Глава 18. Даша

Тв-вою мат-ть!

В общем-то, у нее по плану было нечто подобное. Особенно, после разговора с Заказчиком пару минут назад. Его внутренний монстр почуял близость крови. На его взгляд, если Даша вчера устроилась к нему на работу, то сегодня уже должна размахивать паролем. Вроде взрослый, разумный человек — на первый взгляд. А в чудеса верит.

Впрочем, им, которые с деньгами и силой, просто плевать, как будут выполняться их хотелки. Хоть волшебной палочкой, хоть подскоком с двойным переворотом. Им плевать. Они — хотят. Задача мира — дать им это.

Даша как могла объяснила, что во-первых, она на работе и не готова сейчас обсуждать такие вопросы. Даже у стен есть уши, нужно же понимать. Не говоря о новых сослуживцах Дарьи. А во-вторых, она копает, работает, движется и так далее в нужном направлении. Пока она никуда не опаздывает. Всё идет по плану. Нейтральными фразами, как в разговоре с давней подружкой. Попрощалась и пошла.

Как она могла догадаться, что Павел Константинович тоже пошел? Полетел даже, судя по скорости открываемой двери. Он вообще часто летает, черный плащ недокроенный. Просто Несветаева к этому пока не привыкла.

В итоге она впечаталась в дверь лицом, чудом успев отвернуться в сторону и спасти нос, а толчок в грудь заставил ее пошатнуться и очень удачно подвернуть каблук.

Выскочивший босс настолько напуган и растерян, что Даша поняла, что человека нужно спасать. Не то у него сейчас разрыв сердца с гипертоническим кризом случится. Она быстро сдвинула колени набок, чтобы не светить исподним, и протянула руку Полякову. Тот сообразил, что от него требуется, помог подняться, а дальше… легкомысленно подхватил ее на руки и попер в кабинет! Не хватало еще, чтобы у этого широкого жеста зрители нашлись.

Поляков донес Дарью до своего кресла: большого, теплого и удобного, и опустился перед нею. Он стянул туфлю с пострадавшей ноги — краем глаза Даша успела заметить, что каблук наполовину оторван. Она хмыкнула. Обувь одолел. Интересно, что будет следующим: юбка или трусы?

Павел Константинович, который в этот момент бережно ощупывал лодыжку в поисках перелома, поднял взгляд на Дарью, затем перевел его на испорченную туфлю и покраснел. Похоже, задумался над тем же.

— Ай! — тут широкие, горячие ладони Полякова добрались до голеностопа и нажали туда, где Даша-таки потянула ногу.

— Т-ш-ш-ш, — прошипел босс успокаивающе, продолжая ощупывать стопу, но уже не столько активно. Даже не столько ощупывать, сколько поглаживать.

Стопы, как неожиданно выяснилось, у Несветаевой оказались слабой зоной. Может, не эротической, но от легкого массажа она поплыла прямиком в нирвану. И ощутила себя по-настоящему несчастной, когда Поляков, в последний раз проведя ладонями от колена до пальцев оторвал руки — тоже с явным сожалением.

— Небольшое растяжение. Нужен покой, фиксирующая повязка. На сегодня ваш рабочий день закончен, — поставил он Дашу перед фактом.

— Спасибо, но я же… А как же… — она обвела рукой кабинет.

— Ноге нужен покой, — повторил босс, поднимаясь на ноги, укладывая руки на подлокотники кресла и нависая над Дарьей.

— У меня только голеностоп пострадала. Руки-голова целы.

Ей только на больничный отправиться не хватало, когда у нее каждая копейка на счету!

— Ничего страшного не случится. Если очень жаждете поработать, возьмите с собой ноут, — предложил Поляков компромиссный вариант. — Я вас отвезу.

— Да я на такси, — включила «девочку» Даша.

Понятно, что он решение уже принял, так что можно ломаться сколько угодно без последствий для результата. Несветаева порадовалась, что поставила своего Психа, как называли в узких кругах скутер Хонду PSX, на платную стоянку.

— Что непонятного в словах: «ноге нужен покой»? Сейчас машина прогреется, — Кощей сходил к платяному шкафу за брелоком и пискнул к окно.

