Глава 10.

Лера

Просыпаюсь в темноте. Голова тяжелая. Никак не могу сообразить, что произошло, но что-то не так. От постели чувствую чужой запах. Я не дома? А где? Вспоминаю Шувалова. Что он со мной сделал? Ощупываю себя. Трусы на месте, но на мне футболка, явно не моя, лифчика нет, моей одежды нет. Единственное, что приносит хоть какое-то облегчение, что я ничего  не помню. Надо найти, где включается свет. Да и в туалет нужно.

В темноте падаю с кровати, ругаюсь шепотом. В этот момент приоткрывается дверь, в помещение падает полоска света и в ней мужской силуэт. Я собираюсь завизжать, как вдруг призрак произносит знакомым голосом:

- Лер, давай ты сейчас не будешь вопить на весь дом? И в обморок падать тоже не надо. Мы просто поговорим.

Я вообще ничего не понимаю в мужчинах. Он меня зачем сюда завез? Чтобы разговаривать? Он меня знает три дня всего, какие разговоры? Однако парень не делает попытки приблизиться, что немного меня успокаивает. А может у организма нет больше сил еще на один припадок.

Однако выдавливаю из себя:

- Поговорим? Ты нормальный вообще? Я где сейчас?

- Тебе на какой вопрос сначала ответить? - он продолжает стоять в проеме, а я сидеть на коленках возле кровати.

Может, я просто с ума сошла, и все это мне кажется? Не может же это быть на самом деле? Ущипнуть его, что ли? Или себя?

Решаю, что мне важнее выяснить собственную участь.

- На последний.

- Ты у меня в загородном доме.

Приблизиться Роман не пытается, я остаюсь сидеть на том же месте. Какой-либо агрессии в свой адрес тоже не ощущаю. Но ситуация странная. Такое впечатление, что здесь сумасшедших двое.

- Рома, - даже звук этого имени дается мне с трудом, хочется пойти прополоскать рот, но все же надо выяснить, что случилось, - как я сюда попала? Только не говори, что я к тебе в гости напросилась.

- Можно я в комнату зайду и свет включу? - вместо ответа спрашивает он.

Так, наверное, будет лучше.

- Да. Только ко мне не подходи.

- Не буду, - меня поражает его серьезный, без тени насмешки, тон.

Он заходит в помещение, щелкает выключателем, и я жмурюсь от яркого света.

- У тебя была паническая атака, ты начала задыхаться, я отнес тебя в медпункт. Там тебе сделали укол, после которого ты заснула. А потом я привез тебя к себе домой.

Все равно ничего не понимаю. Кроме того, тревога начинает скручивать внутренности по спирали, потому что из всей описанной Шуваловым схемы выпадает один элемент - неуправляемый, взрывоопасный и бешеный Демид. Задаю  как мне кажется, самый важный вопрос:

- А  сколько сейчас времени?

Парень колеблется прежде чем ответить, но все же отвечает:

- Час ночи.

Господи! Занятия должны были закончиться в четыре часа дня, Демид всегда забирает меня сам. Это сколько времени он меня уже ищет и в каком он теперь состоянии? Я почему-то ни на секунду не сомневаюсь, что ищет.  Во мне вспыхивает злость на виновника всего этого бардака.

- Ты - дебил?

Сейчас негодование такой силы, что затмевает даже страх. Как будто мне мало проблем, теперь еще и это. Надо немедленно позвонить Демиду.

- Где мой телефон? Мне нужно позвонить.

Шувалов выглядит расстерянным.

- Блин, вещи твои... Они в учебной части  остались. Я тогда перепугался из-за тебя и забыл подобрать.

Я после этих слов перестаю его бояться, встаю и с открытым ртом смотрю на него.

- Рома, ты точно дебил! - но позвонить все равно надо и я прошу, - Тогда дай свой. Ты же должен понимать, что меня ищут.

Вот сейчас Шувалов снова становится звездой университета. У него даже черты лица меняются.

