Глава 21

– Я не поеду. Нет. Даже и речи быть не может, – стою на вершине горы со сноубордом в руках и смотрю вниз.

Сердце колотится загнанной птицей. Мне даже вздохнуть поглубже страшно, так высоко здесь.

Мимо проносятся люди на лыжах и сноубордах, а я стою и не могу пошевелиться от страха. И зачем я полезла так высоко?

– Ты же говорила, что каталась, – озадаченно смотрит на меня Назар.

– Я пробовала, – осторожно поправляю его. – И это сложно назвать катанием.

– Алена! – возмущенно смотрит на меня бандит, и кажется, сейчас он от меня в полном ауте.

Да я сама от себя в шоке.

– Ты почему сразу не сказала?

В ответ я только пожимаю плечами.

Почему?

Самой интересно.

– Просто ты так быстро запихнул меня в кабинку, что я растерялась и даже не подумала…

– Не подумала она, – фыркает он. – Ефим? – оборачивается к приклеенному к нам лысому. – Реши вопрос с инструктором.

– Понял, будет сделано.

Мужчина отворачивается и по рации передает пожелание босса тем, кто остался внизу.

– Пойдем пока, кофе выпьем, – Назар тянет меня в ресторан.

– Ты же кататься хотел, – смотрю на него виновато. – Плохо вышло. Я и одна посижу попью кофе и подожду инструктора.

– Нет, Снежинка. Теперь каждый хрен на этой чертовой горе в курсе, что ты моя невеста. Оставлять тебя одну я не могу.

– Боишься, украдут? – смеюсь, потому что все это настолько далеко от моего понимания и моего образа жизни, что две ночи явно недостаточно для принятия нового мира.

– И это, Аленушка, будет гораздо страшнее смерти.

– Что? – не понимаю, о чем он говорит. – Как это, похищение страшнее смерти?

– А то, что если тебя украдут, Снежинка, то ты сама потом захочешь вздернуться, после того, что с тобой сделают похитители.

– Ты меня пугаешь, – я врастаю ногами в снег. На фоне всех этих страшилок скатиться с горы не кажется уже чем-то катастрофическим. – Что они могут сделать?

– Пустить тебя по кругу. Или, того хуже, иметь предметами так, что ты будешь истекать кровью внутри, и никто об этом не будет знать.

– Назар, ты говоришь какие-то ужасные вещи.

От его слов кожа покрывается мурашками и легкие заполняются морозным холодом.

– Крох, я тебя не пугаю, а предупреждаю.

– Мне не нравятся такие перспективы.

– Привыкай, ты теперь моя женщина.

– Но я не выбирала ею быть.

– Назад не отмотать, – он забирает у меня из рук сноуборд и ставит его на подставку у ресторана.

– Значит, наш спор – это всего лишь уловка? – смотрю на него, когда мы садимся за столик друг напротив друга.

– Ты очень гибкая и податливая. Такие, как ты, очень быстро адаптируются к новым условиям, а твоя эмоциональность позволит нам обрести крепкую связь.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, и теперь мне кажется, что прошлая ночь была сном. Потому что такой расчетливый и холодный человек не способен на нежность.

– А если я не хочу такого брака? – говорю ему прямо. – Основанного лишь на логике и расчетах.

– Брось, Снежинка. Тебе хорошо со мной.

– То, что нам хорошо в постели, не означает, что будет так же хорошо в жизни. Это не одно и то же.

– Мы притремся.

– Зачем? Я не хочу все время находиться под ударом.

– Уже поздно, Алена! – лицо Паука становится жестким. – Ты теперь на крючке у каждого, кто хочет как-то повлиять на меня. И стоит тебе уйти, как все равно тобой воспользуются. Только я уже тогда не буду впрягаться за тебя, потому что так ты окажешься сама по себе.

– Значит, если мной воспользуются, пока я твоя женщина, ты сделаешь все что угодно, чтобы меня освободить?

– Если не будет слишком поздно, – говорит он как-то холодно.

– Что это значит?

– То, что если тебя отымеют другие, желая нагнуть меня, тогда тебе лучше умереть. Иначе я убью тебя собственноручно. Потому что я не позволю опустить себя. Ведь если мою бабу можно трахнуть и вернуть, как использованный гондон, то я самый настоящий лох. А это не так.

От его слов у меня кровь стынет в жилах.

– Ну чего ты так напряглась? Просто слушайся меня, и такого не будет. Ты же умная девочка? – смотрит прямо мне в глаза.

И тогда я понимаю, что слишком рано решила, будто Паук может быть нормальным человеком.

Он – монстр. И мне надо бежать от него как можно дальше. Но как это сделать, если теперь на меня ведется охота? Вот в чем вопрос.

– Да, – киваю. – Я буду слушаться, – произношу, а мысленно перебираю возможные способы исчезновения.