Даша решила добраться до своих вещей, чтобы натянуть ботинки. Она всё еще пребывала в расслабленном и несколько некритичном состоянии, потому оказалась не готова в резкой боли, пронзившей стопу.

Несветаева непроизвольно вскрикнула.

Павел Константинович развернулся и, поймав Дарью с поличным, если так можно назвать оторванную от кресла задницу, и протранслировал мимикой: «Что непонятного в словах: «ноге нужен покой»?»

Даша послушно села, вжав голову в плечи. Не от страха, а скорее рефлекторно, как самка перед альфа-самцом.

Поляков ткнул пальцем в ее сторону, будто выстрелил из пистолетика.

С верхней полки шкафа он вытащил сумку от ноута, куда бережно его уложил.

— Это чтобы вы не скучали и думали обо мне, — сурово заявил он. — Что еще вам нужно забрать с работы, кроме сумочки и верхней одежды?

— Нет, спасибо, ничего. А Елена Викторовна?..

— Я ее предупрежу о несчастном случае на производстве, — с тем же невозмутимым видом продолжил босс.

— Какой несчастный случай? — снова напряглась Даша. — Выпью пару таблеток, натру обезболивающим, завтра как живая буду на работе.

— Мне тут зомби не нужен, — будто всерьез уведомил Поляков, но сеточка морщин у глаз подсказывала, что он пытается Дашу троллить.

— Ладно, значит, живая приду, — согласилась она. — Да всё нормально будет!

— Вот и договорились, — подвел итог Поляков. — Я отвожу вас домой, по дороге заедем в аптеку и купим вам таблеточки-растирания. По магазинам, компенсировать нанесенный ущерб, отправимся после выздоровления пациента.

Даша молчала.

Иногда лучше молчать, чем говорить.

Не то можно спугнуть удачу.

Из Полякова вышла идеальная сиделка. На коленях. И обувалка ботинок. А также одевалка одежды и собиралка вещей. Павел Константинович офигел настолько, что даже предложил Даше помощь в надевании джинсов. Так, вскользь. Между делом. Несветаева его даже зауважала. Так-то своим ухарски-раздолбайским подходом к жизни и работе Кощей скорее раздражал. И относительный финансовый успех фирмы Дарья приписывала связям в силовых структурах, улыбке фортуны, кстати подвернувшимся профессиональным кадрам… И только директор — безответственный балабол — был тем фактором, которому не столько «благодаря», сколько «вопреки».

Однако чем ближе знакомилась Даша с Кощеем, тем полярнее становилось ее мнение о боссе. С одной стороны, бесили его лень и разгильдяйство. С другой — каким-то непостижимым образом это же самое наплевательство позволяло ему добиваться… всего. Вспомнился бородатый анекдот про конкурс пофигистов. «Хочешь бабу?» — «Хочу!» «Хочешь денег?» — «Хочу!» «Хочешь власти?» — «Хочу!» «Так какой из тебя пофигист?» — «А мне пофигу, что вы обо мне думаете».

Так вот, в Даше крепла уверенность, что Поляков — тот самый чемпион по пофигизму. Он просто делал, что хотел, не пускаясь в рефлексии и не страдая этическими дилеммами. Опустился перед нею на колени и даже не задумался о сакральном смысле этой позы. Его не волновало, что он — директор, она — секретарша; он — мужчина, она — женщина; он — старше, она — младше. Решил, что отвезет домой — и хоть джигу в шпильках у него на лбу пляши: он хочет — он повезет.

Даже вчерашнее вторжение с высоты сегодняшнего опыта выглядело в другом свете. Он захотел — он приехал. Просто ничто не в состоянии остановить поезд на воздушной подушке, когда он на полном ходу.

Ничто, кроме Дарьи Несветаевой, разумеется.

«Хочу» Кощея vs «Надо» Даши.

Это будет интересно!

— Павел Константинович, — жалобно взмолилась она, когда уже одетый директор наклонился, чтобы подхватить уже одетую Дарью. — Пожалуйста, можно я сама дохромаю? Могу даже доскакать. На одной ноге. — Под взглядом непонятливого собеседника она добавила: — Что люди подумают?

— А что они подумают? — предсказуемо удивился Поляков.

В его забрале был предусмотрен только один прицел — под его взгляд. О наличии в мире других взглядов его, кажется, просто забыли уведомить.

