Глава 15. Павел

Поляков вызвал для Сони такси, посадил ее в машину, оплатил поездку, сказал, что позвонит позже, и удалил из телефонной книжки. Он ни словом не упрекнул девушку за базарные разборки, которые она устроила у него на работе. В конце концов, он сам ее пригласил. Она же не «расцвела» как-то внезапно. Она была такой всегда. Просто Паша не видел ее с этой стороны. Точнее, не хотел видеть. А за всё нужно платить. За удобную девицу, всегда готовую потрахаться, — тоже.

Любишь кататься, и люби и трупы вывозить.

Еще никогда Кощею не было так стыдно. Просто хотелось провалиться сквозь землю. Он представить не мог, что кто-то может вызывать у него столько брезгливости. Паша даже не подозревал, что у него этой брезгливости столько есть.

И ведь ничто не предвещало.

Он просто позвонил Соне и просто предложил приехать. Так, что не сотрешь. В памяти народа.

Кто мог подумать, что она так рано нарисуется?

Конечно, может, она и раньше появлялась до окончания работы. Пашка, бывало, мог засидеться на работе допоздна. Приехала и приехала. Зимой еще и темнеет рано. Во сколько приехала?.. Фиг знает. Кого это волновало? Он тогда в кабинете один был. Закрылся — и поехали.

Пашка смял стаканчик из-под внеочередного кофе и швырнул его в огромную пластиковую урну возле выхода из кофейни. Кофе, кофе… Всё же это отличный повод сбежать от подчиненных и всяких важных дел. Кто-то курит, кто-то пьет. Кофе.

Как всё теперь непросто из-за этой Дарьи Владиславовны. И бабу к себе на работу не приведешь. И кофе выпить сходить — не сходишь. И вообще не забалуешь. Все ходы записаны в толстую книжечку с коричневым кожаным переплетом. Все повязаны собственноручной подписью. Кровью.

Такое ощущение, что в «Палладе» появился директор, который за один день навел на фирме порядок.

Это было так непривычно.

Поляков почесал лоб.

Нужно было подняться к себе и всё-таки отпустить потерпевшую помощницу домой.

Если она еще не написала заявление на увольнение. Или в полицию на хулиганское нападение. У нее и свидетели имеются.

Боже, как же стыдно.

Еще в РОВД его не склоняли из-за темпераментной девки, которая не умеет держать язык и руки в узде.

Почему-то в сексе это же самое Кощея устраивало.

Нет в мире совершенства.

Паша вышел на своем этаже. Коридор очистился. Зрелище закончилось. Все разбежались зарабатывать на хлеб. Он в ожидании худшего заглянул в свой кабинет.

Дарья сидела за своим компьютером. Точнее, за его ноутбуком.

Спокойная. Собранная. Сосредоточенная.

Будто это не ее только что отметелила взбрендившая от ревности деваха. Жилет был расстегнут, на месте пуговиц мелкими дырочками зияла пустота. Теперь он ей не только блузку, но и жилет новый должен. Как минимум, новые пуговицы к нему. На левой щеке был приклеен телесного цвета пластырь, ниже которого тянулась красная припухшая ссадина.

— Дарья Владиславовна, а вы почему тут? — спросил Паша строго. — Я же вас отпустил.

— Так… — смутилась девушка. — Я думала… теперь… необходимость отпала, — выпалила помощница, подскакивая со стула и прихватывая сумочку. — Из-звините, я сейчас…

— Дарья Владиславовна, успокойтесь. Собирайтесь спокойно. У вас там денежки осталось? Вы себе пуговицы, что ли, купите. Лекарства, если нужно. Вы скажите, сколько с меня. Неловко так вышло, — опустил взгляд и потер нос. — Вы простите.

— Павел Константинович, что вы. Я сама. Можно идти, да? — вдруг переспросила Дарья, будто до нее только дошло. — А то я боюсь, ссадину разбарабанит.

Поляков плюхнулся в кресло и снова потел лоб, опустив взгляд, и пока он думал, что же еще сказать, как объяснить, что он не хотел… Точнее хотел, но совсем не так. И даже не с той, уж если честно. В общем, пока он думал, Дарья выцепила свою курточку, попрощалась, накинула капюшон и скрылась в двери.

Паша постучал ручкой по столешнице.

И ему тоже пора.

Пока народ не повалил в связи с окончанием рабочего дня, когда у Паши появится очередной шанс стать звездой ютьюба.

