Глава 17. Павел

Квартиру Даши Поляков покидал с легким чувством… Чего? Сытости, удовлетворения, любопытства. Конечно, он планировал всё по-другому, но получилось даже забавно. В целом, Дарью он понимал. Просто Кощей настолько привык, что безопасность — это его зона ответственности, что уже забыл о том, что сам может представлять собой угрозу. Нешуточную и не игрушечную. То, что девчонка это понимала, говорило в пользу наличия у нее интеллекта.

Паша, кстати, не отказывал женщинам в интеллекте. Взять ту же Галину Петровну. Или Елену Викторовну. Просто Кощея ни одна из них не интересовала с сексуальной точки зрения. То есть обычно для него женщины делились на умных и имебельных. Дарья Несветаева в этом смысле представляла собой извращение для тонких ценителей. И Паша собирался оторваться на славу. Приручить дикую кошку, прикормить, приласкать. Потом. В общем-то, деваться ей было некуда. Он — красивый, умный и в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил. И умеет готовить. Кто может перед ним устоять? Только макивара!

А так-то хорошо посидели. Весело.

Только Паша не понял прикола про маму. В чем была шутка. Но это он после спросит. Главное, что это всё же мама, а не любовник. Мысль о том, что у девчонки может быть любовник, пробуждала в Полякове нездоровое бешенство. Впрочем, бешенство здоровым не бывает, это он как сын врача знал. Но откуда, откуда у нее может быть здесь любовник, если она переехала меньше месяца назад?

…С другой стороны, кого-то же она ждала в кафе.

Кого?

Легкость с души куда-то испарилась. Поляков прошел до машины, потянулся и пробежался взглядом по рядам горящих окон, вычисляя Дашины. Свет в них горел, а девушки возле окна видно не было.

Обидно. Могла бы и проводить.

Но может ей в туалет приспичило?

Дома он ополоснулся под душем, потыкал по каналам и решил, что сегодня он может лечь пораньше. Чтобы в кои-то веки приехать на работу вовремя и без нервотрепки. Он поворочался в кровати, потом запустил на телефоне порно. Где-то на середине процесса он прикрыл глаза, и перед ним встала картина, как Даша в своем дресс-коде опускается на колени перед его креслом, расстегивает ему ширинку, восторженно говорит: «Какой он у тебя огромный» и берет в рот… Этот образ так подвздёрнул Пашу, что он кончил в три движения.

…Да что с ним не так-то?

Паша проснулся, как и собирался. Пораньше. И даже успел проскочить до основного потока. Чудом. И явился на работу за пятнадцать минут до начала рабочего дня, что было абсолютным рекордом на его памяти.

Дарья вошла в лифт вместе с Кощеем, со стаканчиком кофе и пакетиком, их которого умопомрачительно пахло ванилью и корицей.

— Ваш завтрак, босс, — сообщила она с дружелюбной улыбкой.

Он-то хотел быть первым, чтобы со своего хозяйского места снисходительно созерцать ее появление на работе.

— На будущее — я люблю горячий кофе, — занудным тоном поставил он в известность подчиненную.

— Поэтому я дождалась, когда подъедет ваш автомобиль, и только тогда бариста его приготовил.

— Там же очередь, — буркнул Паша.

Ему кофе обычно обходился минут в пятнадцать минимум.

— Я заранее договорилась, — добила его Дарья. И тем, что договорилась, чтобы ее обслужили без очереди, и тем, что она эту очередь заранее заняла.

Зато у него будет кофе с булочкой на завтрак. Без недовольного сопения за спиной тех, пришел позже, но считает, что должен уйти раньше.

— У вас здесь посуда есть? — поинтересовалась девчонка, когда Поляков запустил ее в кабинет, и она опустила стаканчик и пакет на стол.

Кощей провел в этом кабинете два счастливых года, — с момента переезда из клоповника, который служим им первым офисом, — и прекрасно обходился без посуды. Той, которую нужно мыть, в смысле.

— Может, там какая-нибудь одноразовая есть, — он показал рукой на офисный шкаф у входной двери. — Никто не знает, что скрывается в чреве этого чудовища.

— Почему? — удивилась Дарья, блеснув глазами от любопытства.

— Потому что никому не интересно, — ответил Кощей, пряча пальто в шкаф, и потянул руку к пакету с булочкой.

На полпути к цели он наткнулся на осуждающий взгляд помощницы.

