Глава 7

Лера.

Просыпаюсь от того, что меня целуют в щеки, в нос, в лоб, в подбородок. Мне хочется отмахнуться и продолжить спать.

Но рядом раздается:

- Лер! Вставай. Нам пора.

Демид. Что ему опять надо? С неохотой открываю глаза. Он, одетый, сидит на постели. А я голая сплю на спине. Да еще и ноги развела. Меня заливает жар. Он печет меня особенно сильно по щекам. Я, наверное, опять красная как свёкла.

Тут мое внимание привлекает странный звук - это он смеется? В нем такие бархатные переливы, и глаза у парня делаются добрее.

- Ты напоминаешь клубничку. Такая красненькая!

Зачем он меня разбудил?

- Вставай, - повторяет он, - У нас дела.

- Что ты еще придумал?

- Тебя через час ждет гинеколог. Ты ведь к врачу не ходила?

Он, что, меня к доктору записал?

- Нет.

- Тебя надо осмотреть. Мы несколько раз не предохранялись.

Я застонала от отчаяния. А ведь и правда. Насчет первого раза я была спокойна - у меня после были месячные. Но потом в коммуналке он не пользовался презервативом. У меня похолодели руки и ноги. Что делать, если я забеременела? От него?

Мне кажется, он прочел мои мысли.

- Такое ощущение, что ты от меня снежного человека родишь, а не ребенка.

- Я не собираюсь никого от тебя рожать, - отчеканила я.

За время нашей беседы я села и натянула на себя одеяло. С тех пор как он меня к себе привез, он не сделал мне ничего плохого. Единственный раз, когда Демид разозлился, это когда речь зашла о том, почему я была в тот день в таком виде, и о Власове. Но несмотря на это, парень внушал мне безотчетный ужас. Я вздрагивала от его прикосновений, стремилась отойти, когда он приближался. Он это замечал. И бесился. Ночью меня часто мучали кошмары. Правда, он все время меня будил.

Не знаю, на что он рассчитывал, привезя меня к себе.

После моих слов он отобрал у меня одеяло и придавил собой к постели.

- Это легко исправить. Если я недостаточно хорошо постарался в прошлый раз. И куда ты денешься? И залетишь. И родишь.

Что это еще за разговоры?

- Демид! Какие дети? Ты о чем?

Он вернул одеяло на место.

- Не хочешь? Тогда поехали к врачу. Нужно решить вопрос с предохранением. Мне не нравится е**ться в резинке.

Меня все время коробило от того, что он ругался.

- Можно какое-нибудь другое слово использовать?

- Ага, и другое слово надо использовать, и заниматься сексом под одеялом. Лер, тебе несколько часов назад было плохо? Ты же взрослая, а ведешь себя как ребенок. Тебе как-то по другому нравится? Так ты говори. У меня третьего глаза нет.

Разговор возвращался к тому, что я обсуждать не хотела.

- Можно, я в душ пойду?

Демид насупился.

- Хоть раз бы сказала, что я безумно хорош.

Его уверенность, что я должна пищать от восторга из-за того, что он обратил на меня внимание, меня раздражала. Может, стоит перестать быть пай-девочкой?

- Безумно хорош ты был в мой первый раз. Вряд ли сможешь себя перещеголять. Я в душ.

На него даже не посмотрела. Как была  - обнаженная, пошла в ванную. Пусть смотрит.

- Лер!- раздалось вслед тихое.

Я сделала вид, что не расслышала.

Вода расслабляет тело, успокаивает разум, смывает грязь. Я хожу в душ несколько раз в день.

Когда возвращаюсь в комнату, то Демида там нет. Наверное, ушел на кухню. Одеваюсь и иду на его поиски. Он прав, нужно сходить на прием к гинекологу. И к психологу тоже надо. У меня после изнасилования появилось слишком много странностей. Мне стало тяжело жить. Если бы Демид постоянно не маячил перед глазами, случившееся постепенно, день за днем уплывало бы в прошлое. Но его присутствие не дает ничему забыться. Однако и отказаться от его поддержки я не могу. Я сейчас не в том состоянии, чтобы заботиться о себе самостоятельно. Я не знаю, как это делать.

Демида я нашла на кухне. Он пил кофе.

Увидев меня, спрашивает:

- У тебя другой одежды нет? Такое впечатление, что тебе с собой собрали вещи прислуги.

Я замираю. С трудом нахожу что ответить.

- Это мои вещи. Извини, если ты ожидал, что мне с собой отдадут папин бизнес, то ты просчитался.