Кстати о ютьюбе. Он заглянул к Богдану Викторовичу с намерением напомнить коллективу об ответственности за размещение в публичных источниках инсайдерской информации вроде видеозаписей.

Юрист сидел в теплой компании Толика, начохраны, и душевно с ним ржал. Но быстро заткнулся, стоило директору появиться в дверях. Обсасывают новый эпический скандал, стражи порядка хреновы. Где вот они были, когда в стенах «Паллады» происходило нанесение телесных повреждений?

— Давайте, — позволяюще махнул рукой Кощей и уселся на свободный стул, — валяйте, сплетничайте. Ни в чем себе не отказывайте.

Богдан Викторович хрюкнул, подавившись смешком, и продолжил серьезно:

— Да-а. Паш, ничего личного, но как-то у тебя не сложилось сегодня с девушками…

Тут хрюкнул Толя:

— Как не сложилось? Очень даже сложилось. Одна на другую, — и он схлопнул ладони.

И Пашины подчиненные заржали. Всё по классике: «Смешались в кучу конелюди».

— Без обид, товарищ директор, — Богдан Викторович похлопал Пашу по плечу. — Но Дарья Владиславовна прошла сегодня боевое крещение, встав своей… ну, пусть будет «грудью» на защиту чести и достоинства… ну пусть будет фирмы, отлежав их в бою с дикой, но очень симпатичной тигрицей. Телефончик дашь?

— Не дам. Удалил, — честно сказал Поляков.

— Это ты зря, — огорчился юрист. — Зато Дарья-то какова! Как она самоотверженно пала перед противницей. Если завтра выйдет на работу, ее можно будет смело натравливать на наших должников.

Почему-то шутки про Несветаеву были Павлу неприятны.

— Так, мужики. Я — козел, Соня — овца тупая, но давайте Дарью Владиславовну мы обсуждать не будем, ладно? Ей и так по моей вине досталось в первый рабочий день. Не хотелось бы, чтобы ей эта ситуация аукалась в дальнейшем.

— А как случилось-то?.. — влез Анатолий.

— Как случилось, так случилось. Богдан, проследи, пожалуйста, чтобы никакое видео за порог фирмы не вылезло. Сам записи с камер наблюдения почисти. Народу напомни, что я был бы просто идеален как начальник, если бы не злопамятность.

— И прижимистость, — напомнил начохраны, тоже не без предыдущего греха.

— И как она расцветает на фоне злопамятности… М-м-м, — мечтательно промычал Паша. — Так всем и передай: «М-м-м-м!» — многозначительно промычал он снова.

— Будет сделано, товарищ…

— Господин, — поправил Паша.

— Господин директор, — повторил юрист.

— Можно просто «господин», — дозволил Кощей, лишний раз напоминая о своей мелочной мстительности.

И вышел.

Больше всего ему сейчас хотелось кого-нибудь побить. Себя, например. Почему никто не додумался сделать «грушу» с видом Павла Полянского? И Кощей сел в машину и рванул в спортзал.

Он сайгаком попрыгал между радиостанциями, остановившись на какой-то фоновой, смутно знакомой попсе. Крутить баранкой было привычно и успокаивающе. Паша ехал, автоматически фиксирую ситуацию на дороге, и думал.

Была какая-то чертовщинка в Несветаевой. Что бы там ни говорили коллеги, а после разборок с Соней помощница не была ни напугана, ни возмущена, ни расстроена. Она выглядела отстранённо. Будто всё было вообще не с ней, а с кем-то другим.

Совсем не так выглядят побежденные.

Так выглядят победители.

Паша припарковался, взял с заднего сидения спортивную сумку со спортивной одеждой — она всегда лежала там, готовая к использованию. У Кощея было два полных комплекта — пока один стирается, другой используется.

…Опять же, если задуматься над словами Сони, была в них какая-то правда на правах бреда. Не могла она придумать эти «Таких, как я, замуж не берут». Может, надеялась, что Паша ее пожалеет и предложит руку и ливер, только чтобы не видеть женских слез?

Кощей не любил, когда женщины плакали. Но не настолько же, чтобы терпеть ее каждый день рядом?

Чушь, конечно.

Хотя, когда речь заходит о женщинах, ни в чем нельзя быть уверенным наверняка.

Но если в словах Сони была хоть крупица правды…

— Павел, ты долго? — окликнул его тренер.

— Сейчас!