- Этот твой? Ничего, ему полезно будет.

- Ему, может, и да. А вот тебе точно нет.

- А ты за меня не переживай. Телефон тебе не дам, пока не поговорим.

Да что ж с ним не так, с этим парнем?

- О чем? - стону в голос.

- Паническая атака развилась на фоне психотравмирующей ситуации. Я тебя просто поцеловал, а с тобой припадок случился. Из-за чего? Что, неужели пацаны никогда не зажимали? - его глаза сверлят меня до самого донышка, - Или это из-за твоего? Что он тебе сделал? Не может быть, чтобы такое с человеком творилось на пустом месте. И ты до него дотрагиваться боишься. Это очень в глаза бросается. Так что между вами?

Я не ожидала психоанализа от постороннего человека. Да и нужна ему она, моя правда?

Я встаю с пола.

- А тебе-то что? Зачем ты в это влезаешь?

Я не собираюсь рассказывать. Я его совсем не знаю. Он мне не друг. Он мне никто. А люди без причины не делают ничего.

- Лера, этот парень - он тебя изнасиловал?

Почему произнесенная вслух эта фраза заставляет меня задохнуться? Почему даже слышать это больно? Если Шувалов все понял, то какая я в его глазах - живущая со своим насильником? Начинает болеть голова.

- Это не твое дело. Я не обязана перед тобой исповедоваться.

- Твой ответ звучит как "да".

Вся ситуация невыносима, как звук по стеклу, разрывает мое устоявшееся только-только душевное равновесие. Зачем лезть в грязных сапогах туда, где лишь недавно удалось навести какой-то порядок?

Не успеваю ничего ответить, как взволнованный мужской голос зовет:

- Роман Владимирович, там кто-то въездные ворота на тракторе выбил.

Мне даже не нужно смотреть, чтобы сказать, кто это. Я итак знаю. Демид.

Шувалов вместе с охранниками устремляется на улицу. Я, чуть замешкавшись, поспешила следом. Встретиться с Демидом кажется отвратительной затеей, но и здесь оставаться я не могу. Я бегу босиком по газону, потому что до того, где находится моя одежда и обувь, наша беседа не дошла. А сейчас интересоваться этим, нет времени. Мне нужно встретиться с Демидом... И что делать дальше, я не знаю. Я в чужой мужской футболке, в чужом доме, не пришла ночевать. Но я не виновата... Опять... Просто я встречаю людей, которые, не спросив меня, решают, какой будет моя жизнь.

Мужчины тоже торопятся, поэтому я отстаю от них. Когда добегаю, то вижу, что кованые металлические ворота вынесены дорожным трактором. Из кабины выпрыгивает Демид и, молча бросается к Шувалову. Тот не успевает вовремя среагировать, получает по лицу и отлетает на землю. Но сразу же вскакивает на ноги.

Я как раз оказываюсь рядом с дерущимися.

Демид застывает, прожигая меня взглядом. Он испепеляет каждый сантиметр моего тела, и мне, несмотря на теплую майскую ночь, становится холодно. Как же я теперь с ним домой поеду? И куда мне идти, если не с ним?

На его лице маска, глаза пустые.

Но все же он не может сдержаться, чтобы промолчать.

- Нагулялась?

Вопрос бьет наотмашь, я отступаю от мужчины на шаг. Знаю, что это ничего не исправит.

- В машину ступай, - следует короткий приказ.

Я в замешательстве, как поступить. Мне не хочется оказаться с разъяренным Демидом наедине. Но и деваться мне некуда. Не поселиться же на шуваловском газоне.

- Тебе необязательно с ним ехать. Можешь остаться здесь, - свои "пять копеек" решает вставить Роман.

Как всегда, не к месту. Именно после его замечания я решаю без возражений сесть в машину к Демиду.

- Тебя-то, кто, бл***ь, спрашивает? - тянет негромко Барс.

- А меня не нужно спрашивать, - улыбается Шувалов разбитыми губами, - Я предлагаю девушке варианты.

