя кормила, одевала, всё тебе покупала! А теперь я не могу работать. Что, бросишь меня, да? Подыхай, мама, от голода?»
Даша постучала еще раз.
— Войдите! — из-за двери раздался раздраженный голос Кощея.
Хозяин кабинета сидел в своем кресле, уложив руки на подлокотники. Зайка возвышалась за ним с победным видом. Вид же Кощея оставлял желать лучшего. Было видно, что ему неловко. Даже глаза отвел.
— Павел Константинович, — с умоляюще-извиняющейся улыбкой обратилась она к директору, — я буквально на секундочку — и убегаю. Галина Петровна очень просила вас этот счет подписать, а остальное ждет до завтра.
Несветаева жестом фокусника выхватила из папки бумажку, которую главбух действительно попросила подписать побыстрее. После Дашиного наводящего вопроса.
С довольным видом новичка, который написал контрольную на пять, она аккуратно плюхнула папку на край стола и уложила лист перед начальником.
Тот уставился на счет, но было заметно, что сосредоточиться ему удается с трудом.
— Кхе-кхе, — недовольно напомнила о себе Зайка.
…Сложнее всего Дарье дались не умение глядеть восхищенным взглядом или стонать, изображая страсть и бурный оргазм. Труднее всего оказалось менять задуманное поведение в зависимости от обстановки. Вовремя отказаться от намеченного, отступить. «Зайка» этого не умела.
Или просто была не способна правильно эту обстановку оценить.
Даша бы на ее месте прикинулась ветошью, а потом, когда они останутся одни, поплакалась в жилетку. Но Зайке нужно было непременно доказать свою значимость, показать свое место в иерархии. Здесь и сейчас, чтобы ткнуть носом в дерьмо зарвавшуюся соперницу. Тут Несветаева постаралась, конечно. Она умела бить по почкам.
Это у нее наследственное.
Поляков, поморщившись, отложил ручку.
— Даша, вы… разговаривали с Соней? — выдавил из себя он.
— Я? — недоуменно переспросила Даша. — Разговаривала?..
Хочешь раскрутить собеседника на откровенность, просто повторяй за ним его же слова.
— Да. Ну… вы ей, — чувствовалось, что директор чувствовал себя не в своей тарелке, — угрожали?
— Угрожала?.. — Даша мгновенно приняла официально-деловой вид, стерев улыбочку с лица: — Павел Константинович, мы можем обсудить этот вопрос наедине? Возможно, завтра, если вам…
— Нет, сейчас говори! — взвизгнула из-за кресла не Зайка Соня.
Поляков скривился.
Разве можно мужика так публично кастрировать? Даже если ты уверена, что можешь им крутить, как дирижёр палочкой, туда-сюда. Тем более что тут не лошок занюханный, а вполне себе успешный бизнесмен, строящий из себя альфу.
Он сделал жест открытой ладонью, приглашая к разговору.
— Может, я в бухгалтерии лучше буду сидеть? — спросила Даша. — Я понимаю, у вас свои порядки, вы у себя на фирме хозяин. Но мне бы не хотелось выслушивать подобные обвинения от ваших… девушек, только потому что они заподозрят меня в… нерабочих отношениях с руководством, — выдала она, как комсомолка перед гестапо.
Лицо Полякова чуть расслабилось, зато «Зайка» внезапно съехала с катушек и с воплем: «Ах ты сучка!», вцепилась Даше в волосы.
Вот такого Несветаева не планировала. На такую удачу она даже не надеялась. Она лишь испуганно отступила и закричала от боли, когда острые ногти впились в ее лицо.
…Кричать ей тоже пришлось учиться. Николай Владимирович не успокаивался, пока она не начинала кричать, и только потом бросался с извинениями и уверениями в большой и чистой любви.
— Соня! — словно сквозь вату, расслышала она голос Кощея. — Соня, успокойся! — голос приближался. — Соня, да что на тебя нашло?!
— Она… — всхлипывала Зайка и наконец ослабила хватку. — Она врет! Она говорила, что на таких как я не женятся! Что меня только раком… Как гондон… — хлюпая носом рассказывала она совсем не те вещи, которые нужно рассказывать мужчине.
Даша потрогала лицо. На пальцах осталась кровь. Пуговицы жилета были выдраны с мясом.
— Павел Константинович, можно я?.. — Даша, всхлипывая, показала рукой в сторону двери.
— Да, конечно, Дарья Владиславовна, — поспешно согласился Кощей, пытаясь удержать Зайку Соню.
Даша захватила сумочку со своего стула и быстро выбежала. В сумочке лежали бумажные платочки. Пока Несветаева пыталась их нащупать, за спиной хлопнула дверь и мимо пронеслась Зайка. Обогнав Дашу на несколько шагов, она подвернула ногу.
— Я же говорила: осторожнее нужно быть. Так и ноги поломать недолго, — чуть слышно бросила Дарья ей вдогонку.
— Ах ты дрянь!..
Свалка началась по новой. Полюбоваться на бой века из кабинетов высыпались зеваки, и Павлу Константиновичу пришлось снова отдирать от Даши Зайку, ревущую, как тигрица во время случки. К Несветаевой устремились любопытные бухгалтерши и сочувствующая Елена Викторовна с предложением первой помощи и животрепещущим вопросом, как всё было.
«Зайка» под конвоем Полякова навсегда покинула стены «Паллады».
Даша была в этом уверена.