Эпилог
Вот уже почти девять месяцев прошло с тех пор, как моя семья в полном составе перебралась в солнечный драконий мир.
Главная Жрица, как и обещала, отошла от храмовых дел. Она поселилась в одном из своих дворцов вместе с Аурикой и мирно жила, ревниво наблюдая, как лучшие женихи мира пытаются завоевать сердце ее своевольной дочери. Могу поспорить, что победителем в этой любовной гонке станет Амир Тейд. Он выказал такой живой интерес к кулинарным способностям моей мамы и моей сестры, что стал любимчиком практически у всей семьи.
Мама моя тоже, кажется, увлеклась моим отцом. В молодости сей великовозрастный засранец не оставил ей выбора, всего за одну ночь наградив ее ребенком. Мною, то есть. Поэтому предложение своей подруги убежать в другой мир она встретила не просто с восторгом, а и с огромным облегчением. К сожалению, их затея пошла не совсем так, как задумывали девушки. И Томми, которой пришлось приспособиться и взять земное имя Тамара Васильевна, пришлось растить чужого ребенка. А всего через семь месяцев родилась и я. Маме пришлось тяжело. Но к счастью, ей повстречался замечательный человек — мой отчим. Вместе с ними они и вырастили нас с Аурикой, как собственных родных детей.
А вот моему настоящему отцу сейчас приходится не сладко. Он влюбился. В мою маму. Какая ирония! Я уверена, что мамуля заставит его заплатить за каждую свою пролитую из-за него слезинку.
Моя вмиг ставшая огромной семья живет своей, вполне счастливой жизнью. Но вот именно сейчас, они в полном составе тревожно томятся в соседней комнате, нетерпеливо ожидая, когда же родится их первый внук, маленький Великий дракончик. Который, к тому же будет чуточку человечком.
А вот и он! Его громкий крик никого не оставил равнодушным. Толстая служанка с трудом держит оборону, подпирая своим плечом дверь, и сдерживает огромное семейство, рвущееся познакомиться с наследником и поздравить его замечательную мамочку. Это я, кстати, о себе.;)
Меня едва успели привести в порядок и все еще наряжали малыша в его первые одежки, как оборона пала.
Первым в наши покои ворвался Халеб — взъерошенный, бледный, с капельками пота на лбу. Я могу его понять — я орала во время родов так громко, вспоминая всех, кто меня хоть чем-нибудь когда-нибудь обидел. Ему, моему любимому, тоже досталось по самое "не хочу".
За ним громко протопали дедушки, дяди, тети. А замыкали процессию мамы. Спокойные, степенные, и безумно счастливые. Кстати, бывшая главная жрица тоже была здесь. Она на удивление не навязчиво, но настойчиво пыталась принимать участие и в моей жизни. Ей, видите ли, было очень трудно смириться с тем, что я не ее дочь.
Наше дитя требовательно заплакало, и его положили мне на грудь. Халеб уже лежал рядом со мною, молча осыпая меня поцелуями. Да слов и не требовалось. Я и так была самая залюбленная и зацелованная, самая любимая.
Родственнички перешли на повышенные тона, они все громче и громче спорили о том, как следует назвать их первого внука и племянника.
Наш же сын мирно посапывал, присосавшись к моей груди. Он даже гулькнул от удовольствия.
— М-м-м-м, как я его понимаю, — Халеб прильнул к моим губам.
Счастливые улыбки не сходили с наших с Халебом лиц. У нас впереди долгая и счастливая жизнь, у нас будет еще много детей. Но это маленькое чудо — наш первенец.
— Давай, назовем его Глебом, — предложила я.
А он согласился. И снова меня поцеловал.
Я просто счастлива!
Чего и Вам, мои дорогие, желаю!