Демид делает попытку снова его ударить, но на этот раз Роман блокирует удар и бьет противника по печени, заставляя согнуться. Парни примерно одинакового роста и комплекции. Они кажутся мне одинаково опасными. И никакого выбора для меня нет. Я не знаю, что за блажь пришла Роману в голову, и, как быстро она пройдет, но у него нет ни единой причины улаживать мои проблемы. Лучше сейчас уехать с Демидом, так будет правильно. Не убьет же он меня?

- Демид, давай уедем! Хватит! - пытаюсь словами не дать парням снова сцепиться.

Ни к чему это. Здесь уже итак представление. Только сейчас замечаю, что Демид не один. С ним еще люди. Да и охрана особняка Шуваловых подтянулась. И те, и другие, наверняка, вооружены. Во что может перерасти потасовка, даже представить страшно.

Однако, только я настроена прекратить все это быстрее.

- Что-то ты быстро выдохся, - комментирует Шувалов, пытаясь врезать Барсу еще разок.

Тот уже успевший оценить противника, уходит от удара.

Основные участники были так увлечены спектаклем, что не заметили, как действующих лиц заметно прибавилось. У ворот остановились автомобили представительского класса, сопровождаемые охраной.

На газоне остановился пожилой мужчина, который просто спросил:

-Демидушка, что ж ты опять творишь?

Компанию ему составлял спутник, в котором легко угадывался родственник Шувалова, лет на двадцать, двадцать с лишним старше. Оба новоприбывших одарили почему-то меня такими взглядами, как будто это я все затеяла. Но я бы не хотела, чтобы эти люди на меня даже просто смотрели, а не то, что разглядывали, как они делали это сейчас.

- Роман! - этому мужчине вообще было достаточно лишь имени парня, произнесенного недовольным тоном, чтобы тот остановился, пробормотав лишь еле слышно: "Да чтоб тебя!".

- Артем Денисович! - радостно ощерился Демид, - Что ж Вам не спится в такое время? В Вашем почтенном возрасте, при Ваших заслугах. А Вы все по ночам катаетесь.

- Ты мне позубоскаль еще! - голос говорившего сделался резким, а с Барса слетела вся показная веселость.

- Не собираюсь я зубоскалить. Настроение не то, - ответил ему Барс уже спокойно.

Потом обратился уже ко мне:

- Лера, иди, сядь в машину.

Привлекать еще больше внимания, чем я обратила на себя, у меня не было никакого желания, поэтому я сдвинулась с места и направилась к автомобилю. Слава Богу, что ни в нем, ни возле него никого не было.

Меня в спину догнал голос Шувалова-младшего, который все никак не хотел успокоиться:

- Лер, ты можешь с ним не ехать, если не хочешь.

Но его гостеприимство сразу было поставлено под вопрос.

- Роман, молодые люди сами между собой разберутся.

Как хорошо, что я не оглянулась.

- Отец, послушай, - попытался отстоять свою позицию молодой человек.

Но его перебил властный, не терпящий возражений голос.

- Твое вмешательство неуместно.

И все, после этого Роман уже больше не возражал.

Я дошла до автомобиля, не чувствуя ни ног, ни рук, кое-как залезла в него на переднее сиденье. В лобовое стекло увидела, как Роман развернулся и зашагал к дому, а Артем Денисович, Шувалов-старший и Демид несколько минут говорили, стоя на лужайке. Затем Демид вернулся к своему автомобилю, сел за руль, зыркнув на меня так, что у меня сбилось дыхание. Я, было, дернула ручку двери, чтобы сбежать, но он рыкнул:

- Сиди.

И меня приморозило к месту. Что он со мной сделает? Это единственное, что меня волновало всю дорогу. Но он молчал и на меня не смотрел, только сжимал руль до того сильно, что у него белели костяшки.

- Выметайся, - еще один короткий приказ на подземной парковке.

