Глава 33

– Назар, не надо… – говорю онемевшими губами, пятясь назад и вжимаясь спиной в изголовье кровати.

Внутри все дрожит от страха, и холод растекается по венам, замораживая меня изнутри.

– Что не надо, Снежинка? – надвигается на меня Паук, как чертов всадник апокалипсиса.

А у меня от страха горло распухает и язык мгновенно становится неповоротливым, и кажется, что занимает все пространство во рту.

– Я не виновата… – говорю едва слышно. И мне кажется, что я посреди жуткого сна, который вижу периодически с детства.

Будто за мной гонятся все демоны ада и единственная защита, что у меня есть, – это молитва. Когда я начинаю ее читать, то каждое новое слово дается все сложнее, потому что мне блокируют возможность говорить, сжимая горло невидимой рукой.

Вот и сейчас у меня ощущение, что передо мной самый главный демон преисподней. И если сначала он вывернул мою душу, заставил корчиться от мук совести, когда я проклинала себя за влечение к нему и свою слабость, то теперь у него дошла очередь до моей плоти.

С ужасом осознаю, что для Паука не составит проблемы избавиться от меня, как от мусора, отходного материала. Он попользовался мной, и я тем самым выполнила свою функцию.

– Правда? – хрипит он, стоя у кровати. – А не ты ли хотела сбежать?

– Хотела, но только до тех пор, пока не поняла, что это опасно. Ты мне все объяснил, и я выкинула эту идею из головы.

– И тем не менее ты сбежала от охраны и позволила, чтобы тебя утащили, – даже на расстоянии я ощущаю крепкий запах перегара.

– Не было такого! – откуда-то нахожу в себе силы отстоять свое право на жизнь. Я должна защитить себя, любой ценой. – Мне нужно было в уборную. И я услышала разговор, что кто-то собирался тебя нагнуть, отыскав твою слабость.

Признаться вслух в том, что все его окружение признало меня его слабым местом, – это еще один повод вложить в его руку пистолет и всадить мне в лоб пулю. Но Паук чувствует, когда ему лгут, и я не должна пытаться обмануть его.

– Они хотели это как-то использовать против тебя. А я всего лишь пыталась выяснить, кто эти люди. Пошла на выход, а дальше меня схватили, после чего я очнулась в каком-то подвале, – до сих пор не понимаю, как они узнали, что я подслушивала разговор. Видимо, за мной следили от самого зала.

– Думаешь, я этого не знаю? – рычит он, а у меня от его голоса мороз по коже.

– Ты сделала меня слабаком!

– Ты сам это выбрал! – перехожу на крик. – Ты решил, что тебе нужна жена, и стал тыкать мной в лицо всем тем людям, среди которых большая часть только и мечтает запрятать тебя обратно в тюрьму или закопать. Я не выбирала тебя! Не выбирала эту жизнь! Ты должен был взять кого-то, кто понимает, в каком мире ты крутишься, и готов к рискам. Но, черт возьми, не меня! – буквально выкрикиваю все это, зная, что у меня есть только один шанс спастись. И либо я сейчас смогу в нем пробудить что-то похожее на совесть, либо мне останется только молиться, чтобы он все сделал быстро.

Но вместо того, чтобы сказать хоть что-то, Назар ревет зверем, потянувшись ко мне.

Я вскакиваю на ноги и, подхватив одеяло, отбегаю в другой конец комнаты.

– Зачем ты затеял эти игры со мной? Просто потому, что тебе меня не жаль, да? Ты знал, что со мной может подобное случиться, изначально собираясь от меня избавиться, – чувствую, как из глаз струятся слезы. – А ведь я и правда поверила… – на душе такая горечь и тяжесть, что кажется, только от этих ощущений может перестать биться сердце.

– Нет! – рявкает Назар. – Я хотел все по-настоящему! Хотел тебя рядом, влюбить в себя планировал, чтобы у тебя и мысли сбежать не было.

– Ты сам себя переиграл, Назар, – всхлипываю, больше не контролируя эмоции. – Сам себя. Знал бы ты, как я проклинаю себя за то, что согласилась на тот заказ. Знал бы ты… – утыкаюсь лицом в ладони, не в силах видеть его перед собой, проглатывая слово “ненавижу”.

Я рассчитывала на понимание, на человечность, думала, что если есть симпатия, то она окажется сильнее тупых пересудов и мнения окружающих. Но я ошиблась. Не может быть чувств у такого страшного человека, у которого руки по локоть в крови и у которого нет сожалений.

– Пожалуйста! Просто отпусти меня, и никто не узнает, – смотрю на него сквозь слезы.

Паук разглядывает меня темным взглядом, а потом выплевывает:

– Сука!

И выходит из комнаты, снова оставляя меня в подвешенном состоянии.