Глава 35

– Мам, я не приеду, – сижу в комнате третий день и высовываюсь только для того, чтобы удовлетворить свои физиологические потребности.

– Как же так, дочь. Мы тебя все ждем. Может, хотя бы на старый Новый год приедешь? – с надеждой спрашивает она.

– Не приеду. Сессия.

Хотя бы тут я не лгу. Пусть до родителей ехать не так далеко, но мне все еще страшно, что за мной слежка и на этот раз могу пострадать не только я, но и мои близкие.

– А на каникулах? – слышно, как с каждым новым моим ответом надежда тает в ее голосе.

– Мам, вряд ли. Буду искать новую работу.

В агентство, что так жестоко подставило меня, я не вернусь. Да и вообще, роль аниматора меня больше не привлекает. После своего отвратительного опыта я даже и думать не могу о том, чтобы наряжаться для кого-то, играя другую роль.

Хватит. Я хочу быть собой и не прогибаться ни под кого. Особенно за деньги.

На самом деле это очень грустно. Потому что до того злосчастного вызова я любила свою работу. Мне нравилось развлекать детей. А теперь я даже подумать не могу, что буду перед кем-то кривляться даже за деньги. Особенно за деньги. Я не хочу быть вещью.

Поэтому теперь, что дальше делать с собственной жизнью, я совершенно не знаю.

– Ты звони, доченька. И не теряйся. Я очень тебя люблю и скучаю, – говорит мама. – Если это все из-за…

– Не надо о нем, мам, – обрываю ее, не желая слышать о Назаре. – Все к лучшему. Не переживай. Со мной все будет в порядке, – не знаю, кого из нас двоих я стараюсь больше успокоить, маму или себя.

Потому что мысли о моем первом мужчине причиняют боль.

– Ты, главное, не наделай глупостей, доченька.

– Мам, я не настолько дура. Я люблю свою жизнь.

Сбрасываю вызов и смотрю в окно. На улице идет снег, и город кажется таким спокойным, таким обычным. Но внутри меня настоящая метель. Холодная и суровая, попав в которую можно погибнуть. Вот и мне кажется, что я медленно погибаю.

Я думаю о Назаре. Как бы ни пыталась я блокировать мысли о случившемся и о нем в том числе, но не получается.

Рада ли я тому, что он отпустил меня?

Рада… Но больше тому, что вышла живой из этих отношений. Но смогу ли я забыть его?

На мне до сих пор горят его прикосновения, поцелуи, я помню его запах и вкус, и эти воспоминания… они выворачивают мне душу наизнанку.

И в то же время кажется, что все было не со мной. Как будто все, что было между нами, – это просто сон.

Но это не сон. Это реальность. И она оставила шрамы, которые, наверное, никогда не заживут.

Бреду на кухню и включаю чайник. Опираюсь на стол и жду, когда он закипит. Соседка, с которой я снимаю квартиру, еще не вернулась в город, и у меня предостаточно времени, чтобы прийти в себя.

Вот только одиночество меня не радует. Мне страшно оставаться одной. Кажется, что в любой момент кто-то может вломиться ко мне и закончить начатое.

Словно в насмешку моим мыслям раздается звонок в дверь.

Я замираю, напрягаясь всем телом. И жду, что незваный гость уйдет, решив, что никого нет дома.

Звонок в дверь повторяется и разносится эхом по коридору, а у меня сжимаются все органы в теле.

Не шевелюсь и даже не дышу, опасаясь выдать свое присутствие. Вздрагиваю от сильного стука в дверь

– Алена! – кричит на весь коридор знакомый голос. – Открывай! Я знаю, что ты дома! – продолжает долбиться мой бывший парень. – У тебя на кухне горит свет!

Прикрываю глаза, осознавая, что прокололась на такой ерунде.

Поморщившись, иду к двери. И выглянув в глазок, чтобы убедиться, что нет никакой ошибки, открываю. Потому что если не унять продолжающуюся долбежку в дверь, то можно разозлить соседей. А мне сейчас ни к чему пристальное внимание посторонних людей.

– Ты чего орешь? – шиплю на Ника, которого раньше считала идеалом мужчины, а теперь передо мной стоит обычный мальчик.

– Але-е-енушка моя, – растягивает он губы, и я понимаю, что бывший пьян. – Наконец-то отыскалась моя пропажа.

– Ник, ты пьян. Уходи. Поговорим, когда протрезвеешь.

– Ну уж нет! – он толкает меня внутрь квартиры и вваливается следом. – Больше я никуда не уйду. Потому что у меня к тебе, Аленушка, накопилось несколько вопросов.

– Ник, сейчас нет смысла разговаривать. Ты наутро ничего не вспомнишь.

– Так же, как и ты не вспомнила обо мне, продавшись какому-то богатому хрену? – говорит с отвращением.

– Что? – надеюсь, что это всего лишь пьяный бред.

– Чего так вылупилась? Я про тебя все знаю. И раз терять тебе больше нечего, сейчас ты заткнешься и наконец-то дашь мне себя трахнуть,– он наступает на меня и прожигает таким взглядом, от которого у меня мурашки по коже.

Неужели он и правда готов взять меня силой?