Глава 5. Тайно хранимый дар крепче год от года

Снежана День прибывал, недолго оставалось ждать праздника Прибавления. Поселковая молодёжь активно к нему готовилась. Снежана, помня неудачный опыт поездки в город, не соглашалась покидать хутор. Николка приглашал раз, другой, третий, огорчался, слыша отказ, а потом перестал заходить, разве пробегая мимо по какой-нибудь надобности, заскакивал узнать, как поживает подруга детства. Снежинка не обижалась, её интересы разнились с забавами остальных девушек. Те приглядывались к повзрослевшим парням, пели задиристые частушки, позволяли себя целовать, с кокетливой улыбкой слушали ласковые речи. Она же всё светлое время проводила за книгами, а если приходила в село, лишь за тем, чтобы задать очередной вопрос Берегине. Зулла сердилась: разве можно столько читать? Так и разум потерять недолго! Слыхивала она истории о том, как учёные люди настолько глубоко погружались в умные тексты, что в обычной жизни вели себя хуже малых детей, нуждаясь в няньках до самой смерти. Не желая дочери такой судьбы, мать выгоняла Снежану из дому, придумывая поручения: то лапника для подстилки наломать, то шишек собрать для самовара. Девушка хмурилась, вздыхала, но откладывала фолианты. Уже на середине поля она прекращала обижаться на Зуллу и мысленно благодарила за бестолковые задания. Родной лес казался сказочно прекрасным. Зачем люди строят дворцы, воздвигают храмы и памятники? Нет ничего лучше сверкающих сугробов, укутанных пушистыми шалями елей, величественных сосен, изящных берёз. Как-то заметив неподалёку от дорожки следы крупного волка, Снежана остановилась. В груди стало холодно. Прежде хищники не подходили так близко к жилью. Девушка посмотрела назад: вернуться? Следовало бы рассказать неприятную новость матери. Что-то мешало. Снежинка не двигалась, всматриваясь в заросли. Было чувство, что за ней наблюдают. – Кто здесь? – негромко спросила. – Покажись! Беззвучно мелькнула за прозрачными ветками серая тень, на тропинке замер крупный волк. Он был молод, а непривычный размер свидетельствовал о том, что это не обычный зверь, а двуликий. Волк едва заметно присел на лапах и пригнул голову, здороваясь. – Привет! – улыбнулась ему в ответ Снежана. – Ты бы не бегал здесь. Не разобравшись, и пристрелить могут. Волк приблизился и коснулся носом её живота. Едва с ног не свалил, сильный какой. Тут же посмотрел, извиняясь. Снежана удивлённо замерла: взгляд-то какой человеческий! От волка пахло шерстью и дымом. Вспомнилось, как они с отцом посещали распадок, где двуликие в человеческом обличии сидели вокруг костра. Неожиданно для себя попросила: – Можешь обернуться? Хочется посмотреть, каков ты. Волк попятился и замотал головой. Не успела Снежана ещё чего-нибудь сказать, как двуликий скрылся за кустами. Снежинка наломала еловых веточек – Зулла добавляла измельчённую хвою в корм домашней птице – и пошла к дому. По пути ругала себя: зачем смутила двуликого, мало ли почему он не обращался, не умеет или наказан. Едва переступив порог, рассказала матери о встрече в лесу. Зулла мечтательно улыбнулась, вспомнив юность. Когда-то и она попросила Фатху, показавшегося ей в медвежьем обличии, обернуться человеком. Он тоже убежал. – Молодой, – мать обняла Снежану и потрепала по плечу, – инициацию не так давно прошёл. – Не умеет ещё? – Умеет, да не совсем. – Это как? – расширила глаза Снежинка, представив парня с волчьими ногами и хвостом. – Нужен опыт, чтобы научиться сохранять одежду при обороте. Так что либо он придёт сюда в тулупе и на лыжах, либо волком. Вряд ли отважится предстать перед тобой голышом. – Ма-ам… ну чего ты… – сконфузилась девушка. Зулла печально покачала