Глава 17

Демид

Я жив. Это поразительное открытие удивило меня, как только я очнулся в небольшой местной больнице. Меня спасло то, что в момент столкновения я не был пристегнут, и меня выбросило через лобовое стекло. А еще речка, протекавшая под местом аварии, и мужики, ловившие недалеко рыбу.

Я хорошо помню, склонившееся надо мной бородатое лицо, и его шок, когда я прохрипел:

- Телефон дай.

Боль была адской. Хотелось орать, но я четко осознавал - нельзя. Мужик оказался понятливым и набрал номер, который я ему продиктовал. Я позвонил Максу. Он согласился приехать. Мужиков удалось убедить не вызывать скорую, а привезти меня в больницу.

Собственно, первым кого я увидел, придя в сознание, и был Макс. Он разглядывал меня, как какую-то редкую диковинку.

- Здорово! - выговорил он.

Голова кружилась, перед глазами мелькали черные мушки, однако надо понять размеры катастрофы.

- Здорово, - еще и голос не слушался

Я еле разобрал, что сам сказал.

- Насколько все хреново? - вторая фраза получилась лучше.

- Левая нога сломана в нескольких местах. Переломы ребер, одно из них проткнуло легкое. Твое счастье, что слегка. Правая рука тоже сломана. Ну и сотряс, Барс. А вообще, такое впечатление, что тебе дали пинка и из ада. Не прижился ты там.

- Помирать мне рано. Сколько я без сознания?

- Неделю.

- Кто я?

- Абрамов  Лев Николаевич. Документы я им привез, все проплатил. И они тут нелюбопытные. Сказал, что мы с тобой на охоте были, и ты с обрыва упал. Пришел участковый, но он тоже... нелюбопытный. Только, сука, жадный.

- Власов, Лерка?

- А тот тоже везучий. До дома доехал. Зазнобу твою спрятал. И каким-то образом, чеченов разогнал. Связаться с ним?

Я обдумывал такую возможность, но если Гоев грохнул Севастьянова и считает, что убил меня, мне лучше побыть мертвым. Очевидно, что с такими повреждениями, реабилитация займет много времени, а мне очень хотелось встретиться с Кайсом лично. Ему мне хотелось вырезать сердце. Оставлять его в живых нельзя. Он не успокоится, я, впрочем, тоже. Из нас на этом свете должен будет остаться кто-то один.

Лерка только будет думать, что я мертв. Хотя... вряд ли она расстроится. Мне бы очень хотелось, чтобы она расстроилась. Чтобы поняла, наконец, что я не досадная помеха ее счастливой жизни, а человек, который о ней заботился. Или это ничего не значит? Но возвращаться сейчас, чтобы выяснять отношения, нельзя. В таком виде я только подвергну ее жизнь опасности, чем помогу хоть чем. Власов ее не бросит.

- Нет, Макс. Ты же понимаешь, что, если я воскресну, на  меня сразу набросятся. И будут давить на самые слабые места. Лучше мне пока побыть мертвым.

- Я тебе обеспечу охрану. Ну и помогу, чем смогу.

- Чёт ты добрый такой?

- А Сивый тебе свое добро оставил. Так что ты теперь очень небедный человек. Глядишь, на ноги встанешь и меня не забудешь.

- Макс, вот умеешь ты убить веру в человеческую доброту.

Он довольно оскалился, потом позвал врачей. Все заживало неплохо, кроме ноги.

Через месяц ко мне пришел главврач:

- Лев Николаевич, боюсь, Вы исчерпали возможности нашей скромной больницы. Вам нужен другой уровень - Москва, Питер. На ноге нужны дополнительные операции. Иначе полного выздоровления не будет. И упускать время тоже не стоит. Может остаться хромота.

Москва и Питер отпадали сразу. Ведущие больницы наверняка до сих пор шерстят люди Гоева. Да и желающие прибрать к рукам наследство Сивого мне не обрадуются.

Поэтому я спросил:

- А заграница?

- Это было бы вообще хорошо, если Вам позволят средства. У меня есть коллеги в Германии, с которыми я поддерживаю связь, и которые специализируются в нужной области. Если хотите, я все узнаю.

- Насчет финансов не беспокойтесь. Германия меня вполне устроит.

У меня были счета открытые на подставных людей специально для таких случаев. Пользоваться деньгами на оформленных на имя Барса, было невозможно. Денег должно было хватить.