Если в словах Сони есть хоть крупица правды, то, выходит, у Даши на него планы?..

Опять же, этот запах…

В голове крутились фрагменты их столкновений.

Нет, он определенно ей нравился. Может, она просто стесняется? Боится отказа? Конечно, она не такая красотка, как Соня, но… довольно интересная…

Паша разогрелся и встал в спарринг.

…Особенно ею интересовалась нижняя чакра Кощея с прилегающими территориями.

А что?

Ты-дыщ!

— Паша, ты вообще где витаешь?

— Санек, прости, — ответил Кощей, снимая бойцовские перчатки. — Что-то я не в себе сегодня. Поеду.

Он поднял в почте на телефоне резюме Несветаевой и скопировал цифры ее номера.

Как говаривал родоночальник отечественного пикапа, великий поручик Ржевский: «Можно и по морде получить. А можно и впендюрить».

— Слушаю, — ответил на вызов суровый голос Несветаевой. С таким нужно в отделе по работе с клиентами работать, чтобы те забыли про свои жалобы и смиренно благодарили судьбу за полученные малости.

— Дарья Владиславовна, это вас Поляков беспокоит.

— Что-то случилось, Павел Константинович? — совсем по-другому, участливо, спросила она.

— Конечно, случилось. На вас сегодня напала моя… знакомая, — напомнил Кощей.

— И теперь у меня неприятности? — расстроилась Даша.

— Нет, теперь неприятности у меня.

— Она жалобу на вас написала? — испугалась за него девчонка.

— Еще чего не хватало! — возмутился Паша. — Мне просто теперь перед вами стыдно.

— А, это…

— И я теперь вам должен не только блузку, но и жилет, — признался Кощей.

— Вам есть, куда расти, — поддержала его Даша. — Юбка, обувь и нижнее белье у меня у меня еще целы.

Если это не намек, то что?

— Я бы хотел перед вами извиниться, — покаянно произнес Кощей.

— Извиняйтесь, — клюнула девчонка.

— Отлично. Подъеду через час — полтора. Вы же живете по тому адресу, который указан в договоре?

— Но… — попыталась она съехать.

— Нет-нет, ничего не нужно, я всё возьму сам. Может, еще лекарства какие-нибудь нужны? — озаботился Поляков.

— Спасибо, Павел Константинович, но я не… — проблеяла Дарья.

— Не нужно благодарить. Это в искупление вины, — заверил Павел и отключился.

И телефон на всякий случай вырубил. Вдруг она наберется смелости прямо сказать, что его не приглашала?

Вот так, с легким сердцем, довольно насвистывая мотивчик, услышанный по радио, Поляков собрался и поехал в сторону ближайшего супермаркета — закупаться.

При всей своей прижимистости на еду он денег никогда не жалел, твердо следуя принципу: «Мы то, что мы едим». Поэтому если есть, то только свежее и натуральное. Он взял пару мраморных стейков, свежих овощей (даже если нет оливкового масла, можно нарезочкой), сухое вино, фрукты, пара низкожирных пирожных. Здоровый, легкий перекус перед физическими нагрузками. Можно даже во время. Прерываться на пополнение сил. Кощей чувствовал в себе этих сил забега на три. Чтобы досуха.

Дом, в котором жила Несветаева — типовая пятиэтажка брежневской постройки — был относительно недалеко от центра. Паша легко подобрал код на замке — по потертым кнопкам. И уже подходя к двери он задумался о том, что Несветаева может жить с родственниками. Или снимать комнату у какой-нибудь старушки.

Или вообще жить не одна.

Ну и ладно. Тогда Паша выступит добрым Дедом Морозом. Не разорится, чай.

Он нажал на кнопку звонка. Потом еще раз.

За дверью послышались неторопливые шаги.

Потом щелкнул открываемый замок.

— Здравствуйте, Павел Константинович, — невесело поприветствовала его Даша. На ее щеке был телесного цвета пластырь. Царапина была аккуратно примазана тональником.

Сама она была в футболке с надписью «Меня мало кто понимает. Я тоже не особо врубаюсь», черных джинсах и босиком. Белая футболка оттеняла загорелую кожу. Волосы был всклочены прядками, отчего Даша казалась очень милой и взъерошенной, как ежик.

— Здравствуйте, Даша. Простите, что я так без приглашения, — Паша отжал ее с прохода. Вы не подумайте плохого — я только извиниться.

— А. Ну так уже извиняйтесь.