головой: – По виду ты взрослая, а всё ещё дитя, – она вздохнула и прибавила строгим голосом: – Послушай моего совета, доченька, не отвечай на чувства двуликого. Волк, оно конечно, не медведь, жену и детей никогда не оставит, да только тяжело смескам с людьми жить. А в лес уйти ты не сможешь, рано или поздно придётся с детьми расставаться. – Не беспокойся, – Снежана обняла мать и уткнулась ей в шею, как любила делать в детстве, сидя на коленях, – никого я не полюблю. Холодное у меня сердце, будто не живое, ни на чьи чувства не отвечает. – Она отстранилась и посмотрела Зулле в глаза: – Как ты могла знать об этом? Почему дала холодное имя? – Что ты, доченька! – возмущённо воскликнула та, – зачем говоришь такое? Имя дала по другой причине, – Зулла тронула кожу около уха Снежаны. – Родинка на снежинку похожа, поэтому. Верь, девочка, ты обязательно встретишь любовь, и сердце твоё будет пылать. Просто нет поблизости того, кто способен зажечь этот огонь. *** Теперь Снежану не нужно было гнать на прогулку. Каждый день, как только солнце поднималось над крышей дома, она хватала лыжи, обрывок старой уздечки и бежала в поле. На краю леса ждал двуликий. Завидев скользившую по лыжне девушку, он бросался навстречу. Основным развлечением Снежаны было катание на волке. Поначалу она то и дело падала лицом в снег, долго отплёвывалась и тёрла мокрое лицо ладонями, потом оба наловчились и летали по полю на немыслимой скорости. Волк лихо рассекал свежий снег грудью, а за лыжами взметались белые фонтаны. Было весело. Редкие непогожие дни, когда за окнами мело так, что в белой круговерти вытянутую руку не разглядишь, Снежана проводила дома, скучая по прогулкам с двуликим. Ещё чуть-чуть и снег начнёт таять, а потом шустрые ручьи, собираясь в речушки, побегут к морю. Уже не покатаешься! Было немного жаль. Девушка утешала себя тем, что новый друг сможет навещать её в человеческом облике, быть может тогда она сумеет полюбить? Пока не чувствовала ничего кроме того, что уже было по отношению к Николке. Они друзья. Друзья, и только. Зулла качала головой, снова и снова предостерегая дочь, та притворялась послушной, не хотела раньше срока огорчать маму. Однако в груди теплело от мыслей о скором будущем. Снежана чувствовала, что любовь вот-вот придёт к ней. Сердечко постепенно размягчалось и теплело. Особенно, когда магический шар показывал брата. Юная волшебница старалась улучить минутку, когда мать уходила в лес, брала с полки стеклянный шар, нежно касалась и просила: – Покажи мне его! Имени брата не знала, но шар понимал. Постепенно в белой дымке возникала проталина, росла, становилась яркой, сияющей. Затаив дыхание, вглядывалась девушка в глубокую даль. Вот молодой человек скользит на лыжах с горы. Он тоже любит кататься! Вот он едет в богатой зимней карете, запряжённой парой лошадей. Посмотреть бы на это чудо вблизи! Вот он беседует с важной, укутанной в меха дамой. Жаль, не слышно о чём… Вот и сейчас, едва Зулла вышла во двор, Снежинку потянуло к магическому артефакту. Решила проведать брата, прежде чем отправляться на прогулку. Внутри шара крутила пурга. Снова и снова девушка уговаривала её улечься. Никак! Лёгкой тенью казалась фигура медленно бредущего сквозь снежную завесь человека. Неумелая волшебница встревожилась: – Где твоя карета, братец? Где лошадь? Почему ты один идёшь через непогоду? Снова и снова шептала Снежинка заклинания, опять и опять грела стеклянный шар ладонями. Артефакт упрямился, метель внутри не утихала. Девушка напрягала зрение, силясь рассмотреть хоть какие-нибудь признаки места, где находится брат, ничего не получалось. Отвлёк её заливистый лай и сердитый крик матери. Что-то необычное