- Какой бизнес? Они тебе даже телефон нормальный не отдали!

- Видимо, посчитали, что ты все купишь. Раз уж...

И обрываю себя на полуслове. Невыносимо хочется разрыдаться и вернуться в комнату. Только как оказалось, под кроватью нельзя спрятаться от монстров.

Он делает всего один шаг и оказывается возле меня.

- Я куплю. Это не проблема. И карту банковскую тебе дам. Ты ведь не сбежишь? А?

Пока он говорит, его руки оказываются на моих плечах. Он держит меня и всматривается в мое лицо, как будто ищет там что-то важное для себя. Но не находит.

Демид убирает руки от меня и холодно бросает:

- Поехали.

Серое пасмурное небо, такие же улицы, грязная жижа на дорогах — все это не добавляет мне оптимизма. Машина подъезжает к современному зданию. Из вывески следует, что это медицинский центр. Демид, молча, помогает мне выбраться из салона и ведет в здание. Видно, что он не раз здесь бывал. На ресепшене оформляют необходимые документы, говорят номер кабинета.

Мы подходим к двери, и я спрашиваю:

- Я надеюсь, ты не собираешься идти вместе со мной?

Уверенность, с которой он все делает, не прошибаема.

- Именно так я и хочу поступить. Потому что я сомневаюсь, что ты скажешь мне правду.

- Я не хочу, чтобы ты шел со мной. Хоть здесь ты можешь оставить меня в покое?

Он напрягается. В глазах загорается нехороший блеск.

- Лера! Не спорь со мной.

Я не успеваю ему возразить, как он подхватывает меня за локоть. Мы оказываемся в кабинете. В присутствии посторонних продолжать выяснять отношения не хочется.

Гинеколог — мужчина. Из-за этого дискомфорт от происходящего усиливается. Врач задает обычные вопросы, на которые я отвечаю смущаясь. Демида он будто не замечает. Клиника частная, счета немаленькие, а кто платит — тот и заказывает музыку. В ходе беседа с врачом я говорю, что у меня были незащищенные половые акты, и я бы хотела выяснить, не беременна ли я. А также определиться со способом контрацепции.

Гинеколог выписывает направления на анализы, а потом предлагает пройти в смежное помещение для осмотра. Демид ни во что не вмешивается. Я, уговаривая себя, что это всего лишь врач, раздеваюсь и забираюсь на кресло.

Доктор проводит свои не слишком приятные манипуляции и спрашивает:

- Половые акты не вызывают болевых ощущений?

Как же это всё невыносимо! Неужели нельзя было меня хотя бы к врачу-женщине записать?!

- Иногда. А что такое?

- У Вас во влагалище несколько небольших разрывов. Они почти зарубцевались. Зашивать не нужно. Я выпишу местные средства для лучшего заживления. Но месяц необходимо будет соблюдать половой покой.

И доктор, когда все это мне объясняет, отводит взгляд. Ему прекрасно известно, как появляются подобные повреждения. Но это не его дело.

Он выходит из смотровой, я спускаюсь с кресла и одеваюсь. Мне так обидно за себя. Вот бы выйти, а Демида там нет.

Но он никуда не делся. Доктор протягивает мне листок с назначениями.

-Анализы будут готовы через три-четыре дня. Полностью исключить беременность сейчас я не берусь. По результатам анализов будет ясно, - тут он переводит свой взор на Барса, - И еще, молодой человек. Я уже говорил Вашей подруге, теперь скажу Вам. У нее во влагалище почти зажившие разрывы, поэтому советую воздержаться от половых актов. Пока месяц, затем осмотр, и там уже будет видно. Лечение я назначил. Препараты подбирал, чтобы не навредить плоду, если девушка все же беременна.

Теперь я хочу провалиться сквозь землю от стыда. Пусть гинеколог - врач, но он мужчина. А обсуждать интимные отношения я не готова. Да еще и все это он говорит Демиду. У меня только одно желание - покинуть кабинет.

И я почти дошла до двери.

-Когда прийти на следующий прием, Вам сообщит медсестра, - догоняет меня в спину фраза, уже адресованная мне.

-Спасибо. До свидания, - бормочу я, вылетая из помещения.

Барса даже не жду. Выбраться бы отсюда поскорее.

Он догоняет меня возле гардероба. Ловит за руку, тормозит.

-Да стой ты! Куда собралась? Без куртки? Номерки у меня.