— У вас сковородочка найдется? Я пару стейков с собой захватил.

— В компании не так страшно? — показала зубки Несветаева.

— И не так стыдно, — поддержал ее Паша. — Ну и еще по мелочи.

— Только сами на кухню несите, пожалуйста. Я от ваших мелочей боюсь надорваться, — смирилась девчонка с неизбежным.

И правильно.

Вы привлекательны. Я — чертовски привлекателен. Чё трепыхаться-то?

Паша снял пальто, разулся и с пакетом в руках направился в сторону кухни. Идти-то было два шага. Вся квартирка была кро-охотная, с наперсток. Одна комнатка, кухня, санузел. Двери в комнату не было, и Паша обратил внимание, насколько она безликая.

— Вы недавно сюда переехали? — уточнил Кощей.

— Да, а что?

— Нет, ничего. Скромненько у вас.

— Простите, директоров в гости не ждали. — Сарказм был еле уловим, как аромат дорогих духов, нанесенных на запястье.

— Я — не в гости, я — извиняться, — напомнил Паша.

Девчонка ему определенно нравилась. Эта ее видимая холодность, которая пробуждала в нем хищника. Нежелание прогибаться. То, что она не вешалась на шею и даже не кокетничала — это всё заводило Полякова не на уровне половых инстинктов, а где-то глубже.

Может, даже вызывало восхищение.

— Ах, да. Я успела забыть, — ответила Дарья таким тоном, что Кощей на секунду задумался: что, правда что ли?

— Я могу помыть руки? — спросил он.

— Да, пожалуйста, — девушка указала рукой на раковину и на чистое вафельное полотенце, которое висело на крючке рядом.

А сама села на табурет возле стола.

— Вы мне не поможете? — удивился Паша, вытирая руки.

— Водички полить, чтобы руки помыть? Вы не переживайте, здесь хоть и скромненько, но водопровод провели.

Паша хохотнул:

— Нет, я вообще.

— Я боюсь нарушить ваш сценарий извинения, — ответила хозяйка.

— То есть вы согласны следовать сценарию?

— Я такого не говорила, — возразила Дарья. — Я боюсь его нарушить. Но не волнуйтесь: я умею бороться со своими страхами.

— Непонятно, но интересно. У меня в планах пожарить стейки. У вас есть сковорода?

Дарья поднялась, вынула чугунную сковороду из духовки и поставила ее на плиту:

— Еще что-нибудь?

— Масло оливковое.

— Я столько не зарабатываю. — Она вынула из шкафчика рафинированное подсолнечное.

— Учел на будущее, — отметил Кощей.

— Вы что, регулярно собираетесь извиняться? — сделала испуганные глаза девчонка. — Может, всё же лучше в бухгалтерию?..

— Дарья Владиславовна, я надеюсь, что подобных инцидентов больше не будет.

— Хотелось бы, — выдохнула она.

И снова села.

— А жарить? — поинтересовался Кощей.

— Вот тут я точно мимо сценария. Никогда не жарила стейки. Так что со стопроцентной вероятностью есть придется сушеные подметки. Мне-то что, я в еде человек непривередливый. Но продукт жалко.

Паша снял пиджак, галстук и стал расстегивать манжеты на рубашке.

— Вы меня пугаете, — констатировала девчонка бесцветным тоном.

— Вы же умеете бороться со страхами, — напомнил Паша. — Помогите закатать, пожалуйста. Кто-то же должен взять на себя риски за стейки.

— По-мужски, — кивнула Дарья, подошла и стала аккуратно подворачивать рукав, чуть касаясь кожи тонкими пальцами.

Это оказалось так… интимно, что Поляков снял с крючка полотенце и подвернул под ремень на манер передника, чтобы не опозориться раньше времени. После чего протянул вторую руку. Девушка столь же невесомо закрутила рубашку и на нем. А Кощей всё стоял с протянутой рукой в ожидании продолжения.

— Выше? — уточнила Дарья.

— Ниже, — буркнул Кощей.

Сначала ужин. Он и сам уже проголодался.

— Вы как любите? — он зажег огонь под сковородкой.

— Не знаю. Никогда не пробовала.

— Значит, это будет у вас впервые? Я буду очень бережен, — пообещал Паша. — Со стейками, — ответил он на приподнятую бровь собеседницы. — У меня большой опыт.

Он плеснул масла на сковородку и вынул из пакета пластиковый контейнер с мясом.