происходило во дворе. Снежана оставила шар на столе, торопливо выбежала в сени, сунула ноги в унты, набросила шаль и полушубок и выскочила на крыльцо. Зулла потрясала ружьём, грозясь пристрелить незваного гостя, пёс Барин до предела натянул цепь и злобно рычал. За штакетником, понурив большую мохнатую голову, стоял двуликий. – Мама! – Снежана спорхнула по ступеням и побежала через двор, крикнула на ходу: – иди в дом! Я сама его прогоню. Недовольно ругаясь себе под нос, женщина успокоила собаку, оглянулась на беседующую с волком дочь и прежде чем скрыться в избе, крикнула: – Не вздумайте уходить, вечереет уже. Действительно, солнце начало клониться к горизонту. Снежана виновато улыбнулась другу: – Прости. Ты, наверное, заждался меня? Всё равно не нужно было сюда приходить. Двуликий печально смотрел, ожидая ещё чего-то. – Насчёт завтрашнего дня тоже не обещаю. Нет желания веселиться. Мой брат в беде, а я даже не представляю, как ему помочь, где искать… Она замолчала, покачнулась и чуть не села прямо в снег. Машинально опёрлась на подставившего ей спину волка. Глаза девушки расширились, губы разомкнулись, из груди вырвался стон. – Вижу, – чуть слышно прошептала она, – лёд. Много льда. Это море. Мой брат бредёт по берегу, теряя силы. Вокруг никого! – Она часто задышала, вцепившись в жёсткую шерсть пальцами: – Мне нужно идти! Ведь море не так и далеко? Я дойду! Волк замотал головой, стряхнул руку девушки, поднялся на задние лапы, передние положил ей на плечи и посмотрел в глаза. В голове у Снежаны зазвучал звонкий, мальчишеский голос: – Оставайся дома и жди, я сбегаю и найду его! – Но как? Как ты его узнаешь? – Не думаю, что на морском берегу гуляют толпы. Только теперь девушка осознала, что происходит: – Ты умеешь передавать мысли? Почему же раньше… – Далеко не все способны слышать. – Как зовут тебя, скажи. – Уолчек. – Красиво. Беги, Уолчек. Пожалуйста, быстрее! Найди его и спаси. Она долго стояла у калитки. Сначала смотрела, как Уолчек пересекает поле, направляясь туда, откуда обычно приходил отец. Потом не могла отвести взгляд от цепочки следов. Солнечный диск нырнул за лес. Сразу стало холоднее. Обеспокоенная Зулла вышла на крыльцо и велела идти в тепло. Снежана вздохнула и поплелась к ней. *** Мать уговорила Снежану лечь в постель, но заснуть не получалось. Девушка ворочалась, всматриваясь в темноту, прислушивалась, не залает ли собака, не заскрипит ли снег. Только ветер гудел в трубе и крупинки шуршали по стеклу. Никого. Устав от томительного ожидания, поднялась со словами: всё равно не сплю. Осторожно ступая, подкралась к столу, где поблёскивал в темноте стеклянный шар. Села, посмотрела на занавеску, отделявшую родительскую спальню от общей комнаты, прислушалась к мерному дыханию Зуллы. Передёрнула плечами, от окошка веяло холодом, в нижней рубахе было неуютно. Снежана покосилась на дальний угол, не сбегать ли за шалью? Покачала головой, мысленно сказав себе: я быстро, только узнаю где мой брат, и всё. Поднесла руки к артефакту, зашептала: – Возьму солнечный лучик, спряду золотую нитку, свяжу тонкую фату, наброшу на волосы юноше, спрошу у ветра, спрошу у птицы, у зверя и рыбы: где мой… Договорить не успела, метель в шаре улеглась мгновенно, сквозь прозрачное стекло на фоне чёрного расцвеченного северным сиянием неба девушка увидела неподвижно лежащего на снегу человека. Сердце отчаянно забилось: – Замёрз? Погиб? Где же Уолчек, неужели обманул, не побежал на выручку? Как она могла довериться двуликому? Зачем послушалась и не пошла сама? Сжала артефакт ладонями, приблизила лицо к стеклу, силясь рассмотреть брата. Дышит ли он? Сможет ли подняться? Бледная кожа, убелённые