Доктор достаточно быстро договорился о переводе в частную немецкую клинику. Макса я взял с собой. Правда, сумма за лечение почти полностью поглотит имеющиеся резервы. Если не будет хватать, придется выводить деньги с других счетов.

Перед отлетом Макс съездил в город, где жил Власов, и скинул мне фотографии Леры. Она казалась вполне довольной жизнью. Власов сделал необходимые шаги к объявлению меня умершим. И дальнейшему оформлению имущества на нее. А еще у меня на телефоне были данные из ее медицинской карты. Двойня. Она ждет двойню.

Я не хотел этого делать изначально, но съедаемый ревностью я попросил его привезти образцы ее крови. Это ничего бы не изменило, детей я бы все равно оформил как своих. Тем более Шувалов, как-то не рвался о ней заботиться, несмотря на мою предполагаемую гибель. Так что даже если он биологический отец, хрен ему, а не Лерка и дети. ДНК-тест сделали быстро. И, улетая в Германию в инвалидном кресле, я ловил себя на том, что улыбаюсь, как дурак. У нас с ней скоро родятся два замечательных малыша.

Я вернусь, моя хорошая. Обязательно. Вот вылечусь. И вернусь.

Лера

С началом занятий я вновь посещала университет. Степан сначала хотел отправить со мной своих молодчиков, но мне удалось объяснить ему, что так я буду привлекать лишь больше внимания. Тогда ко мне в группу зачислили Эльфию - Элю. Полное имя девушка очень не любила. Хрупкая с виду барышня была отлично подготовлена. Меня она сразу предупредила, чтобы  я все свои перемещения согласовывала с ней. Потому что по ее словам у богатых и молодых свои причуды. А потом они сильно удивляются, когда оказываются в каком-нибудь подвале. Я ее успокоила, сказав, что на четвертом месяце беременности мне не до подвигов. Беременность я переносила на удивление хорошо, токсикоз мучил меня совсем недолго, каких-либо других сложностей не возникало. Анализы и обследования я проходила вовремя. Врачи говорили, что малыши развиваются нормально. Я развлекала их тем, что пела им песенки и читала сказки.

Я опасалась встречи с Шуваловым. Но он перевелся на другой факультет, что-то связанное с управлением. И более того в университете его сопровождала яркая длинноногая девушка. Кстати, тоже блондинка.

Увидев их вместе, я немного опешила, чем сразу же воспользовалась, стоявшая неподалеку Ксения:

- Что так удивилась, Лерочка? Думала, он за тобой бегать будет? А он - вон с невестой зажигает. И как тебя зовут, уже забыл. Ты ему была интересна, пока была конкуренция. А учитывая, что этот твой...

Договорить ей помешала Эля, которая быстро шагнула к девушке и прихватила ту за руку:

- Рот закрой!

Когда хотела, Эльфия  бывала очень убедительной.

- Пусти! Молчу, я, молчу.

- Вот и молчи.

А я, поглядев еще раз на Шувалова с девушкой, взмолилась про себя, чтобы дети были не его. Я была права относительно него. Ничего хорошего мне с ним не светило. Упоминание Демида привычно кольнуло. Неужели он все-таки не выжил?!

Я и не думала расстраиваться из-за того, что Шувалов утратил ко мне интерес. Я не жаждала его внимания. Оно мне было ненужно. А сейчас все стало на свои места.

Время шло. Рос живот, который невозможно было скрыть никакой одеждой. Не знаю, что там говорили за моей спиной, но со мной обсуждать мое положение никто не стал. Только куратор поинтересовался, планируя ли я после родов переводиться на заочное. Я ответила, что нет, если в этом не возникнет какой-либо острой необходимости. В конце концов, полной посещаемости от меня никто требовать не будет, достаточно будет самых важных занятий и зачетов с экзаменами. Некоторые именно так и учились.

В ноябре я стала чаще сталкиваться с Романом. Случайно. Однако то, как он разглядывал мой живот, заставляло меня сомневаться в этом. Я его игнорировала. Свою сущность он мне уже продемонстрировал. И что меняла моя беременность? Тут я снова порадовалась своей финансовой независимости. Страшно даже представить, что было бы, если бы у меня не было денег.

Мы с Элей шли после занятий к автомобилю. Точнее я пользовалась для  перемещений двумя машинами - на одной везли меня, на второй ехала охрана. Сейчас обе машины были заблокированы такими же черными внедорожниками. А Роман Шувалов что-то оживленно обсуждал со Степаном. Кажется, затишье закончилось.

Дождавшись, когда мы подойдем, Рома обратился уже ко мне:

- Нам надо поговорить.