— Вы в них слона заворачивать планируете? — спросила Дарья, деликатно заглянув внутрь одним глазком.

— Молодой растущий организм требует белков, — уведомил Паша.

Дарья с сомнением его оглядела.

А что, разве сорок лет — не молодой растущий организм? Это она просто сама до сорока не дожила.

— И вам тоже не повредит, — добавил Кощей деликатно. Неловко тыкать девушку в отсутствие форм.

Тем более что отсутствие форм чисто эстетически приятнее, чем их избыток.

— Вы пока салатик можете нарезать, — намекнул Паша. — И фрукты помыть.

Дарья посопела, как ёжик, и пошла к раковине.

Всё это было так… по-семейному. Без сюсюканий, притираний обнаженными частями и сексуальных игрищ, но… по-настоящему, что ли. Паша даже немного испугался новых ощущений. А потом подумал, что если девчонка умеет бороться со страхами, то ему сам бог велел. Мужик он или кто? К тому же он сюда… извиняться пришел с полным боекомплектом презервативов в куртке. Чего ему бояться?

Он выложил на разогретую поверхность стейк и засек время на часах.

— А вы здесь давно? — вопрос Даши вывел его из внутреннего монолога.

— В смысле?

— Я сюда приехала чуть меньше месяца назад. А вы? Родились здесь?

— Я? — переспросил Паша. — Нет, я тоже «понаехавший». Учился здесь в военном училище. Друзья отсюда. Сюда и вернулся, когда уволился.

— Вы — бывший военный?

— Спецназовец! — похвастался Кощей.

— Ух ты! И даже ногой так… — й-я! — она смешно задрала ножку, — можете?

— Могу, — согласился Паша. — Только мне для этого брюки нужно снять. Они не рассчитаны на подобные эксперименты. Потом только выбрасывать.

— Не надо брюки снимать, я вам верю, — быстро согласилась Дарья. — Вон у вас мускулы какие! Понятно, на такие мускулы нужен стейк, в который слона можно завернуть.

— Дался вам этот стейк, — посетовал Паша.

— Хороший стейк. Думаю, вы даже полтора осилите, чтобы не выбрасывать. Я-то от силы треть склюю. А вы правда умеете готовить? — в ее словах слышалось восхищение.

— Я же один живу, — намекнул Паша. — Нужно как-то питаться.

— Обычно мужчины, которые живут одни, питаются или у мамы, или в отделах готовой продукции супермаркетов.

— Не-не, — помотал головой Поляков, бросил взгляд на часы и перевернул лопаткой ломоть мяса. — Полуфабрикаты — это не есть хорошо. Я предпочитаю здоровую пищу.

— По вашему утреннему голому кофе не скажешь, — пробурчала Даша.

— У меня просто организм утром долго раскачивается, — признался Кощей. — Люблю поспать. Я вообще сова. И считаю, что работу с утра придумали садисты.

— Так приезжайте позже, вы же директор. Вам всё можно.

— Нельзя, — вздохнул Паша. — Это только на первый взгляд директор всё может. А на самом деле у него еще меньше прав, чем у рядового работника. Зато обязанностей в десять раз больше.

— Сочувствую вам, — пожалела его Дарья.

— А я-то как себе сочувствую. Тарелку давайте.

Даша протянула посудину.

— Бедненький, — продолжила девчонка в том же ключе.

— Зато не «бедненький», — возразил Паша. — Как там наш салат?

— На эмбриональной стадии. — За спиной послышался равномерный стук ножа о разделочную доску. — И давно у вас свое дело?

— Уже пять лет.

— Это вам за пять лет удалось поднять такую фирму? — удивилась девчонка, и в душе Кощея запузырилась гордость.

— Разве это большая? — скромно возразил Кощей. — До недавнего времени даже секретарши не было.

— Это вы очень вовремя. Я так вам благодарна, что вы взяли именно меня.

— Думаю, мы сработаемся, — подбил клинья Паша. — Смотрите, как у нас здОрово получается готовить ужин в четыре руки.

— Тут не поспоришь, — согласилась Даша.

— А бокалы под вино у вас есть? — поинтересовался Поляков.

Стук ножа за спиной смолк.

— Я не пью алкоголь, — бесцветно произнесла Дарья.

— А что? — обернулся Паша. — Здоровье не позволяет?

— Алкоголь выпускает из людей монстров, — ответила она. Возможно, это был сарказм. Но Поляков не был уверен.