— Не хотелось бы думать о том, что они подумают.

— Очень глубоко и витиевато, — похвалил директор. — А теперь просто и по-русски, пожалуйста.

— Если бы у меня нога была бы поломана… Ну вы бы тогда скорую вызвали. А так… с чего вам меня на руках носить?

— Тоже мне проблема! Пронести на руках девушку по коридору. Да у нас мужики в очередь бы встали, если бы им кто предложил.

— Я и не предлагаю, — возразила Дарья. — Пожалуйста. Мужчины, может, и встали бы в очередь, только женщины бы завтра об меня языки до дыр сточили. Да и не только женщины.

— М-м, — глубокомысленно промычал на Несветаевой директор. — Если до дыр, то ладно. Хромай… те. Я пока к Елене Викторовне загляну.

И упылил на третьей космической.

Даша неторопливо доковыляла до двери, закрыла кабинет и двинулась в сторону лифта.

В двери кабинки они вошли вместе. Даша даже не успела заметить, когда Поляков к ней присоединился. Только что она стояла одна, следила, как меняются циферки этажей у медленно ползущего вверх агрегата. Двери разъехались в стороны, открывая пустую — в это рабочее время абсолютно пустую! — кабинку. Несветаева развернулась, чтобы нажать кнопку первого этажа, но наткнулась на горячую ладонь шефа.

— Ой, — вскрикнула Дарья от неожиданности.

— Спокойно, Маша. Я — Дубровский, — выдохнул Кощей почти над ухом, и она поёжилась, и стадо мурашек промаршировали по ее спине и рукам.

— Вы меня напугали, — сказала Несветаева, чтобы снять неловкость.

Но Кощей промолчал, и неловкость осталась. Почему-то в просторной кабинке лифта, куда человек двенадцать вместилось запросто, вдвоем с Поляковым Даше стало тесно. Особенно, когда он так смотрел на ее губы. Не стесняясь.

Хотя стеснение и Поляков — две противоположные формы существования материи.

Дарья отвернулась к стеклянной стене.

Поляков подошел ближе.

Не вплотную, хотя Даша через куртку ощущала спиной его тепло. Он уложил свои огромные руки на деревянное перильце с двух сторон от ее рук.

Через стекло к Дарье приближалась площадь. Словно отдавая последнюю дань ушедшей зиме, с неба медленно падали огромные снежинки. Они разбивались об асфальт и растекались по земле влагой.

Как Даша сейчас.

Интересно, что ее так завело? Обычно ее тело реагировало совсем на другие стимулы.

— Красиво, — хрипло сказал ей в макушку Поляков.

Места ему мало, что ли?

Проскользив еще немного, лифт мягко затормозил.

— Идем. Те, — сказал босс, потянув Дарью за руку.

Вновь каким-то непостижимым образом Несветаева расслабилась и сделала шаг больной ногой. И вскрикнула.

В следующий момент Павел Константинович всё же подхватил ее на руки, вынося из лифта в многолюдный и шумный холл ногами вперед.

— Позвольте пройти, у девушки травма ноги, — сурово разогнал он тех, кто должен был размочить тугую тишину. Будто все эти люди, галдящие и хохочущие, стояли и ждали, когда же Поляков наиграется в рыцаря.

Толпа расступилась, пропуская героя.

Знакомых по «Палладе» лиц вокруг не наблюдалось. Несмотря на показную демократичность директора, Даша бы поостереглась попадаться ему на глаза в рабочее время в нерабочем месте.

Кощей донес ее до крутящейся двери и поставил на ноги.

— Я сейчас подгоню машину и вернусь. Стоять на месте и ждать, — велел он Несветаевой, словно она была собачкой на поводочке. И вообще была способна сбежать.

…Конечно, она была способна сбежать. Боль Даша не любила, но терпела. Только ради чего? Чтобы показать, что она лучше собаки?

Тю.

Даша не обманывала себя. Ради денег она станет и собакой. И раком. Кем надо, тем и станет. И встанет.

Павел Константинович вернулся быстро. Он остановился буквально у самой «карусельки» и донес Несветаеву до дверцы. По дороге он остановился у какого-то супермаркета, уточнил, какими лекарствами она пользуется, и исчез в темных глубинах торгового центра. Вышел оттуда Кощей с огромным пакетом, который сунул на заднее сидение.