изморозью ресницы и брови, плотно сжатые губы, выражение упрямства и решимости. Он не сдавался до последнего. Однако холод победил. – Куда ты шёл? Зачем? Что заставило тебя покинуть дом и родных? – всхлипывала Снежана. – Поднимайся! Иди, умоляю тебя! Как ей горько было от того, что единственный родной человек – родной по крови, как она считала – умирает на берегу моря без надежды на чью-либо помощь. – А я-то думаю: кто здесь скулит? – Зулла отодвинула занавеску, метнулась в угол за шалью, укутала дочь и ласково приговаривая, заставила подняться и пойти. – Ложись в кроватку, поспи, милая моя. Пусть сладкая дрёма развеет печали. Вот увидишь, утром взойдёт солнце, и всё переменится. Идём-идём, солнышко моё. – Я не солнышко, – всхлипывая, ответила девушка, – я Снежинка. Мама как в детстве, причитая и утешая, уложила Снежану в постель, укрыла одеялом, села на край постели и запела полузабытую колыбельную: – Доченька, доченька, наступила ноченька. Глазки синие закрой, сладко носиком дыши, этой чёрною порой спать ложатся малыши. И козлята, и ягнята, жеребята, поросята на подстилках из соломы крепко спят в объятьях дрёмы. Доченька, доченька… Так и не довелось Снежане услышать продолжение, на этих словах она засыпала в детстве, заснула и сейчас. Разбудило её тихое позвякивание: Зулла переливала молоко. Успела уже и козу подоить, и кур покормить. Снежана вскочила, прошлёпала босыми ногами через комнату, замерла около стола. – Мама! Где шар? – Спрятала, – сердито ответила мать. – Не хватало ещё по ночам над ним сидеть! Могла и грубее сказать, сердилась на дочь. Однако увидев огорчённое личико, смягчилась: – Оденься, поешь, тогда верну. Спорить с Зуллой было бесполезно. Как ни хотелось Снежинке поскорее увидеть, смог ли брат подняться и продолжить путь, подчинилась требованиям матери. В спешке натянула рубаху, чулки, юбку и кофту, кое-как расчесалась и заплела косу. Села за стол. Кашу глотала, не жуя. Зулла сидела напротив, хмурилась, но замечаний не делала. Поставила перед дочерью кружку с молоком, положила сухарь. – Размочи, а то зубы поломаешь! Да не спеши! Никуда твой шарик не денется! Дело было не в артефакте и не в желании поколдовать, Снежане нужно было решить: просить поселковых о помощи или самой отправиться на поиски. Хотелось бы собрать больше народу, но что она им скажет? Мол, видение было, парень на берегу моря замерзает… Вряд ли кто откликнется, наши все на месте, а о чужаках пусть чужаки хлопочут. Сквозь суровые размышления прорвался радостный лай Барина. Снежана поставила кружку и кинулась к дверям. Зулла схватила шаль и поспешила следом: – Оденься, ненормальная! Простынешь! К дому огромными скачками бежал белый медведь, поперёк его спины лежал человек, каким-то чудом удерживаясь от падения. Рядом трусил волк. – Па-а-а-па, – выдохнула Снежана, привалившись к столбу крыльца. Фатху забежал во двор остановился, стряхивая на снег ношу. Уолчек осторожно просочился через калитку, с опаской поглядывая на Барина. Тот скакал, радуясь хозяину, но не забывал порыкивать на волка. Снежана спорхнула с крыльца, присела на корточки перед бесчувственным юношей, попыталась приподнять его. Успевший обернуться человеком Фатху оттеснил дочь, взвалил юношу на плечо и пошёл к избу, бросив на ходу: – Волка нужно благодарить. Нашёл несчастного и выл не переставая. – Спасибо, Уолчек! – искренне воскликнула Снежана, – Спасибо тебе! – побежала за отцом, спрашивая: – Он жив? – За Берегиней бегите, без неё не справиться. – Сейчас, сейчас, – засуетилась девушка, – я на лыжах. Уолчек меня мигом домчит! – Оденься! Не пущу голяком! – снова закричала Зулла. Она помогала мужу устроить замёрзшего человека