— Вы — такой страшный монстр в душе? — попытался перевести всё в шутку Поляков.

— И я — тоже, — тихо согласилась Даша, глядя в глаза.

— А у меня даже прозвище подходящее — «Кощей», — улыбнулся он.

Девчонка продолжила резать овощи.

— А за что? За экономность? — поинтересовалась она, политкорректно заменив слово «жадность».

— Не, тощий был, когда в училище поступил. Всем хотел доказать, что я крутой.

— И как? Получилось?

— Конечно, получилось, — кивнул Паша, переворачивая второй стейк и засек время в последний раз. — Только оказалось, что это никому не надо. Ни им, ни мне.

— Да вы философ, — как-то не слишком почтительно высказалась Дарья.

Паша обернулся. Она скидывала ножом с досточки идеальный ряд пластиков помидорки. Разделала сладкий перец и принялась строгать столь же ровной, как линейкой отмеренной, соломкой.

— Некоторые вещи приходят с возрастом, — заметил он, выкладывая на другую тарелку второй стейк.

— Это не про меня, — помотала головой девчонка, сдвинувшись назад с линии нарезки. — Мне бы что-нибудь прагматичнее. Типа, подай-принеси.

— Мне кажется, вы себя недооцениваете, — возразил Паша, усаживаясь на свободный табурет у кухонного стола. — Где вы так научились резать овощи?

— Годы дрессировки, — пожала она плечами.

— Просто удивительно, почему при таких кулинарных талантах вы не умеете жарить стейки, — польстил Кощей.

— Почему, почему… Потому что для того чтобы научиться жарить стейки нужно эти стейки иметь в холодильнике. — Фраза была произнесена ровно, почти вальяжно. Что резануло слух на контрасте с поднятым жестким взглядом.

Поляков на секунду испытал острое чувство стыда.

Он же знал, что Дарья обеспечивала свою больную мать. И предыдущая ее зарплата секретарши вряд ли была намного больше, чем та, что он сам ей установил. Какие там стейки… Там на куриные окорочка бы хватило. Раз в неделю.

— Прости, — вырвалось у Паши. — Те, — добавил он запоздало.

— Ну вот, основная часть уже мероприятия уже позади, остался банкет, и все могут быть свободны, — чуть натянуто улыбнулась Дарья.

Паша редко задумывался на тему, что творится у женщин в голове. В этом отношении он разделял прагматичный подход девчонки: «подай — принеси». Это то, что должна уметь и делать женщина.

Отец периодически пытался его пилить по поводу отсутствия семьи. Но для Полякова отец уже давно не был авторитетом. Свою мужскую состоятельность Кощей в первую очередь доказывал ему. Один из лучших гастроэнтерологов своего города, Поляков-старший хотел, чтобы сын пошел по его стопам. Хотел создать династию. Паша же уперся рогом и пошел, в пику отцу, в военное училище. Отец говорил, что это глупость подростковая и Паша оттуда с позором вылетит через полгода. Паша не вылетел. Спасибо друзьям, он отучился. И отслужил отчизне.

Но не в этом суть.

Суть в том, что для Паши, как и для его отца, женщина была, как это принято называть, «надежным тылом». То есть помесь домработницы, гувернантки и аппарата для удовлетворения сексуальных потребностей. Хотя для половых утех папа всегда держал пару-тройку более для того приспособленных тел женского пола. Близкое знакомство с этим фактом когда-то и заставило Пашу рвануть из дома в военное училище. Но это было давно. И уже неважно. Важно, что до тех пор, пока женщина исправно выполняла свои функции, ее внутреннее устройство Кощея не волновало. Он отрабатывал свой минимум по сексуальному и финансовому удовлетворению ее потребностей, а если «устройство» начинало ломаться и капризничать, попросту избавлялся от него.

Всё честно.

Сейчас же он впервые столкнулся с устройством, которое «давало неправильный мед», выражаясь словами известного оптимиста. До Паши как-то вдруг дошло, что эта пигалица действительно содержала не только себя, но и свою мать. Последнее для Кощея было просто за гранью, потому что это родители должны помогать девчонкам, пока они еще мокрохвостки зеленые. А она даже не получила никакого образования после школы, оконченной с медалью.

Девочка, никогда в жизни не пробовавшая стейк.

Она была настолько не из его мира, что Поляков завис и вдруг нечаянно задумался: а что сейчас происходит у нее в голове?