Я тоже молчала, вылезла из машины и, не дожидаясь мужчину, пошла к лифту. Возле него он меня нагнал, мы зашли в кабину. Я старалась на него не смотреть, чувствуя его взгляд на себе, под которым начала полыхать кожа. Он не пытался прикоснуться, не сыпал ругательствами, но я каждую секунду ожидала взрыв.

Так мы и зашли в квартиру.

Демид прошел к бару, плеснул какую-то коричневую жидкость в стакан и, подержав его в руках, выплеснул в стоявшее в горшке рядом с баром  дерево.

Потом зло выплюнул:

- Что течка началась? Всех кобелей решила собрать?

Сейчас он напоминал мне моего отца. Да кто они все такие, чтобы судить меня? Чем лучше?

- Я ни в чем не виновата.

Вероника Олеговна, конечно, все время твердила мне, что не нужно оправдываться, если ты не виноват. Но и слушать эту грязь я не обязана.

- Он тебя трахнул? - голос звучал глухо, с нарастающей яростью.

- Я не знаю. Такие, как ты и он, не особенно интересуются чужим мнением.

- Зубки отросли?

Он шагнул ко мне и сгреб футболку за ворот, сжимая ее в кулаке все сильнее.

- А знаешь, что самое паскудное, лапуль? Я даже ударить тебя не могу. По-хорошему грохнуть бы тебя, чтоб не мучиться.

Глаза мужчины полыхнули бешенством, ворот майки стал напоминать удавку.

Насколько далеко он способен зайти?

Лера

Я больше всего боюсь от него открытого насилия. Я ведь знаю, каким он может быть. Но Демид неожиданно разжимает пальцы, отпуская меня, и отстраняется.

- Иди в душ. От тебя несет другим мужиком. И эту хрень выкини в мусорку, - он кивает на футболку.

Выбрасываю вещь в мусорное ведро и плетусь в душ. Весь мой бойцовский настрой как рукой сняло. И как отстаивать свою правоту? А действительно ли ничего не было?

В душе кручусь перед зеркалом, разглядывая себя - ни синяков, ни засосов не нахожу. Прислушиваюсь к собственным ощущениям - не могу понять, был секс или не было. Тело налито тяжестью, ломит, немного болит голова.

Тщательно моюсь, специально растягивая время, наивно надеясь, что Демид уснет. Однако, когда выхожу, обнаруживаю его в гостиной. Он, молча поднимается с дивана, хватает меня за руку и ведет в спальню.

- Я думаю, тебе пора отрабатывать собственное содержание. Я не благотворительная организация.

Мне бы возразить, попытаться  отказаться, но я чувствую свою вину и молчу, позволяя ему делать то, что он хочет. Молчу, когда он стягивает топ, молчу, когда спускает с моих бедер шортики. Молчу, когда, уложив меня на кровать, нависает надо мной. Так всегда, я во всем виновата. И ничего хорошего не заслуживаю.

Демид снимает футболку с себя тоже.

- Нечего на меня пялиться, как будто это в первый раз.

Он неожиданно встает с постели и выходит из комнаты. Неужели он передумал? Но он быстро возвращается. В его руках стакан с той коричневой жидкостью, которую он наливал себе.

Он подносит его к моим губам.

- Пей!

- Демид, но лекарства...

- Ты их уже не пила сутки. Пей!

Он придерживает стакан и буквально вливает в меня жидкость. Она обжигает ротовую полость, огнем спускается по пищеводу в желудок. Слишком крепкая, я закашлялась, из глаз брызнули слезы.

Следом за алкоголем  мой рот обжигает грубый язык. Мужчина придерживает меня за затылок, и такое впечатление, что пытается сожрать. Я, конечно, понимаю, что он все это время сдерживался, но все равно не готова к такому напору. Потом опускает меня на кровать, слегка навалившись сверху. Его руки с нежностью, мягко, трепетно скользят по моему телу, исследуя его, будто в первый раз. Это какой-то контраст, то, как он меня целует, и то, как он ко мне прикасается. У меня в голове тем временем начинает шуметь от выпитого, она приятно кружится. И правда, чего я шарахаюсь? Разве осталось, что беречь? Главное, чтобы не бил.