на лавке около печки, но не оставляла без внимания и дочь. Девушка не стала спорить, торопливо натянула меховые штаны, свитер, шапку, бросила взгляд на белое лицо брата и ринулась на улицу. Волк ждал за калиткой. Жаль нельзя расспросить его, для мысленной беседы времени не было. Спросила только: – Отвезёшь меня в посёлок? Волк согласно кивнул, Снежана встала на лыжи, набросила уздечку на Уолчека и крикнула: – Прямо по главной улице, свистну, когда к дому подъедем. Кто подъедет, а кто и подбежит. Двуликий не возражал. Мчал как будто наперегонки, а ведь он всю ночь рыскал по берегу моря, а потом сопровождал медведя. Сердце Снежаны переполняла благодарность. Девушка верила, что всё это не зря. Берегиня обязательно спасёт братца. *** Ведунья выслушала Снежану в сенях и задала единственный вопрос: – Почему меня зовёшь? К знахарю бы надо. – Не знаю, отец велел сюда бежать. – Бежать, – хмурилась старуха, – отбегалась я, по снегу хожу как утопающий в болоте. Она выглянула во двор, крикнула: – Ромий! Запрягай быстренько! На хутор поедем. Из-за сарая послышался сиплый голос: – Запрягаю уже! Ведунья кивнула в ответ и строго посмотрела на девушку: – Буду, а ты не дожидайся, лети к своему суженому. Двуликого не держи, его дома потеряли, беспокоятся. Берегиня скрылась в избе, Снежинка побежала за калитку. Торопилась, собаки всего посёлка лаяли как сумасшедшие, не только дворовые, целая свора бездомных шавок исходила злобой, остерегаясь приблизиться к волку. Уолчек сохранял спокойствие, не отводя взгляда от спешащей к нему девушки. Дождался, пока она наденет лыжи и возьмётся за ремень, и припустил так быстро, что стало понятно: оргия, устроенная собаками, здорово его нервировала. Лай сопровождал их, пока двигались по улице и недолго после того, как вылетели за околицу. Только теперь Снежинка задумалась о словах Берегини: почему та назвала брата суженным? Пошутила? Мысли перескочили на двуликого. Уолчек молод, родители, наверное, уже отправились на поиски. Едва волк остановился около дома, сняла с него импровизированную упряжь и сказала: – Беги скорее домой! Ведунья говорит, о тебе родня волнуется. – Потрепала серую шею и хлопнула по спине: – Беги! Уолчек качнул головой и неторопливой рысцой затрусил к лесу. Устал бедолага! Сердце Снежинки забилось быстрее. От сочувствия к двуликому, от страха за брата, ещё от чего-то пока неосознанного. Обернулась на звук бубенцов. К хутору приближались сани, запряжённые вороной лошадкой Берегини. Хотелось поскорее проведать пострадавшего, но дождалась ведунью, помогла ей выбраться из саней и под руку довела до крыльца. Действительно, ступала старуха с осторожностью, опасалась поскользнуться или увязнуть, только почувствовав под ногами доски крыльца, выпрямилась, отобрала локоть у Снежинки и, постукивая клюкой, пошла через сени. Зулла и Фатху успели стащить с парня верхнюю одежду и уложить его на кровать в супружеской спальне. Незнакомец был без сознания. Он отогрелся, теперь щёки пылали, лоб покрылся испариной, из груди при каждом вдохе вырывался хрип и бульканье. Ведунья с прищуром посмотрела на больного, сокрушённо покачала головой и сказала: – Зулла останься, остальные вон. – Сверкнула тёмными глазами на пытавшуюся возразить девушку: – Вон, я сказала! Мать ласково подтолкнула Снежинку к двери: – Иди-ка, посмотри, как там скотина. Поилки наполни. Надо бы заняться делами, отвлечься от страшных мыслей, но Снежана не могла пересилить себя. Тенью ходила за отцом, который тут же нашёл чем себя занять, и ныла: – Он поправится? Он ведь поправится, пап? – Молод, силён, должен подняться, – твёрдо обещал отец, при этом на Снежинку не смотрел. – Он что-нибудь