— Я руки помыть, — отпросился он и скрылся в направлении мужского туалета.

Когда он вернулся, булочка — синнабон, это без вариантов был он, — была нарезана на кусочки на простенькой фаянсовой тарелочке. Из-под тарелочки выглядывали квадратики бумажных салфеток. Боже, цивилизация наступает на «Палладу». И, возможно, раздавит ее своей неумолимой поступью.

— Вы кушайте на здоровье, — позволила Несветаева. — А я пока переоденусь.

Паша чуть не подавился кофе, который неосторожно глотнул, но девчонка, подхватив небольшой спортивный рюкзачок, направилась в сторону двери.

А Кощей-то размечтался…

Настроился морально. И физически уже почти.

Только теперь он обратил внимание, что Дарья была в джинсах и «тракторных» ботинках, а не в юбке и туфлях. Брюки ладно обтягивали длинные ноги и небольшую аккуратную попку. Наверное, приехала на своей хонде. Прямо этой попкой. Паше нравились валькирии на рогатых двухколесных чудищах. У него даже фантазия была такая эротическая — прямо на байке. Когда-нибудь.

Теперь он на шаг ближе к мечте.

Дверь за помощницей закрылась, а Поляков осознал, что стоит с приоткрытым ртом. Он закинул туда кусочек булочки и запил из стаканчика без политесов. Любил Паша это дело: поесть без свидетелей.

К тому моменту, когда Даша вернулась, — в туфлях, капроне и короткой прямой юбке, с завтраком было покончено.

Помощница бесшумно убрала следы застолья, и стоило Паше с глубокомысленным видом спрятаться за монитором, как Дарья Владиславовна процокала к нему на своих каблучищах-шпилищах. Сегодня она была не в водолазке, а в блузке типа рубашки с блестящими круглыми пуговками на ножках.

— Павел Константинович, — она потянулась к бухгалтерской папке на краю стола, которая лежала нетронутой с того самого момента, как Дарья ее туда поместила. — Вы вчера не нашли время посмотреть документы? — поинтересовалась она.

Будь на ее месте Паша, он бы не удержался от сарказма. А Несветаева — молодец, кремень! Удержалась. Кощей даже почти поверил, что она искренне. Но более близкое с ней знакомство на тесной кухоньке пошатнуло уверенность Полякова в простодушие девушки.

— К сожалению, нет, — признался он и где-то на дальних рубежах сознания испытал легкий приступ вины.

— Давайте, я вам помогу, — предложила помощница и склонилась, подавая первый лист.

При этом стройный ряд пуговичек сдвинулся, открывая щелочки, в которые стало видно кружево бюстгальтера. Верхняя пуговка была застегнута совершенно точно зря. Если ее расстегнуть, то вся эта… «вентиляция» благополучно исчезнет.

Словно услышав его мысли или просто логически придя к тем же самым выводам, Дарья неуловимым движением расстегнула вредную пуговицу. Блузка разгладилась, и Поляков выдохнул и попытался сосредоточиться на счете. Но брошенный им взгляд в сторону блузки (точно ли всё расправилось?) наткнулся на верхний резной край чашечки.

Так-то белье красивое. Но Паша предпочел бы разглядывать его при других вводных.

Он откашлялся:

— Спасибо, я посмотрю, — и отобрал папку из рук девушки.

— Хорошо. Я пока письмами займусь, — сообщила Дарья и направилась к столу.

Всё же высокая шпилька что-то такое делает с женщинами… Что-то такое, что самому хочется с ними что-то сделать.

Нет, Кощею определенно следовало всерьез задуматься над тем, чтобы отсадить Дарью Владиславовну в другой кабинет.

Он погрузился в бумаги. Не сразу, но ему удалось сосредоточиться. Треть счетов он придержал, сложив в лоток для бумаг. Там старело и умирало в безвестности не одно поколение прогрессивных, но несвоевременных предложений. Половину Паша подписал скрепя сердце. По остальным записал уточняющие вопросы.

Справившись с возложенной на него ответственностью — им же самим, потому ни на кого не скинешь, тем более, речь о деньгах, — Паша поднял взгляд в сторону стола помощницы.

Он сидела, глядя расфокусированным взглядом в противоположную стену, и непроизвольно, практически бесшумно постукивая тупым концом карандаша по нижним зубам. Погружая кончик в рот — вынимая. Погружая — вынимая…

— Дарья Владиславовна! — рявкнул на нее Кощей.

