Глава 63. Родные

— Нет, нет. Все в порядке. Не надо скорую.

Подбежавший Толик, испуганно заглядывая мне в лицо, помогает встать. Я стою будто в ступоре. Кто-то заботливо набрасывает мне плед на плечи. Кто-то тычет в лицо бутылочкой воды. Противная старушка, проходя мимо, бросает мне презрительно: "Алкашка"

— Сама дура, — бормочу я, а глаз отвести не могу от своей руки. От ладони и до локтя искрится, переливаясь золотом, замысловатая вязь. Я стою посреди улицы в тонких брючках и футболке. Слетевший с ноги мокасин валяется поодаль.

Так это не сон?!

Поворачиваюсь туда, где должен стоять джип Глебборисыча. Но вместо него из раздолбанной девятки выползает пузатый дядька.

Я разворачиваюсь и бреду сквозь расступающуюся толпу. Где-то вдалеке слышу "виу-виу" скорой помощи. Нужно ускориться. А то еще в психушку упекут.

Первый шок прошел и я, наконец, начинаю соображать. Как была в одном мокасине, так и бегу полубосая по пешеходному переходу. Вот какая я все-таки молодец — хоть плед догадалась взять. Вот теперь еще если ключ от моей квартиры на месте окажется, будет вообще замечательно.

Ни возле подъезда, ни в лифте, ни у квартиры я никого не встретила. Удача, определенно, поворачивается ко мне если и не лицом, то боком.

Пошарила рукой за откосом. Вот, беда! Ключа на месте нет. Я уперлась лбом в свою дверь и застонала. Буц, буц, постучала головой о мерзкую железку. Вдруг за дверью раздались шаркающие шаги.

Щелкнул замок и дверь открывается. Я смотрю и не могу насмотреться! Мамуля!

— Снежа-а-а-а-а!!! — раздается боевой клич, и оттеснив маму в сторону, мне на шею бросается Аурика.

— Мама! — с трудом вырвавшись из объятий сестры, я бросаюсь своей милой ма не шею и рыдаю-плачу, не могу остановиться.

— Ну хватит, девочка, сопли разводить, — похлопывая меня по спине, странно осипшим голосом бормочет мама. — Подумаешь, бросил. Не ты первая, не ты последняя. Вот плохо, что ты в таком виде по городу шастала. А если кто из знакомых тебя видел?

Мама бурчала и бурчала проворно шастая по моей кухне. А я, подложив руку под щеку, все слушала и наслушаться родной голос не могла. Вдруг она отставила в сторону чашку с чаем, которую хотела мне передать, подскочила ко мне и прижала мою голову к своей груди.

— Как же, девочка, ты меня напугала! Но не переживай, вот позвоню завтра Васе…

— О,нет, мама, нет! — застонала Аурика.

А мне так весело и уютно стало! Как хорошо, что есть такие вещи, которые никогда не меняются! Вася, например.

Когда мама заснула в кресле, так и не выпустив из рук рукоделия, Аурика подсела ко мне поближе.

— Я так рада тебя видеть, сестренка!

Мы обнялись и долго не выпускали друг друга из объятий.

— Я погляжу, твой ошейник исчез? — спросила она, вытирая слезы.

— Знаешь, а я так и не уверена была, что приходила тогда к тебе.

— Напугала меня до чертиков, и не уверена?

— Ну, да. Зато вот, смотри, — я подтянула вверх рукав любимой толстовки и похвасталась свеженьким узором.

— Снежа, мне немедленно нужна такая же. Давай, рассказывай.

Мы проболтали до утра. Я рассказала ей без утайки все-все-все. Только засомневалась, стоит ли о заявлении старухи рассказывать и о якобы обнаружившемся отце.

— Так я не поняла, ты чо слиняла-то?

— Ну, как? За вами соскучилась.

— Дура, что ли? Могла бы во сне прийти, поболтали бы. Ты его любишь?

Вытирая мне навернувшиеся на глаза слезы, сестра сказала:

— Значит, любишь. Счастливая.

И я решилась. А, была не была. И я рассказала ей и о Жрице, и о Ариэле, и о нашем "отце".

— Вот знала я! Вот чувствовала, что наша мамуля еще та штучка. Это же надо, захомутать дракона и слинять. Нет, ну та старуха точно ошиблась. Ты-то точно в мамулю пошла — влюбила дракошу и сделала ноги. Да и фигурой ты — вылитая мама.

И мы прыснули.

— Значит, так. Снежа, не расслабляемся. Муженек твой вот-вот объявится.

— Он мне не муженек. Всего то одна ночь.

— Не, ну ты дура-а-а-а. А вот это что? — она подняла мою руку и потрясла ею в воздухе. — Ты себя в зеркало то видела? Да какой дракон в здравом уме такую красотку отпустит? Ты его об этом просила?

Она все не отпускала мою руку.

— Ну, как сказать… Сказала, что на одну ночь согласна. Взамен на портал.

— Ага. А пометил он тебя, значит, случайно.

— Что значит, пометил? Рика, подбирай выражения. И потом, ты забыла? Он — мой бывший босс. Он меня бросил. У меня до сих пор волосы шевелятся, как вспомню, как он на меня смотрел. Может, он мне мстил за что-то.

— Нет, милая, а ты что хотела? — хохотала Аурика, — Из-за Васи любой обозлится, а не только дракоша. Ты меня с мысли сбила. Завтра же идем клеим реснички, коготки. Что там еще? Шугар и все такое. Не дрейфь, сестренка, я с тобой. А вдруг он с другом явится? Я тоже должна быть готова.

А потом мы с сестренкой решили выпить за встречу. Приговорив бутылочку вина, мы поразмыслили, и решили маму известиями о папике не тревожить. Вот объявится, тогда и поговорим. Аурика кратко набросала текст "приветственной" речи. Если папа после первого же абзаца не сбежит, то остальным текстом останется доволен.

А Жрица, так та и вообще с ума сошла. Аурика все четко разложила по полочкам. Или ей нужно было права на двух дочерей предъявлять, или вообще молчать. На том мы и порешили. Обнявшись, мы заснули только под утро.

Поутру, глядя на свою спящую копию, я поразмыслила о том, о чем мы с Рикой говорили ночью. А и правда, зачем тревожить маму и будоражить прошлое? Она мне родная — и точка.

А вот с Глебборисычем все обстоит гораздо сложнее. Вернее, с Халебом. Вот ирония судьбы какая. Глебборисыча боюсь, а Халеба люблю. Но все же я правильно сделала, что вернулась. Если он просто мстил мне за что-то — ну что ж, это ему удалось. Втрескалась я по уши.

А вдруг, я ему тоже не безразлична? Я смахнула со щеки набежавшую слезу. Он знает, где меня найти. Найди меня, Халеб. Найди.