говорил? Объяснил вам, зачем отправился к морю? Почему один? – Нет. Волк нашёл его в бесчувственном состоянии. Сам пытался поднять, да не мог, вот и выл, пока помощь не подоспела. – Почему не смог? – удивилась девушка, – Уолчек сильный. – Мальчишка ещё, – улыбнулся Фатху, рассматривая требующую починки бочку. Лицо его посветлело, взглянул на дочь с улыбкой: – это он волком солидно выглядит, а в другой ипостаси юнец. Даже обернуться порядком не может. Сначала-то принял человеческий облик, да чуть не окоченел без одежды. Говорит, пока пытался парня на ноги поставить, тот бормотал что-то бессвязное. Снежинка, снежинка… Замёрз, что с него взять. – Брат знает моё имя? – удивилась девушка. – Брат? Что за фантазия? Снежана смутилась, не стала спорить, занявшись, наконец, курами: рассыпала им сена, налила в корытце воды. Заботы позволили немного успокоиться, однако Снежинка не переставала думать о том, что происходит в доме и загодя почувствовала, что мать вот-вот выглянет на крыльцо, даже оставила доску, которую просил придержать отец, и вышла из сарая. – Дочка, – отворила дверь Зулла, – ведунья тебя кличет! Побежала, на ходу расстёгивая полушубок и разматывая шаль. Берегиня сидела на табурете с прямой спиной и застывшим лицом. – Что? – испуганно спросила Снежана и замерла под взглядом тёмных глаз. – Пока мало чего скажу, – Берегиня печально вздохнула. – Тело излечить можно. Травы я матери твоей оставила, как отвары делать и компрессы ставить, объяснила. Да только это всё… – она вздохнула, покачала головой и, решившись, сказала: – Проклят он. Не до смерти, а с условием. Что за условие мне не ведомо. Слаба я в этих делах. – Не понимаю… – всхлипнула Снежана. – Как это, проклят? – всплеснула руками Зулла. – Такой красавец! За что ж это его? – Мало ли завистников? – Берегиня поднялась. – Завтра приду, проведаю. Может, и с проклятьем как-нибудь проясним. Снежана вышла проводить. В сенях тронула старуху за руку: – Что значит с условием? Как вы определили, что мой брат проклят? Берегиня криво улыбнулась: – Упрямая ты, девка! Какой же он тебе брат? –Я чувствую! Как в шаре увидела его, так и… Не брат? Кто же? – Очнётся, сам расскажет. – Ведунья отобрала у Снежинки клюку и, сердито постукивая ею, вышла на крыльцо. – Беда за ним идёт, вот и поняла, что проклят. А не до смерти почему? Жив бы не был уже. Предостеречь его хотели, вот и наложили условие. – А он нарушил. – Нарушил, – согласилась Берегиня и крикнула: – Медведь! Помоги до саней доползти! А то девчонка твоя раздетая выскочила. – Тут вдруг расцвела и лукаво подмигнула Снежане: – Возвращайся к «брату», бестолковая голова. *** Остаток дня Снежинка не отходила от постели больного, промокала салфеткой его лоб, обтирала смоченной в уксусе тряпицей шею и грудь, меняла компрессы. Зулла отгоняла дочь лишь для того чтобы сменить юноше бельё. Кальсоны и рубаха Фатху оказались ему велики, но ничего другого не нашлось, у парня не было с собой никаких вещей, кроме котомки с замотанной в холстину рамкой. Ужинали поздно. Разговаривали шёпотом. Гость благодаря успокаивающим зельям крепко спал и наверняка ничего не слышал, но Зулла и Фатху подсознательно понижали голос, опасаясь его побеспокоить. Снежана сидела с задумчивым видом, грела пальцы, обхватив ладонями кружку с чаем и вздрогнула, когда мать тронула её со словами: – Иди спать. Девушка встрепенулась: – А вы как же? Кровать занята. – Ничего. Отец на лавке ляжет, а я на печке по-старушечьи. – Давай, лучше я на печке. – Ты не поместишься, ноги будут висеть. Иди, не спорь! Спать хотелось ужасно. Снежана кивнула и отправилась в свой угол. Во сне видела, как они с братом катят на лыжах с горы. Воздух