Даша молчала. Мужчины любят, когда женщины молчат.

— Как нога? — спросил Поляков, тронув авто с места.

Или не любят…

— Пока не двигаюсь, почти не болит, — поделилась Даша.

— Вот и хорошо, — Кощей переключил скорость и поддавил газ, выруливая со стоянки.

И замолчал.

Словно хотел что-то сказать, но передумал.

Даша тоже так умела. Но почему-то, когда это делал кто-то другой, это раздражало.

Она вынула телефон и полезла в телефон.

— Любите соцсети? — таки разродился босс, хотя изначально хотел сказать что-то другое.

— Кто их любит? — удивилась Несветаева. — Темпоральные лангольеры.

— Дарья Владиславовна, вам не говорили, что выражаться в присутствии старших неприлично, — с менторскими нотками пристыдил ее Кощей, но Даша уже не велась на его провокации и просто промолчала в ответ.

Так же вот.

Кто к нам с мечом, тому мы по оралу.

— Почему же вы в них сидите, если они пожирают ваше время? — продолжил Поляков, осознав, что его пустили по бороде.

— Информация, — пожала плечами Даша. — Кто владеет информацией, тот правит миром.

— Кто владеет деньгами, тот правит миром, — возразил босс, темпераментно пикнув шоферу тойоты, который в последний момент включил левый поворотник и завис на светофоре, пропуская поток встречных машин. — …бонат, — буркнул он себе под нос.

— Что?

— Экспонат, говорю. С выставки Ван Гога, — не поморщившись, переобулся в воздухе Кощей. — Знаете, такой… где глаз в ухе, а ухо в жо… лтом от подсолнухов поле. Урод, короче.

Автомобиль впереди наконец проехал, и Поляков проскочил перекресток под занавес желтого.

— А вы знаете толк в живописи, — не удержалась Даша.

— Я-то? Я-то вообще толковый мужик, — поддержал разговор Паша «Сам себя не похвалишь», не отрывая взгляд от дороги.

— Толковый мужик, — с нейтральной интонацией поддержала Даша.

— На голову немножко контуженный. У меня и эпикриз имеется, — повелся собеседник. — А в остальном — толковый.

— Эпикриз… — понимающе повторила Даша.

— Ранений у меня, конечно, больше было. Могу и шрамы показать, — бросил он быстрый взгляд в сторону Несветаевой.

— Я верю, — кивнула она. — Много их у вас?

— Не знаю. Никто не считал, — Поляков снова стрельнул глазами в сторону Дарьи.

— Недоработка, — согласилась она.

— Нужно исправить, — поддержал босс, пока Даша тихо офигевала от его прямолинейности. — Вы приехали, — спародировал он голос яндекс-навигатора, заворачивая во двор ее дома.

— Спасибо, что подвезли, — поблагодарила Несветаева, отстегивая ремень безопасности и отжимая рычажок замка, чтобы выйти, когда автомобиль остановился у ее подъезда.

— Что, даже пообедать не пригласите? — хмыкнул Кощей.

— У-у меня нечем, — неловко напомнила Даша.

— Если это единственное, что вас останавливает, то еду я взял, — довольно сообщил Павел Константинович, открывая свою дверь. За спиной хлопнула задняя дверца, после чего он подошел к Дарье.

В его руках был тот самый пакет из супермаркета.

— А давайте поиграем в Чебурашку и Крокодила Гену, — предложил шеф, протягивая Даше руку, чтобы помочь выйти.

— Стесняюсь спросить: это как? — ее мысли поскакали по колдобинам извилин, пытаясь представить, на какое извращение он намекает.

— Вы понесете чемоданы, — Поляков сунул пакет в руки Дарьи. — А я понесу вас, — и снова подхватил ее на руки.

Даша обреченно вцепилась пакет, который пришлось уложить на живот — чтобы не бил по рыцарским конечностям. Там же покоилась сумка с ноутом и дамская сумочка. Поэтому Дарья ощущала себя самкой кенгуру, которой категорически не хватало рук. Те две, которые у нее имелись, требовались на то, чтобы удержать сумки. А держаться было нечем.

— Кх-кх, — откашлялась Несветаева. — А можно меня опустить на землю?

