Глава 62. Страсть

Из открытого окна донесся вкусный запах жареного мяса. Сизый дымок исчезал высоко в небе.

Как это я умудрилась заснуть в такой тревожный момент? Поленившись надеть сандалии, я босиком прошлепала по прохладному деревянному полу. По сравнению с тем дворцом, из которого мы сбежали, этот домик был весьма маленьким, но очень уютным. Деревянная мебель из грубых досок и толстые балки под потолком делали этот дом очень необычным.

Небольшая терраса, окрашенная белой краской, выходила на небольшое озерцо, образовавшееся у основания водопада. Небольшой понтон спускался прямо в воду. Где-то поблизости определенно должны быть рыбаки. Я спустилась по ступеням, предательски скрипнувшими под ногами и пошла на запах прямо по траве. Зеленая травка приятно холодила ступни, а водяная дымка, образованная падавшей с высоты водой весьма и весьма бодрила.

Я на мгновение даже замерла от той картинки, которую увидела, завернув за угол дома.

Напевая под нос песенку, кстати, я ее где-то уже слышала, в старых шортах и потрепанной футболке, Халеб колдовал над огромным закопченным мангалом. От нанизанного на шампуры мяса шел дивный аромат. Халеб подтанцовывал в такт исполняемого музыкального шедевра, и смешно двигал аппетитной задницей. Я тихонько прыснула. Но этого тихого звука было достаточно, что бы он оглянулся. Сквозь дымок, окутывавший его, мне показалось…

Да что ж такое! Уже который раз за день мне чудится мой бывший шеф. К тому моменту, как я подошла, и как рассеялся дым, его лицо снова было покрыто тоненькими чешуйками.

— Ты чуть все не проспала, котенок.

— Прости, — выдавила я, встревоженная собственными видениями.

— Да не за что. Присаживайся, — он кивнул на большой клетчатый плед, раскинутый прямо на траве.

— Может, помочь?

— Разве ты не знаешь, что готовить мясо — это чисто мужская работа.

— Мне откуда знать? Может, драконы травку любят пощипать…

Я не успела ничего понять, как оказалась подмятой его крепким телом. Опершись на локти, он пригвоздил меня своими твердыми бедрами и навис надо мной.

— А драконы травку не щипают. Они очень любят жареное мясо и … голеньких девочек. Не хочешь раздеться для своего дракона?

Я собралась было съязвить, но вдруг сообразила, что, собственно, для этого я тут и нахожусь. Так и не вылетевшие слова застряли в горле. Еще немного, и мои глаза выскочат из орбит.

— Закрой глаза. — А когда я не послушалась, добавил: — Твой влюбленный взгляд выбивает меня из колеи.

Я пыталась шипеть и ругаться, пошевелиться-то я все-равно не могла, да его ладонь легла мне на глаза.

Обездвиженная и ослепленная, мне пришлось прислушиваться — в буквальном смысле этого слова и прислушиваться к своим ощущениям. Я вздрогнула, когда услышала шелест его чешуек. Руками пошевелить я не могла, поэтому потянулась к его щекам губами. Гладкие. С едва прорастающей щетиной. Он позволил до себя дотронуться, но при моем прикосновении, его отвердевшая плоть вжалась мне в живот. Я выдохнула от неожиданности, а он засмеялся.

— Откроешь глаза — укушу.

А мне хотелось. Очень хотелось открыть глаза и посмотреть в его настоящее лицо. Ресницы дрогнули.

— Укушу, — и он куснул… за сосок. Я под его смешок пискнула и крепко зажмурившись, закрыла глаза.

Его язык нарисовал круг вокруг вершинки, спрятавшейся под тонкой тканью платья, жесткие губы сжали сосок и отпустили, снова сжали. Рука тем временем невесомо касалась бедра, дразня, задирая вверх вдруг ставшее жарким платье.

— Ты краснеешь, словно девственница. Глаза!!! — он меня дразнит. Я вся горю, пылаю. Странно, но вдруг запахло жаренным.

— Горит, — почти простонала я.

— Знаю, котенок, знаю, — и пополз куда-то вниз.

— Мясо горит, — шепчу, не открывая глаз. — Шашлык, в смысле.

Замер. Чувствую, как он приподнялся. И вдруг сорвался с места. Сколько же в следующую минуту узнала новых слов и вариаций уже известных!

Шашлык, конечно же, безнадежно подгорел. А овощи вообще превратились в угольки. И все же это было невероятно вкусно. Он обдирал подгоревшие кусочки и с рук кормил меня, собственноручно поил сладким, с легкой кислинкой вином. Я проделывала с ним то же самое. В общем, к концу ужина мы разморено валялись на пледе с черными от сажи мордочками и руками. Грязные, но счастливые. Лучшего вечера в моей жизни не было. Я уже не боялась стремительно надвигающейся ночи. Мужчина, который с такой нежностью обращался со мной сейчас, не будет грубым и потом.

Я поправила упавшие на глаза волосы и замерла. Потому что замер он. Выражение его лица неуловимо изменилось. Ух ты. Я снова поправила волосы, открывая его жадному взгляду шею. Шею тонкую, нежную и чистую, без единой руны и без ненавистного узора. Прогнулась в талии, опираясь локтями о мягкую ткань пледа. Коварная улыбка чуть не тронула мои губы — ух, как я на него действую! Я пошла дальше — немного расставила ноги. Ну, это для устойчивости. Он ведь так и подумал? Ха!

И чуть не сдвинула их вместе, когда горячая рука легла на тонкую щиколотку. Ах, ухмыляешься? Я провела пальцами по шее, по ложбинке между грудями, едва оттягивая тонкую ткань платья. Я довольна, а он испепеляет мою одежду взглядом. А она … не горит.

