Глава 20

– Тебе заказать что-нибудь? – Назар водит пальцем по моему плечу, спускаясь ниже, к ладони, и проводит линию обратно.

Мне немного щекотно, но больше, конечно, приятно. Как и лежать у него на груди, измотанной нашим диким сексуальным марафоном, что измочалил меня так, что нет сил даже пошевелиться.

– М? – не сразу понимаю, о чем он говорит.

В голове пусто. И я только впитываю ощущения, что растекаются по удовлетворенному телу.

Я же и подумать не могла, что бывает вот так.

Особенно когда планировала лишиться невинности с Ником. Думала, все будет нежно, в размеренном ритме. И оргазмы в лучшем случае я смогу получать только через какое-то время.

Но Паук перевернул все мои представления о сексе с ног на голову. Потому что в его руках я испытываю такие яркие эмоции, какие вряд ли испытала бы когда-нибудь с Ником.

– Я бы сейчас быка проглотил. Может, есть какие-то пожелания? – тянется он второй рукой к трубке связи с администратором.

– М… Не знаю, – еда – это самое последнее, о чем я думаю. На самом деле я медленно уплываю в сон, и мне там хорошо. – Выбери сам.

Слышу его тихий, низкий смех, от которого вибрирует грудная клетка, и этот звук обволакивает меня, пробуждая под ребрами что-то теплое.

– Хорошо, – целует он меня и осторожно вылезает из-под меня, укладывая на подушку, доставая меню из тумбочки. – Поспи пока, – прижимается губами ко лбу, а я жмурюсь, как кошка, и устраиваюсь удобнее на его подушке, глубже вдыхая его запах и очень быстро проваливаясь в сон.

– Соня, просыпайся, – ноздрей касается крышесносный аромат.

Приоткрываю веки и вижу на кровати переносной столик, на котором стоят две тарелки с румяными стейками и овощами и вино.

Чуть в стороне – тележка с несколькими десертами и фруктами.

– Ты хочешь все это съесть сейчас? – спрашиваю я сонно.

– Ты требуешь много энергии, – снова улыбается он.

А я залипаю на его белозубой улыбке и пытаюсь понять, почему так боялась этого привлекательного мужчину.

– Ты сам открыл ящик Пандоры, – приподнимаюсь, присаживаясь, и получаю нежный, тягучий поцелуй, от которого начинает ныть между ног. – Кажется, ты все стер мне там.

– Надо показать тебя врачу. Не думаю, что тебе можно сразу столько ебаться.

Морщусь от его грубости, поджимая губы.

– Что не так? – мгновенно чувствует он во мне перемену.

– Грубо очень.

– Что? – хмурится.

– Как ты назвал то, чем мы занимались, – стесняюсь даже не просто произнести это вслух, но элементарно смотреть Назару в глаза, мысленно прокручивая в голове это слово.

– Какое слово? – слышу усмешку в его голосе.

Поднимаю взгляд и встречаюсь с лукавым блеском в его глазах.

– Которое обозначает занятие сексом.

– А вот это, Аленушка, неправда, – протягивает он мне бокал. – То, чем мы занимались, – это не занятие сексом. Это жаркая ебля.

– Фу-у-у, – снова морщусь. – Так говоришь… будто я одна из тех, с кем ты хотел праздновать свободу, – настроение внезапно портится. – Вот зачем так? – отставляю обратно бокал.

– Как так?

– Портить все, – чувствую, как жжет глаза.

– Чем? – слышится растерянность в его голосе.

Но у меня уже дрожат губы и из уголка глаза стекает слезинка.

– Снежинка, ты плачешь, что ли?

А я не хочу, чтобы он видел мои слезы. Все-таки это так глупо и по-детски – плакать из-за грубого слова, что отражает действительное положение вещей.

Все-таки мне никто не признавался в чувствах, не обещал любви до гроба.

Вот то, что не отпустит, – это было. И про трахать всеми способами тоже вроде что-то такое было.

Тогда чего я разрыдалась, как маленькая?

– Ален? – зовет меня Паук, но я не откликаюсь, только отворачиваюсь сильнее, утирая слезы. – Аленушка? – слышу обеспокоенные нотки.

Гремит посуда, матрас покачивается. Оборачиваюсь, наблюдая за тем, как он убирает переносной столик на тележку и возвращается на кровать.

– Кроха, – матрас снова прогибается под весом его тела, и в следующее мгновение Назар сгребает меня в объятия, приподнимая за подбородок мое лицо. – Ты обиделась? – смотрит внимательно в глаза.

– Угу, – только и могу ответить.

– Из-за того, что я сказал, что у нас с тобой ебля?

– Да, – киваю, стараясь спрятать глаза, но он мне не дает.

– Ты считаешь, что это плохо?

– Ебутся со шлюхами, – снова скатывается слезинка.

– Глупая, – улыбается он, взглядом блуждая по моему лицу. – Какая ты у меня еще глупенькая, – вытирает подушечкой большого пальца слезы с моих щек. – Просто… я вот такой, грубый, Снежинка. Не умею я говорить нежности. Да и привык называть все своими именами. И конечно, я не считаю сейчас тебя шлюхой. В первую встречу принял по ошибке. Мой косяк. Но теперь ты моя невеста.

– Это ведь не по-настоящему, – всхлипываю.

– Все более чем настоящее. И мое решение, и кольцо у тебя на пальце, и свадьба, которую мы сыграем меньше чем через месяц.

– А мама? – думаю о том, что не представляю, как буду знакомить с ним родителей.

– Маму позовем обязательно. Хочешь, я даже официально познакомлюсь с ней?

И я понимаю, что хочу. Именно вместе с этой мыслью меня накрывает осознанием, что я готова выйти за него замуж.

Что?

Ошарашенно смотрю на Назара так, будто вижу его впервые.

Но почему-то, сидя обнаженной в его руках, пропитанная его запахом, я не ощущаю внутреннего отторжения этой мысли. Потому что сейчас я не вижу в нем бандита и бывшего зэка, но вижу своего мужчину.