Та испуганно дернулась и повернулась, опуская карандаш.

— Я подписал, — Поляков небрежным жестом запустил папку скользить по столу. — Можете отнести.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарила она невозмутимо. — Я отнесу. У вас на сегодня запланировано две встречи во второй половине дня. И Богдан Викторович просил напомнить, что сегодня до обеда вам нужно позвонить, — она сверилась в записной книжке, — некоему Долгову. Он сказал, вы знаете.

Паша кивнул. Долгов был очень ценным (по цене контракта) и столь же нудным клиентом. Самое страшное, он к своей нужности был еще и крайне креативным по части идей безопасности. Периодически его прорывало фонтаном идей, большая часть из которых была полным бредом. То есть они были частично воплотимы. Например, Бэтменом с его бэтмобилем. Или Джеймсом Бондом, над амуницией которого работали все исследовательские подразделения Ми-6. Около трети повторяло уже существующие формы, почему-то выдаваемые Долговым как его ноу-хау. И где-то десятая часть содержала рациональное зерно.

К сожалению, сам он отфильтровать бред от зерен был неспособен. Паша гарантировано заводиться к пятой минуте разговора, к десятой он с трудом держал себя в руках, а выслушать еще предстояло не менее часа. На любые попытки прервать, вмешать, ускорить, Иван Анатольевич обижался и еще полтора часа рассуждал о том, что другие агентства с радостью бы приняли все его идеи и приняли их на вооружение. В последний раз Паше удалось удачно съехать с темы под предлогом срочного звонка и перенести разговор на более удобное время. И вот оно подошло. Но Кощей и оказалось не более удобным, чем любое другое.

Дарья вернулась из бухгалтерии далеко не сразу. Она сияла довольством, как солдат, получивший медаль за отвагу. Паша даже не мог себе представить, что после общения с Галиной Петровной кто-то может быть так счастлив. Может, она по дороге еще куда-то заглянула?

— Галина Петровна просила передавать вам, что зайдет по вашим вопросам, связанным с тратами. Я сказала, что вы сегодня заняты. Завтра с утра вас устроит? — помощница вернулась к столу к своей книжище. — У меня не отмечено никаких встреч.

Поляков с тоской посмотрел в окно. И нужно ему было эти вопросы писать? Отложил бы среди других умирающих счетов и смет. А теперь придется общаться с Галиной Петровной под ее взглядом василиска.

— Но если хотите, я могу попросить, чтобы она в письменном виде обоснование подготовила, — быстро предложила альтернативный вариант Дарья.

Кощей облегченно кивнул. Приятно, когда тебя понимают без слов.

— Павел Константинович, — девушка убрала руки за спину вместе с планером, отчего блузка спереди натянулась, намекая, что и еще одну пуговку было бы неплохо расстегнуть. — Вы сказали подготовить обзор по кофеваркам к сегодняшнему дню. Когда вам будет удобно их обсудить?

Поляков усилием воли оторвал взгляд от пуговок на груди к невозмутимому лицу Несветаевой.

Вздохнул.

— Никогда? — уточнила она.

Без капли наезда, обиды или сожаления. Просто: «Никогда?» Типа: «Подумаешь, самодур-директор вчера задание дал, сегодня — взял. Имеет право».

— Нет, просто немного позже. Мне нужно позвонить. Не могу настроиться.

— Мне выйти?

Паша задумался, а не выйти ли ему? Сходить вниз, за кофе, выпить его, не торопясь, глядя, как за стеклянной стеной снуют по своим делам люди…

— Этот Долгов жутко неприятный тип, — неожиданно разоткровенничался Кощей. — Занудный. На бесполезный разговор с ним нужно убить час времени. Даже мысль о разговоре с Галиной Петровной меня не так бесит, как этот Долгов.

— Тогда в чем необходимость звонка? — спросила Дарья, усаживаясь и непроизвольно проводя рукой по пятой точке, поправляя юбку.

Паша рассказал (возможно, слишком эмоционально) свою точку зрения на уважаемого Ивана Анатольевича, его место в жизни фирмы, оптимальный маршрут его движения и причины, по которым послать его всё же невозможно.