Что с ним опять случилось? Я понимаю, многие психические заболевания носят хронический характер, но осень почти закончилось, ему должно становиться лучше. Однако, это как-то не заметно.

- О чем? - я попыталась реагировать спокойно.

- Об этом, - кивнул он на мой выступающий живот.

Меня покоробило его "это".

- К "этому", - передразнила я его, - ты не имеешь никакого отношения. Поэтому и разговаривать, смысла нет.

- Мне нужен ДНК-тест.

- Вот так новости! А мне не нужен. С чего вдруг такой интерес? Теперь? Столько времени прошло.

- Я думал, Барс заставил тебя сделать аборт.

- Как видишь, не заставил. Но никакие тесты я делать не буду. Это дети Демида. Всё.

Я посмотрела на Степана. Почему-то была уверена, что для него не проблема разобраться со сложившейся ситуацией.

- Как у тебя просто! А если нет? Или ты наследство оформляешь, и кто настоящий отец тебя не интересует?

Надо хотя бы попытаться, чтобы он меня услышал.

- Ром, тебе это зачем? Ты готов взять на себя такие обязательства? Для чего? А как же веселая жизнь? Разве в нее вписываются младенцы?

- Какие еще младенцы? - не понял он.

- У меня будет двойня. Тебя действительно заинтересуют плачущие дети, которым надо менять памперсы?

- Если они - мои, то - да.

Нет, он непробиваемый.

- Я делала ДНК-экспертизу. Отец моих детей - Барс.

Но он на эту чушь не купился.

- Я хочу видеть результаты.

- Нет. Хватит лезть в мою жизнь.

Не знаю, чем бы все закончилось, но напротив нас затормозила машина ректора, который не поленился выйти. Наверняка, ему сообщили.

- Что происходит? - голос его звучал недовольно.

- Роман Владимирович крайне неудачно поставил автомобили, я не могу выехать, - объяснила я произошедшее.

- Господин Шувалов, девушка в положении, ей нельзя нервничать. Вы бы выпустили транспорт.

Рома выглядел злым, но распоряжение отъехать все же дал.

Отъезжая с парковки, я услышала задумчивый голос Степана:

- Может, сопляк прав? Сделать ДНК и он отвалит?

- В том случае, если дети - не его. Но что будет, если это не так?

- Результат все равно будет нужный Вам, Валерия Ильинична, - глубокомысленно заметил Степан Витальевич.

Я задумалась. А ведь, правда? Что мне мешает? Так будет спокойнее.

Демид

Закрытый клуб, куда непросто попасть, но у Макса получилось. Ринг в центре зала, полуголые мужики, мутузящие друг друга неизвестно за какие идеалы. Хотя я подозреваю, что все как всегда банально - за деньги. Вот современный бог, могущественный и беспощадный. Зрители в дорогих костюмах с шикарными девками и личной охраной.

Господин Гоев любит такие места, но сегодня я собираюсь преподнести ему сюрприз. Я долго ждал, когда наступит наша встреча. Полагаю, он тоже.

Рядом недовольно пыхтит Макс.

- Демид, скажи мне, что мешает тебе посадить снайпера на крыше и закончить со всей этой фигней? Зачем мы приперлись сюда вообще?

Отвечаю ему честно:

- Глупость.

- Что, что? - переспрашивает он.

- Ты спросил, что мешает мне покончить с семейством Гоевых общепринятыми методами. Я тебе отвечаю - глупость.

Он удивленно крякает:

- Демид, а ты точно ничего не принимаешь?

- Макс, что ты разнылся? Я хочу убить Кайса сам, собственными руками. Хочу видеть, как он подыхает. Что непонятного?

- Точно! - радуется он, - И ради твоих хотелок нас всех здесь сегодня могут положить.

- Макс, - начинаю я и сам же себя обрываю, потому что вижу Гоева.

Он сидит в ВИП-зоне, развалившись в кресле. Рядом с ним блондинка. В какой-то  момент мне кажется, что это Лера. Но присмотревшись внимательней, я выдыхаю. Это не она. У нее сейчас уже приличный такой круглый живот, который не спрячешь под одеждой. Я это точно знаю, ведь ребята Макса ежедневно сбрасывают мне отчеты. И там много фотографий, которые я могу рассматривать часами. Макс, если это видит, точно также кряхтит, как только что. Правда, говорить мне о том, что я помешался, не осмеливается. Он просто не понимает. Я тоже раньше не понимал. Именно с этой девочкой мою измученную душу охватывает состояние покоя.