Вдруг — рывок за ногу, я соскальзываю просто под него. Платье бесстыже задралось, выставив на показ крошечные трусики. Он поддевает пальцами тоненькую резинку. Я приподнимаю бедра, помогая раздеть себя, любимую. Но не сводя с меня взгляда, он одним резким движением рвет ее. И не давая времени ни опомниться, ни прикрыться, ныряет головой между моих ног, еще шире раздвигает их плечами. Жесткие губы безошибочно находят волшебный бугорок и Халеб требовательно втягивает его в рот. Его рука на животе не дает мне сдвинуться с места. Мнет, сосет, терзает его, кусает, зализывает. Ново! Неожиданно! Крышесносно до боли. Искра пробивает и несется по всему моему телу. Ору, пока не срывается голос, молочу по его спине ногами.

Я прихожу в себя, лежа на нем. Его рука мягко гладит меня по спине, ягодице, спускаясь на дрожащее от пережитого удовольствия бедро. Прижимаясь к жаркому мужскому телу, понимаю, до чего же оно напряжено и восхищено моим, нежным, женским телом. Чувствую, как краснею. Подняв голову, встречаюсь с его голодным, жадным взглядом. Я тянусь вверх и неумело целую его в губы. Я чувствую на его губах вкус своей страсти.

Не прерывая поцелуй, он переворачивает меня на спину, поднимает мои ноги. Жесткий член толкается в меня, массируя и раздвигая складочки. Медленно и тягуче, осторожно дает привыкнуть к своему присутствию.

Не убирая губ от моих, шепчет: "Прости" и одним мощным толчком врывается в меня. Дикая, ослепительная боль разрывает меня напополам. Его вмиг ставшие ласковыми губы глушат мой крик, ласкают и утешают. Дает мне время привыкнуть к присутствию во мне его пульсирующей плоти. Я обнимаю ногами его за талию, ободряя и приглашая.

— Котенок, — шепчет мне в губы, покрывает поцелуями щеки, нос, губы, все ускоряя и ускоряя движения. Последний толчок выбивает из меня воздух, наполняет мое лоно его семенем.

В последних лучах заходящего солнца мы нежимся в нагретой за день озерной воде. Сидя у него на руках, я наслаждаюсь размеренными движениями его рук, смывающих с моего тела следы нашей страсти. Хорошо то как. Немного саднит между ног. Но все равно, хорошо.

Положив ему голову на плечи, шепчу:

— Мне говорили, что драконы могут снимать боль, когда…. Ну, в первый раз.

— Можем. Но тогда ты быстро забудешь этот день. Если решишь все же уйти.

— Я тебя не забуду.

— А я тебе и не дам забыть, — он тихо смеется. — Открытый портал за домом, как я и обещал. Он будет открыт до полудня. Но я прошу тебя остаться. Со мной.

И мы начинаем наш танец страсти заново.

А затем снова, но уже в темноте, под звездами.

Зацелованную, залюбленную до бесчувствия, он несет меня в постель. И все оставшееся время до рассвета, он меня не отпускает. Я сплю в его объятиях.

Мне удалось выскользнуть из-под руки Халеба, не разбудив его. Я боялась смотреть ему в лицо, боялась передумать.

С трудом я нашла комнату, в которой осталась моя одежда. Легкие брючки, блузка, мокасины. Подумав, прихватила с кровати плед. Меня не было дома с месяц, так что в моем мире — осень в полном разгаре. Тихонько выскользнула из дома. Свернув за угол, я действительно увидела потрескивавший искрами портал. Каждый следующий шаг давался мне все тяжелее и тяжелее.

И вот я уже возле самой зияющей дыры, даже чувствую кожей слабое движение воздуха. Всего один шаг — и я дома. Один шаг — и я его потеряю навсегда.

— Снежана!

Его тихий, ставший таким дорогим для меня, голос.

— Прости меня, Халеб.

И все же я не могу устоять, и разворачиваюсь, чтобы увидеть его в последний раз. И вот он передо мной. Мой…

— Вы?!!! Но, как же?..

Он стоит голышом, впопыхах завернувшись в полотенце. На плечах следы от моих ногтей. На шее — лиловый засос. Всегда мечтала кому-нибудь его поставить. Медленно, словно в замедленной съемке, он поднимает руку со сверкающей руной и трогает свою щеку. Чешуи нет. Гладкая, чистая кожа на ставшем дорогим мне лице. Глеб Борисыч? Сердце остановилось и рвется от боли. Как? Как я могла не узнать?

— Черт, черт, — он рванул ко мне, но не успел.

Я отгораживаюсь от него руками. Руна на запястье горит и тянется искрами к нему. Шаг назад. Второй. Меня затягивает в воздушный водоворот.

— Снежана!

Его нога появляется в портале.

— Закройся, — я шепчу и глотаю слезы.

Хлопок, искры. Темнота.

***

— Девушка, девушка! Вам плохо?

Да кто ж такой настырный? Дайте поспать!

— Да вызовите скорую, кто-нибудь!

— Да она просто пьяная. Хиппи какая-то.

Скорую? Хиппи? Я открываю глаза. Дежа вю.

Мое любимое кафе с не менее любимыми черничными пирожными. Толик, знакомый официант, со встревоженным лицом бежит ко мне. С ума сойти! Я, вероятно, упала в обморок, увидев бывшего шефа, даже выскочившего из своего джипа, чтобы убить меня взглядом.

Но, упс! Мы, блондинки, живучие. Я всего лишь упала в обморок. И сильно стукнулась головой. А как иначе объяснить тот бред, что мне привиделся?

Какие, к черту, драконы? А тот аукцион дурацкий!

Надо же так неудачно упасть. Я поежилась от холода, все же, на улице поздняя осень…