Он отстраняется, садится и снимает джинсы и трусы. Я глупо хихикаю.

- У тебя волосы на попе растут.

Что я несу? Голова кружится сильнее, но тело охватывает сладкая истома.

- А ты пьяная, - хмыкает Барс.

- Да ты же сам влил в меня эт-ту га-а-дость, - выговариваю я с трудом.

Но зато меня, наконец, отпускает давящее чувство страха. Просыпается опасная бесшабашность, и я кончиком пальца дотрагиваюсь до головки члена. Он отзывается подрагиванием, как будто сам льнет к моей руке. Кожа на удивление мягкая. Интересно, какой он на ощупь? Я ведь его никогда не трогала. Смелее обхватываю член уже всей ладонью. Горячий. И твердый. А еще кожа очень нежная. Опускаю ладонь вниз до мошонки.

- Лерка! - шипит Демид, - Ты что творишь?

Поднимаю на него пьяные глаза и объясняю:

- Трогаю.

А потом раскрываю ладонь и провожу по мошонке. Когда нечаянно дотрагиваюсь до области, расположенной сразу за ней, член напрягается сильнее и выделяется предэякулят. Он прозрачный капелькой повисает на головке. Демид стонет, негромко, с силой выдыхая воздух.

Я снова хихикаю.

- Странно вы устроены.

Потом, совсем обнаглев, тычу пальцем в капельку и размазываю ее по головке. У самой между ног заметно повлажнело. А еще мне хочется, чтобы Демид поласкал меня там. Сейчас мне неважно, кто он и что сделал. Сейчас во мне проснулась самка, которая хочет ощутить внутри мужчину. Тем более вот он рядом. Бери и пользуйся.

- Зря ты это, малышка, - предупреждает меня он.

Мгновенно переворачивает меня на живот, распластывая по кровати, чуть приподнимает мою попу, пальцами размазывает смазку возле входа во влагалище, а затем, помогая себе руками, вводит в меня член.

Все-таки он у него большой, поэтому даже до конца не пойму, больно мне или нет. Но впервые мне не хочется, чтобы он отстранялся.

- О-о-ох! - выдыхаю потрясенно, обнаруживаю, какими острыми бывают эти ощущения, когда сама этого хочешь.

Я хочу его грубо, быстро, до самой матки.  А он почему-то не спешит.

- Демид, пожалуйста,  - прошу его.

- Что - пожалуйста? - это он мне мстит сейчас так?

Пытаюсь сама насадиться на член так, как мне надо, чтобы он двигался, но из моего положения это почти невозможно.

- Так, Лерочка, что - пожалуйста? - переспрашивает мужчина.

- Я... хочу... тебя?

Мне самой это удивительно, но да, это именно то, что мне нужно. Он во мне.

Демид наклоняется к самому моему уху и произносит:

- Ты сама попросила.

А потом я теряюсь в его движениях, полностью в его власти, ощущая тяжесть его тела на своем, его член внутри себя. Я закрываю глаза и только чувствую, чувствую - как хорошо быть женщиной.

За это время Демид меняет позы, скорость движений, угол проникновения, но я все принимаю с радостью. Да  и прошу его постоянно:

- Еще, сильнее, только не останавливайся!

До самой точки оргазма. Кончаю первой, не совсем понимая как, так получилось, и почему мне сейчас не интересны ни его вина, ни моя. Только, когда он скатывается с меня, я сама устраиваюсь на нем, закидываю на него ногу и расчерчиваю по потному телу узоры.

А еще более удивительно то, что он выдыхает мне довольно в макушку:

- Какая ж ты, Лерка, сладкая! Сдох бы за тебя.

В ответ шепчу капризно:

- Погладь меня по спинке.

И он гладит, порождая во мне новую волну желания, из-за чего моя рука перемещается ему на пах и за несколько движений пробуждает опавший член к жизни.