Глава 41

Алёна

– Ты меня любила? – Назар спрашивает глухо, и в его глазах я замечаю не только злость и возбуждение, но и надежду.

Меня будто током прошибает этот вопрос, а потом внезапно становится так больно под ребрами, что хочется кричать от этой муки.

Да, это моя любовь к нему до сих пор помирает в адских страданиях. Но я… я добью ее. Не позволю восстать из пепла. Пусть горит дотла.

– Снежинка, – приближается он ко мне, и я начинаю паниковать.

Я не хочу, чтобы он ко мне прикасался. Не хочу слышать стук его сердца, вдыхать его аромат и запах.

– Не называй меня так! – говорю зло. – У меня есть имя! Я человек, а не игрушка!

– Ответь на вопрос! – хмурится еще сильнее Паук.

– Любила, да! Но ты все растоптал. Абсолютно! Теперь не осталось ничего, кроме пепелища у меня в душе! – выкрикиваю, и слезы все же брызжут из глаз.

Он застывает, будто мои слова как-то ранят его. Назар останавливается в шаге от меня, и его пальцы впиваются в мои плечи, но я не отступаю, сжимая кулаки, стараясь справиться с собой и своей слабостью перед человеком, которого должна ненавидеть всей душой.

– Пепелище? – спрашивает он, понизив голос, и смотрит при этом так пронзительно, что меня пробирает до самых костей.

Я не слышу злости. Скорее, растерянность и разочарование? Неужели ему есть дело до моих чувств?

Но это невозможно.

Назару плевать на эмоции других людей. Он не чувствует боли. Он ее причиняет.

– Оставь нас, – Паук смотрит поверх моей головы на своего подчиненного.

Мы оба молчим. Я слушаю, как открывается входная дверь, а затем раздается хлопок, и только после этого Назар устанавливает со мной зрительный контакт.

– Ты же знаешь, почему все так произошло, – низкий хриплый голос отдается вибрацией. – Это наилучший для тебя вариант.

– И я приняла это и продолжаю жить. Но если ты меня отпустил, то что делаешь здесь сейчас?

– А черт его знает! – сжимает челюсти плотнее, и я вижу, как под его щеками играют желваки.

– Тогда, может, тебе просто стоит уйти и забыть о моем существовании, точно так же, как ты это благополучно делал на протяжении двух месяцев?

Вот зачем он объявился? Чтобы снова лишить меня покоя?

– Таков и был план, – скользит по мне потемневшим взором, в котором нет ни проблеска света. Лишь тьма, которая стремится поглотить меня.

– План, – повторяю я, и это слово обжигает, как кислота. – Какой-то хреновый у тебя план, раз ты явился сюда. Ну теперь ты можешь быть спокоен. Убедился, что я не лезу в твою жизнь?

Он не отвечает.

– Ну что, Паук, – делаю шаг назад, увеличивая между нами расстояние. – Доволен? Видишь, как я прекрасно живу без тебя?

Его глаза вспыхивают.

– Прекрасно? – ухмыляется он, и его улыбка похожа на оскал. – О да! Друзей заводишь. И много у тебя таких друзей, что провожают тебя до дома?

– Это тебя не касается, – мне неприятно то, с какой интонацией он это произносит. Будто я чем-то провинилась перед ним. Хотя мы больше не вместе. И вообще…

– А сколько из них проводило тебя до кровати? – спрашивает с лихорадочным блеском в глазах.

– Прекрати!

– Что? Не можешь сосчитать? Так ты решила проучить меня?

– Ты… – чувствую, как вспыхивают щеки и учащается пульс. Хочется залепить ему пощечину, но я осознаю, что тем самым развяжу ему руки и он тогда сможет сделать со мной что захочет. – Ты слишком переоцениваешь свое влияние на мою жизнь, – говорю, высоко задрав подбородок. – Было и было. Наши дороги разошлись. Ты живешь своей жизнью, я – своей. И кто меня провожает и докуда, тебя не касается.

– Даже так? – удивленно вскидывает он бровь. – Хочешь сказать, что не рада видеть меня? Не думала обо мне? – дотрагивается до моей пряди и заправляет ее за ухо. А меня током прошибает от его прикосновения.

– Как же не думать, когда после нашей помолвки у меня до конца жизни осталась психологическая травма.

Его губы изгибаются в еще более открытой усмешке.

– А ты не умеешь врать, Снежинка, – внезапно Назар обхватывает ладонью мой подбородок.

Сердце ухает в пропасть.

– Отпусти, – шепчу я, но он не слушает.

– Ты думаешь, я не вижу, как ты дрожишь? – его голос звучит твердо, но в нем нет злости. Только… что-то неуловимое. – Ты думаешь, я не знаю, что ты до сих пор ласкаешь себя, думая обо мне?

– Мечтай!

– Думаешь, я не знаю, с кем ты общаешься, куда ходишь и что покупаешь в магазине?

Но откуда он знает?

– Ты следишь за мной? Зачем? – кричу я, и слезы снова подступают.

– Ради твоей безопасности, – гладит большим пальцем щеку.

– Ты же отказался от меня!

– Потому что не мог иначе! – внезапно рычит он, и его вторая рука ложится мне на затылок. – Потому что, если бы я оставил тебя рядом, тебя бы уже не было в живых!

Я прикрываю глаза, потому что знаю это. И все равно мне больно. Ведь я так хотела, чтобы он нашел способ обезопасить меня, продолжая меня любить… Ведь мне не показалось, что у Назара были ко мне чувства?

– Тогда зачем снова бередишь мои раны?

Глаза в глаза. Мгновения растягиваются на вечность в ожидании ответа.

– Потому что, блядь, скучаю по тебе, ясно? Хочу тебя эгоистично себе снова.

– А как же то, что я твоя слабость?

– Как-то похуй на слабость. Потому что оказывается, что вдали от тебя я еще более жалок и слаб.

– Что? – не понимаю, о чем он.

– Ты испортила меня, Снежинка. К херам сбила все настройки, и я ни хуя не знаю, как следовать прежнему курсу. Потому что… как-то невкусно без тебя все. Наверное, потому, что ты ведьма? – бродит взглядом по моему лицу, и у меня в животе все сжимается в каком-то томительном предвкушении.

– А как же твоя девушка?

– Нет у меня девушки. Только тебя хочу видеть рядом. Всегда, – он замирает взглядом на моих глазах, а затем впивается в мои губы своими.