Директор донес ее до подъездной двери и послушался. Или просто адекватно оценил свои силы. Или просто позволил спокойно найти ключ от домофона.

— Что, соседские старушки тоже не дремлют? Боитесь, что они подвергнут вас остракизму? — скривился он.

— У вас ус отклеился, — сообщила ему Даша.

— Какой ус?

— Из роли вышли, говорю, со своим остракизмом, — проинформировала его Несветаева, прижала «таблетку», и домофон приветственно пиликнул.

— А что такое «остракизм», кстати? — изобразил из себя Иванушку-дурочка Кощей и потянул к ней свои грабли, в которые Даша тут же сунула пакет. Судя по весу, там лежал тот самый слон, которым вчера планировали зафаршировать стейк.

— Павел Константинович, давайте мы лучше по старинке, — предложила она. — Поиграем лучше в медсестричку, которая спасает раненного бойца. Точнее, бойца, который выводит с поля подбитую медсестричку под шквальным огнем противника. Я вас обниму…

— Согласен!

— Одной рукой, и вы станете моим костылем до второго этажа, — договорила Несветаева.

— Дарья Владиславовна, разве так можно с мужчинами? — трагически воскликнул шеф, наклоняясь и подставляя шею. — Правильные девушки умеют вовремя остановиться. «Вы станете моим». И всё. А вы «костылем»! И «до второго этажа»… — болтал он, подхватив Дарью за талию и почти подняв ее над землей. — Так и уверенность в себе потерять недолго.

— Долго, — скакала по ступенькам Даша.

— Что «долго»? — переспросил Поляков, подхватывая ее покрепче, и практически донес подмышкой последний пролет до двери.

— Вашу уверенность в себе долго терять. А чтобы всю — так и вовсе сомневаюсь, что возможно.

— Это был комплимент? — расплылся довольный босс, когда Несветаева уже твердо стояла на придверном коврике.

— Да какой комплимент, — мрачно ответила она и пока копалась в сумочке, успела заметить, как подтаяла самодовольная улыбка на мужском лице. — Сухая констатация факта, — закончила она, проворачивая ключ в замке. — Приглашаю вас отобедать, Павел Константинович! — Даша распахнула дверь, наслаждаясь выражением прострации на начальственном фейсе.

В покер ему не играть, не играть.

Разве что с девушками и на раздевание. Чтобы показать товар лицом и другими важными для девушек частями.

— Вас в ванную отнести? — предложил Поляков, разувшись и повесив свое пальто и куртку Дарьи на вешалку. — Руки помыть?

— Спасибо, я тут сама допрыгаю, — уверила она.

— Вы переоденьтесь в домашнее, я перевязку фиксирующую сделаю, — прилетело Несветаевой в спину.

Как-то всё неправильно развивается. Это Даша должна была соблазнять Кощея и заманивать его в свое логово, чтобы наброситься на него… и загрызть. А не наоборот. Кто-то против всяких правил в сказке буквы переставил. И вот прямо сейчас Несветаева чувствовала себя в весьма беззащитной позиции. Она по-быстрому подхватила вчерашние джинсы. Но потом сообразила, что узкие штанины — не лучший выбор для ноги. Критически оглядела свой гардероб и решила остановиться на халате. Он был вполне приличный, плотный, на молнии от горла до самого низа. И длиной до колена, прямо как у девочки-пионерки, с асимметричным подолом, удлиненным сзади, благодаря чему в нем можно было спокойно наклоняться. И цвет ей шел, под джинсу. И капюшон делал линию плеч более привлекательной.

— Вы тут не стес… — заглянула Даша на кухню, и обнаружила, что сковорода уже журчит, а микроволновка гудит. — Впрочем, о чем это я? — заткнула она себе рот.

Когда Дарья вышла из ванной, едой и специями пахло уже по всей квартире. Всё же в отношении еды директор ее баловал. Хорошо бы подольше у него задержаться… Несветаева любила вкусную еду. Она любую еду любила, но вкусную — больше.

Дарья присела на табурет у кухонного стола.

— Ну нет, так не пойдет, — возразил Павел Константинович. — В спичечном коробке вашей кухни просто нет места для разворачивания полевого госпиталя, — сообщил он и опять подхватил Дашу на руки. Чтобы отнести в ее комнату.