Точно, одежду сдавал он. Он забирает куртки, помогает мне одеться. Застегиваясь, замечаю, как у меня дрожат руки. Парень это тоже видит. И в этот момент на его лице я вижу ... Жалость?

Как своевременно. Пожалел волк кобылу, оставил хвост да гриву.

Этого мне от него не надо. На меня давят стены, не хватает воздуха. Цепляюсь непослушными пальцами за собачку молнии. Она заела. Зачем я вообще так застегнулась? Как будто это может защитить от боли...

Выбегаю из зданию. Прочь от него и его жалости.

Не смотрю по сторонам, хоть дорога рядом, машины. Поворачиваю голову на звук движения. А может и на самом деле? Хватит? Может там хорошо? Ведь недаром оттуда не возвращаются?

И я готова сделать шаг не туда. Всего лишь один шаг. И больно не будет.

Но меня хватают сильные руки, вжимают в твердое тело.

-Ты, что, дурная, хочешь?

Он внезапно отстраняет меня от себя и слегка встряхивает. Он все понял.

Что-то в моем лице заставляет его испугаться. Я отчетливо ощущаю его страх. Он боится ... За меня? Зачем? Мне самой не страшно.

Там, наверное, темно. И тихо. Хочу туда.

Он встряхивает меня еще раз. И рычит.

-Не смей! Даже думать об этом!

Потом снова стискивает меня и шепчет:

-Лерка! Прости меня! Прости...

Он прощения просит? Он же говорил, что никогда не извиняется.

И тут я слышу всхлип. Потом еще один и еще. И уже не могу остановиться. Я плачу.

Отупение отпускает. В темноту не хочется. Это пройдет. Всё проходит.

Демид ведет меня к машине, сажает в салон, что-то говорит тихо, успокаивающе, пристегивает. Он трогается с места, но в машине, утомленная истерикой, я засыпаю.

Демид

Сижу в своей спальне и смотрю на спящую девушку. Последнее время часто так делаю. Красивая... И во сне такая умиротворенная. Почти счастливая. На лице нет тех эмоций, которые она испытывает ко мне. Нет страха, отвращения, ненависти.

Разрывы. Когда врач стал говорить об этом, мне поплохело.  А я ей - про радости секса. Я ведь не думал, что что-то ей повредил. Подумаешь, девственности лишил. Не всю же жизнь целкой ходить. И да, девчонки говорят, что это больно.  Но я ее порвал. И медицинской помощи ей никто не оказал. Бросили все. По правде говоря, тогда я вообще не думал. Было только первобытное желание обладать. И не поверил я, что она девочка. В моем представлении, невинные девушки в таком виде не разгуливают.

Когда дорвался до нее, я обладал. Конечно, понял, что первый. Но остановиться не захотел. А она же говорила, чтобы я прекратил. И кричала так.

Как быть теперь? Днем еле успел перехватить её. Она не понимала, куда идет. Такой взгляд у нее был... Пустой. Я видел такие, когда человек за гранью, когда его на этой стороне ничего не держит уже.

Что можно сделать, чтобы все исправить? Как ее теперь одну дома оставлять? Двадцатый этаж.

Вопросы, вопросы... И ответов у меня нет. Не каждый способен выдержать, когда жизнь бьет наотмашь. Даже взрослые мужики ломаются. Женщины более сильные. Им многое приходится терпеть. Но тоже разные. Лерка - не боец. Нет в ней силы, чтобы вставать после того, как упала.

Я ее сломал. И как починить то, что сам испортил, не знаю.

Я продолжаю рассматривать спящую девушку. Нестерпимо хочется провести рукой по волосам, они у нее мягкие и шелковистые и сияют на солнце. Давно наступила ночь, и от неудобной позы затекло тело. Сбрасываю одежду и забираюсь в постель. Дотрагиваюсь осторожно до золотистых прядей, а потом притягиваю малышку к себе. Она сонно что-то бормочет, но не просыпается. Во сне льнет ко мне сама. Также нестерпимо жажду провести руками по изгибам стройного тела, ощутить тяжесть груди в своих ладонях. Но... этого лучше не делать. Зарываюсь лицом в ее волосы, вдыхаю  цветочный аромат. Глаза слипаются. Почему-то вспомнилась мама. Как она пела мне перед сном. И каким тогда казался мир. Волшебным, добрым и сказочным.

Кто же знал, что он совсем не такой.

