Глава 32

– Полового контакта не было. Ссадины и синяки только на запястьях и щиколотках, – приглашенный врач рапортует заключение моей новой “няньке”. – Но у девочки сильный стресс, шоковое состояние. Я написал все рекомендации вот здесь, – он передает листок охраннику.

– Понял, док, – хмуро кивает здоровяк с глубокими залысинами.

– Я на сегодня свободен?

– Да, на сегодня все, – открывает ему дверь амбал, и доктор выходит за порог.

– Что теперь? – спрашиваю у охранника.

– Спи, – бросает он холодно.

– Назар уже вернулся? – мне очень нужно с ним поговорить. И до тех пор, пока я его не увижу, вряд ли смогу сомкнуть глаза.

– Не уверен, что он до утра появится.

– Что-то случилось? – понимаю, насколько глупо звучит мой вопрос. Но я хочу хоть что-то понимать в происходящем. Иначе я не выдержу этого напряжения. Слишком многое случилось за прошедшие сутки.

– Разгребает, – говорит как-то зло. И мне становится не по себе от его интонации.

Будто это я виновата, что меня выкрали прямо с его чертова приема.

– Спи, – снова бросает на меня взгляд охранник и, выключив свет, выходит из комнаты.

Он не до конца закрывает за собой дверь, и я слышу разговор двух мужчин снаружи.

– Что там? – спрашивает он у кого-то.

– Сходка. Разбираются, кто еще копал под Паука.

– Думаешь, в ментовке еще не в курсе?

– Конечно в курсе. Но им хорошо отстегнули за “слепоту” и “глухоту”.

– А то некрасиво получится, что Паук, отмечая свободу, снова попадет на зону.

– Ты бы не шутил так. Я больше не хочу долги вышибать из всяких синяков.

– Зато там без сюрпризов.

– Что, очко взыграло? – спрашивает резко. – Так хули ты вообще сунулся сюда? Ходил бы, пугал всяких должников.

– Как и все. Бабки нужны.

– Не-е-е, мы все тут потому, что иначе жить не умеем. А ты не выдержишь среди нас.

Они уходят по коридору, и я не слышу окончания их диалога. Но все мысли мои теперь крутятся вокруг фразы о том, что Назар снова может загреметь за решетку.

А ведь и правда, я совсем об этом не подумала. И наверное, была бы рада подобной возможности еще хотя бы сутки назад. А теперь, теперь мне за него страшно.

Я не хочу, чтобы по моей вине его снова закрыли. Да, возможно, тем самым я буду спасена. Но вряд ли его люди скажут мне спасибо.

Взвинченная этими мыслями, я долго не могу уснуть. А когда меня наконец-то утягивает в сон, я практически сразу вздрагиваю и распахиваю веки, встречаясь взглядом с Назаром.

Он сидит в кресле напротив кровати и пьет какой-то алкоголь прямо из горлышка бутылки. В предрассветных сумерках я не могу разглядеть черты его лица. Ощущаю только взгляд на себе, от которого становится нехорошо.

– Назар, – произношу хрипло.

Он не отвечает. Так и продолжает молча сверлить меня взглядом.

– Все хорошо?

Слышу, как он шумно втягивает воздух, и сама боюсь даже пошевелиться.

– Да вот думаю, – наконец-то произносит он каким-то безжизненным голосом. – Что мне с тобой делать, Алена? – мурашки выступают на коже от его голоса.

– Какие есть варианты?

– Столько людей подставилось, вытаскивая тебя, что теперь тупо отпустить тебя будет как минимум неуважением к ним. Но в то же время, если я тебя оставлю при себе, то получится, что я фуфел какой-то, сохранил девку, которую драли и в хвост и в гриву.

– Зачем ты так? – грудь сжимает от боли. – Ты же знаешь, они не успели.

– Именно… не успели. И об этом всем не рассказать. Я не смогу заткнуть пасть каждому заключением от дока.

– Тогда я не понимаю… – не успеваю договорить, как он обрушивает на меня очередную бомбу:

– Я тут подумал, что, наверное, придется тебя придушить.

– Что? – в ужасе смотрю на него.

– Скажут, Паук не выдержал позора и прикончил девку. Меня поймут и даже похлопают по спине, сказав, что поступили бы так же.

– Ты же не сделаешь этого? – в полном оцепенении смотрю на него.

– А ты, Снежинка, меня совсем не знаешь, – он медленно поднимается на ноги, и я подавляю крик ужаса.