У этого чувства только одно название - я дома.

И сейчас я просто адски хочу домой. Единственное препятствие к этому сидит в зале, потягивает дорогое пойло из толстого стакана, делает ставки и не знает, что жить ему осталось полчаса. У собравшихся в клубе зрителей будет другое развлечение. Я дохожу до того места, с которого я уверен, он не сможет меня не заметить, и стягиваю с головы капюшон. Мои губы трогает усмешка, когда он,  глядя на бойцов на ринге, неожиданно замечает меня. Ему не удается скрыть удивления. Все же меня слишком долго ищут, чтобы не допускать мысль о моей гибели всерьез. Мы встречаемся глазами. И в них я вижу отражение моей собственной ненависти.

Макс морщится:

- Демид, нога.

Мог бы и не напоминать. Никакая нога меня уже не остановит. Да я и вернулся к своей прежней форме. Почти.

Я направляюсь в вип-зону. Возле Гоева вьется хозяин клуба Митхад Сатоев. Очевидно, что единственное, чего мы с Кайсом оба хотим, это вцепиться друг другу в глотки. Сатоеву такое не по нраву. Здесь много важных для него гостей, и перестрелка не является пределом его мечтаний.

- Здравствуй, Кайс! Ты искал меня. Я ждал встречи с тобой. Может, в этот раз ты не будешь пытаться спрятаться за женский подол?

- Не буду желать тебе здоровья, Демид. Но твоя наглость меня впечатляет.

- Да я не впечатлять тебя пришел, а убить. Развлечем друзей? Зря, что ли, они пришли сюда.

И опять в его черных омутах мелькает отблеск моего собственного азарта.

- Думаешь, не выйду против тебя?

- А ты выйдешь?

И мы с ним не замечаем сами, как оказываемся на ринге, вооруженные ножами. Как толпа свистит и улюлюкает уже нам. Мы сосредоточены друг на друге. Это другие могут думать, что это развлечение. Но мы-то с ним точно знаем, сегодня один из нас умрет. Выпад, удар, уход от удара. Мы словно танцуем. Последний танец. Я его достал, по его торсу течет кровь. Но и он не остался в долгу. По мне тоже стекают струйки алой жидкости. А еще начинает ныть не раз прооперированная нога, и я понимаю, что если хочу уйти отсюда живым, мне нужно закругляться. Вся надежда на один прием, который мне показали давно, который по сути своей прост, как все гениальное в этом мире. Я бросаюсь на врага. И у меня получается. Я стою и смотрю, как из него уходит жизнь, ловлю его последний хрип. А потом начинается стрельба. Макс хорошенько въезжает мне по спине, чтобы до меня быстрее дошло, что не время стоять здесь и любоваться делом своих рук.

Я не чувствую радости оттого, что убил. От этого невозможно получать радость. Лишь облегчение, что, наконец, моей девочке и нашим детям ничего не угрожает. В роду Гоевых не осталось больше мужчин, другие за него не впрягутся, потому что благодаря последнему подарку Сивого, моя значимость в обществе значительно возросла. Мне пора вступать в наследство. И я выйду из криминального бизнеса. Этим пускай занимаются другие. Я отвечаю не только за себя. Вот сейчас я  понимаю Власова, который всегда был против того, чтобы стать участником этого сообщества. Я очень хорошо понимаю, что им движет. Я хочу, чтобы мои дети жили нормальной жизнью, играли в песочнице с такими же карапузами, ходили в школу и делали массу других вещей, как и их сверстники. А не сидели за высоким забором, расплачиваясь своей жизнью за мои ошибки.

Макс хорошо знает свое дело. Он выводит и меня, и людей из-под огня почти без потерь. Пара раненых при такой заварушке - это ничто.

А уже в машине по дороге в Москву я начинаю бояться. Что если Лерка меня благополучно похоронила, и я ей нравлюсь больше мертвым, чем живым?

Раздается звонок телефона. Звонят Максу. Он некоторое время слушает то, что ему говорят, потом смотрит на меня.

- Тут такое дело. Зазноба твоя на историческую родину отбыла.

- Что стряслось?

- У нее родители погибли.

Молча перевариваю эту новость.

- А мы теперь куда? – спрашивает он.

Оставлять ее беременную одну с похоронами нельзя. Поэтому вопрос Макса меня раздражает.

- Сам как думаешь?

Он дает распоряжение водителям и охране. Я возвращаюсь туда, где все началось.