Просыпаюсь от возни у себя под боком. Приоткрываю глаза. Лера пытается выбраться из-под моей руки. Заметив, что я проснулся, пищит:

- Демид! Нам нельзя.

Соображаю, что упираюсь в нее стояком, и ее это явно не заводит.

- Можно попробовать что-то другое. Не обязательно классика. Я, например, вовсе не против минета.

Девушка перестает барахтаться, бледнеет и четко выговаривает:

- Я не буду этого делать.

Кажется, хохмить  на такие темы не стоит.

- Не заставляй меня, пожалуйста! - голубые глаза наполняются слезами.

И я понимаю, что настало время серьезного разговора.

Но для этого нужно идти на попятную.

- Ладно, не буду, - вижу, как часто она дышит, пытаясь успокоиться.

Жду какое-то время, потом предлагаю:

- Лер, давай поговорим.

Сам отодвигаюсь от нее и сажусь на кровати. Знаю, что ей так легче.

- О чем? - задает вопрос настороженно. Похоже, она всерьез считает, что я кроме секса и обсуждать ничего не могу.

- Что будем делать дальше? Ты вчера едва под машину не попала. Я хочу быть уверен, что в мое отсутствие ты не выпрыгнешь в окно, не отравишься таблетками, не вскроешь вены. Я вижу, как ты от меня до сих пор дергаешься. И понимаю, что у тебя для этого есть все основания. Но ты в таком положении не можешь оставаться. Тебе нужна помощь специалиста.

Затем перехожу к еще более болезненной для меня теме:

- Ты ведь не хочешь быть со мной? И меня не хочешь?

Теперь уже она садиться на кровать. Причем спиной ко мне.

- Нет.

Повисает тягостное молчание. Не знаю, почему так неприятно. Другого ответа я и не ждал. Но все равно ее отрицательный ответ побуждает во мне сразу несколько противоположных порывов. Я могу ее просто заставить. Но сидеть с ней двадцать четыре часа в сутки я не могу, а  она уже близка к тому выходу, который решает все проблемы раз и навсегда. Еще мне хочется помочь ей, сделать так, что ей стало лучше. Или же как-то договориться с ней.

- Тогда в том, как мы сейчас с тобой живем, нет никакого смысла.

На малышке одни трусики. Она сгорбилась, и сквозь кожу видны позвонки тонкой шеи.

- Я уеду. Только денег на билет мне дай.

Опять она за свое.

- Лера, я не об этом сейчас. Ты сама не справишься. Я могу снять тебе квартиру, оплатить лечение. Но я должен быть уверен, что ты не наделаешь глупостей.

Она по-прежнему не поворачивается.

- Зачем тебе это?

- Ты мне нравишься. Да, основным в этом является, конечно, секс. Но если выбирать между твоей жизнью и своим удовольствием, я, как ни странно, предпочту первый вариант.

Тонкие руки обхватывают ее собственные плечи.

- Да неужели?

Мне дико хочется до нее дотронуться, но только она-то этого не хочет.

- Да, Лера. Так, оказывается, тоже бывает.

- Но я материально все равно буду зависеть от тебя.

- У тебя есть какой-то выбор? Не переживай, деньги обратно требовать не стану. И отрабатывать не заставлю. Ты лучше  подумай сейчас и скажи - ты сможешь жить одна?

На это раз молчание тянется и тянется как путь в пустыне, когда солнце сжигает дотла, одолевает жажда, и ноги вязнут в песке. И думаешь, что это никогда не кончится. Также я ощущаю себя и в этот момент. Тоска стискивает душу, мешая дышать, заполняет мышцы, не давая двигаться, отравляя разум, заставляя забрать свое предложение назад до того, как услышу, что решила девушка.

- Нет, не смогу, - голос звучит глухо, - Я сама себя боюсь.

Когда я слышу ее ответ, на секунду становится легче - мне не придется ее отпускать. Но всего лишь на секунду. Потому что она очень точно выражает то, что она на краю. Моя задача сейчас - не дать ей упасть вниз.

- Тогда оставайся. Я не буду к тебе лезть. И заставлять со мной спать тоже не буду. Когда тебе станет легче, сама решишь, как быть дальше.

Она оборачивается, и рассматривает меня. Взгляд такой, как будто она хочет вскрыть мне череп и потрогать мысли в моей голове.

Мне будет достаточно, если она останется. Да, где-то мелькает эгоистичное чувство, что, может быть, всё ещё изменится. Что она зависима от меня. Но я быстро глушу его.

Мне будет достаточно, если она просто останется живой.