свистит в ушах, дух захватывает от скорости, Снежинка готова смеяться, пока не может. Вот-вот спуск закончится, тогда остановится и будет хохотать от души. Впереди река, лыжня выбегает на лёд и теряется. Чувствуя прилив счастья, девушка оглядывается на спутника, его лицо серьёзно, на нём играют отсветы пламени. Откуда здесь костёр? Снежинка смотрит вперёд и кричит. Река горит. Лёд растаял, вместо пара к небу взметаются клубы дыма. Пахнет гарью. Крик девушки разбудил Фатху. Он мигом вскочил и сорвал полыхающую занавеску. Поднявшаяся с постели Снежана и свесившаяся с печи Зулла увидели, как он топчет горящую материю. Комнату заполнил удушливый дым и запах жжёной тряпки. Юноша так и не очнулся. – Ох-х-х… – простонала, спускавшаяся с печи женщина, – сейчас мазь достану. Она и сама часто обжигалась, поэтому баночку с лечебной суспензией держала под рукой. Фатху обрабатывал босые ступни, бурча под нос: – Права Берегиня, беда за парнем идёт. – Все бы сгорели, не закричи Снежинка! – Зулла покачала головой и погрозила спящему: – Из-за тебя всё! Свалился на нашу голову. Фатху отправил жену и дочь спать, сам взялся караулить, сидел за столом, подперев кулаком щёку, и печально смотрел в окно, где на чёрном небе сияла северная звезда. Зулла вздыхала на печке и непрестанно твердила молитвы, упрашивая Хранителя Севера уберечь семью от всяческих напастей. Снежана ворочалась, снова и снова задаваясь вопросом: кто таков юноша, являвшийся ей во сне, если не брат. Утро началось с обычных забот. Недовольный Фатху объявил, что не намерен терпеть опасного гостя в доме и, как только тот очнётся, выставит его за порог. Ему никто не возражал. Зулла, напуганная ночным происшествием, предложила дождаться Берегиню, попросить её о помощи. Ведунья усыпила больного, она и разбудит. Останется только укутать его хорошенько и отвезти в город. Пусть им лекари занимаются. Снежинке жаль было расставаться с человеком, необъяснимым образом связанным с ней, но подвергать опасности жизнь близких она не хотела. Не перечила родителям, тайком от них решив тоже ехать в город. Наймётся в больницу сиделкой и будет ухаживать за больными. Ведунья приехала в полдень. Услышав знакомые бубенцы, Фатху вышел встретить, он и принёс её баул. Водя в избу, старуха потянула носом: – Горели? Запах выветрился, вряд ли она учуяла, скорее догадалась. – Ох, Берегинюшка! – запричитала Зулла, – избавь от этой напасти! Сведёт проклятый нас вместе с собой в могилу! – Не гунди! – строго глянула на неё старуха. – Сделаю, что смогу. Однако помощь нужна, – она повернулась к Снежане: – твоя помощь. – Так я не умею ничего, – растерялась девушка. Старуха вздохнула. – Уметь мало. Силы нужны. Так уж сложилось, девка, у тебя силы, у меня умение. Придётся вместе. Согласна? – Конечно. – Погоди-погоди, – вмешался Фатху, – на что ты её подначиваешь, старая? – Проклятье с парня снять хочу. Или ты против? – Папа! – взмолилась Снежинка, – не мешай! Мне сил не жалко. Ведунья усмехнулась: – Я ж не на вовсе забираю! Рука об руку поколдуем, делов-то! Она вытащила из баула стеклянный шар и поставила его в центр стола, потом обратилась к Снежане: – Твой где? – Мамка спрятала. Зулла метнулась в кладовку и принесла завёрнутый в тряпицу артефакт. Берегиня кивнула, одобряя, установила второй шар рядом с первым и стала объяснять: – Ты, Снежка, свою силу сюда направишь, а я своё умение сюда. Произойдёт обмен. Так-то мы и увидим, кто и по какой причине суженного твоего проклял. А там, глядишь, придумаем, как то проклятье снять. Только надо, чтобы и он туточки сидел. Она подошла к постели юноши. Скомандовала, повысив голос: – Просыпайся! Силы вернулись, так и нечего дрыхнуть.