Глава 42

Земля уходит из-под ног, когда его вкус заполняет рот и его руки сминают меня жадно. Я скучала по нему. По его запаху, вкусу, жадным ласкам и ощущению абсолютного подчинения. Оказывается, что мое тело отчетливо помнит все его прикосновения и откликается, с каким-то животным голодом.

И когда его руки дотрагиваются до обнаженной кожи живота, меня словно кипятком ошпаривает.

Нет!

Я не могу это допустить! Он выбросил меня, отверг. Не захотел защитить и сделать так, чтобы ни одна тварь даже не подумала посмотреть в мою сторону.

– Уходи! – отталкиваю от себя Паука, но он даже не двигается с места, и даже не слышит.

Назар продолжает покрывать мое лицо поцелуями и сжимать меня своими сильными ручищами.

– Назар, нет! – стараюсь звучать твердо, игнорируя тяжесть внизу живота и пульсацию между ног. – Я не хочу.

– Проверим? – усмехается мерзавец, запуская пальцы за пояс моих джинсов, расстегивая одной рукой пуговицу и ширинку.

Я кручусь, словно уж, наконец-то отскакивая от него, и смотрю на бывшего жениха как на монстра, коим он и является.

– Я сказала – нет! – произношу не моргая, игнорируя учащенный пульс.

– Ты тоже меня хочешь, Снежинка, – низкий, хриплый голос вызывает дрожь и слабость в ногах.

Назар надвигается на меня, словно неконтролируемая стихия, от которой не спрятаться и которую не прогнать.

– Нет! Я больше тебя не хочу! – выкрикиваю и отхожу назад. – Ты… ты растоптал мои чувства и теперь снова хочешь поиграть, заставив меня мучиться.

– Да ладно тебе, девочка, – хватает он меня за руку и резко дергает на себя, впечатывая в свое каменное тело и давая почувствовать, как сильно он хочет нашей близости. – Я знаю, у тебя никого не было.

– У меня – никого! – вспоминаю ту блондинку из клуба и думаю, сколько таких блондинок он перебрал за время нашего расставания. – Зато ты перетрахал весь город, и не только! – к горлу подкатывает тошнота.

Назар замирает и, обхватив пальцами мой подбородок, поднимает мое лицо так, чтобы я смотрела ему в глаза. А мне хочется зажмуриться, лишь бы не видеть этого голода в глазах и чего-то еще, что я замечала там, в горах на Новый год.

– Ты ревнуешь? – смотрит, даже не моргая.

Этот вопрос словно удар под дых. Он не застает меня врасплох, потому что я сама прекрасно знаю, что безумно его ревную. Ведь я страдала эти два бесконечных месяца, а он продолжал жить как и прежде. А я этого не хочу. Мне нужно, чтобы он страдал и мучился.

– Нет! – вырывается у меня, но я не могу спрятать злость в голосе.

– Ты не умеешь лгать, Снежина, – он ухмыляется самодовольно.

Подонок! Ну какой же он подонок!

Знает, что я не смогла его забыть и отпустить, и чувствует себя победителем.

– Да от тебя фонит злостью и раздражением, – улыбается еще более широко.

– Мне все равно, с кем ты трахался!

– Тогда почему твои щеки горят и ты задыхаешься от злости? – прижимает меня спиной к стене и, не отпуская на пол, изучает мое лицо.

– Я не хочу, чтобы твои грязные лапы впредь трогали меня! Потому что я не знаю, с кем ты спал и чем можешь меня наградить!

– Что? – удивленно вскидывает онодну бровь.

– Что слышал! Мне омерзительны твои прикосновения после всей той вереницы шлюх, которая прошла через тебя! – шиплю сквозь зубы, позволяя ему прочувствовать степень моегопрезрения.

– Тебе что? – кажется, он не верит ни единому моему слову.

– Мерзко, что ты меня трогаешь и целуешь.

– Именно поэтому ты течешь? – голос звучит холодно.

– Это всего лишь физиологическая реакция тела. В то время как я все время думаю, как бы меня не вырвало на тебя.

Назар замирает, сжимая плотно челюсти, играя желваками. Он смотрит на меня, будто ожидая, что я в любой момент скажу, чтобы он расслабился и на самом деле я пошутила.

Но я не шучу. Мне действительно мерзко.

– Значит, боишься, что вырвет? – рычит он.

– Именно!

В следующее мгновение он отходит от стены и убирает руки. Я лечу на пол, больно ударившись бедром.

– Ну раз тебе так мерзко, – бросает он зло, – тогда не буду тебя больше заставлять терпеть свое общество.

– Отлично! – смотрю на него снизу вверх.

Назар отворачивается от меня и направляется к двери.

– Счастливо потрахаться. Смотри, чтобы твой прибор не отвалился! – бросаю зло.

Паук замирает возле порога, а затем бросает через плечо:

– Ни один мужик не коснется тебя и пальцем. Уж я тебе это гарантирую, – распахивает дверь и покидает мою квартиру.

Оставляя меня одну.

Я знаю, что поступила правильно, но почему тогда у меня текут по щекам слезы и мне хочется выть от отчаяния?

Все просто. Я люблю этого монстра.