— Давайте я позвоню, — предложила Даша. — Вы только со своего номера скиньте мой контакт, чтобы у него не было подозрений, что это какие-то мошенники. Я всё запишу, обработаю, обсужу с Анатолием Васильевичем целесообразность предложений и представлю их вам. Хорошо?

Это было не просто хорошо. Это было замечательно!

Так бы и расцеловал!

Но Кощей всё же побоялся, что не сможет остановиться в нужный момент. А ей еще звонить… Интересно, а можно, чтобы она одновременно звонила и…

— Вы очень меня обяжете, — признался Паша. — Я сейчас.

Он быстро настучал в мессенджере сообщение клиенту и прикрепил визитку. Дождался, когда сообщение будет просмотрено. Переслал контакт Долгова помощнице.

— Всё, — отчитался он. — Готово. Можете звонить.

— Вы объяснили, почему звонить буду я, а не вы?

— А должен был?

— Нет, я просто уточняю, чтобы у нас не было расхождения в версиях, — улыбнулась она.

Паша тоже улыбнулся. Иногда вопрос бывает просто вопрос, а не наезд. Хотя к этому трудно привыкнуть сразу.

Она достала из сумки гарнитуру, вставила в уши наушники и нажала вызов.

— Здравствуйте, Иван Анатольевич, — начала Даша, когда на том конце ответили. — Меня зовут Дарья Владиславовна, я являюсь личной помощницей Павла Константиновича. К сожалению, его срочно вызвали в администрацию, а у вас с ним была договоренность о звонке. Ему очень неловко, что он не может выполнить своего обещания.

И ведь почти не соврала. Кощей прямо ощутил эту неловкость, что уж.

— Да, ему тоже очень жаль, — подтвердила она на реплику собеседника. — Возможно, вы могли бы уделить время мне, а я гарантирую, что передам ему все ваши предложения. Да. Да, если вам удобно. Я буду всё фиксировать и пришлю вам файл для сверки, если вы пожелаете. Да, я очень рада.

И она говорила таким радостно-обходительным тоном, облизывая собеседника так нежно, что Паша невольно позавидовал Долгову. Этот нежный голосок реально раздражал — тем, что был адресован нудному Ивану Анатольевичу а не ему, Полякову.

Паша достал свои наушники, включил музыку, чтобы отвлечься и настроиться на работу. Но вместо этого он вслушивался в голос Дарьи, который с трудом, но пробивался через музыкальный поток. Кощей в конце концов психанул и пошел к юристу, где осудил пару спорных дел. Потом зашел в бухгалтерию, вызвав панику сотрудников. Успокоив их, что сегодня рэкетом заниматься не собирается, Паша присел к Галине Петровне и выслушал ее. Поспорил немного. Даже чуть-чуть пошумел. Галина Петровна тоже слегка голос повысила. В общем, встреча прошла конструктивно, на высоком уровне. У Паши даже от сердца немного отлегло.

Он вернулся в кабинет через полчаса, а Дарья всё еще кокетничала с Долговым!

Он недовольно сел на свое место. Помощница изобразила на лице «Не виноватая я, он сам заткнуться не может» и развела руками, удерживая на лице улыбку, будто собеседник мог ее видеть.

Кощей бы тоже нес пургу, не прерываясь, если бы с ним так мило беседовали. Что, он не может нагенерить идей на полчаса? Да хоть на два! И никто не мог бы остановить его фонтан красноречия.

— Да, спасибо. Конечно. Обязательно. Обработаю текст и сегодня-завтра перешлю. Конечно. Мне тоже было очень приятно. Да. Взаимно. До свидания. Конечно. Будьте здоровы. Обязательно передам. Благодарю вас. И вам тоже.

На ее лице погасла улыбка, сменившись на выражение «сейчас пойду и повешусь».

— Это фэномэн, — произнесла наконец Дарья. — Я выскочу на пару минут?

— Да, конечно, — позволил Поляков.

Пара минут затянулась на пять. И даже, наверное, десять.

Поляков нетерпеливо поерзал в кресле и всё же поднялся и пошел искать, где именно она застряла. Он резко распахнул дверь и по характерному звуку и сопротивлению понял, что дверь столкнулась с телом, которое ранее двигалось прямолинейно и равномерно. Он испуганно выглянул.

За дверью, шипя через прикушенную губу, сидела Дарья. Одно рукой она потирала скулу, стирая на ней тональник и открывая след вчерашней царапины. А второй — сжимая голеностоп подвернутой ноги.