Глава 11

Данила Ворошилов.

День ее выходного прошел как в тумане. Я часто проваливался в сон, а когда просыпался, мечтал снова уснуть — настолько неказистой была реальность.

Болезнь поедала меня изнутри, и это был не бронхит, поставленный дорогим доктором, а ненависть. Я ненавидел всех тех, кто заставил влачить столь жалкое существование. Начиная от главного бухгалтера и заканчивая Вронской. Маленькая дрянь посмела оскорбить меня и Алису, и она тоже должна была ответить.

План медленно проявлялся в моей голове, как фотография в затемненном помещении. Ему нужно было время, чтобы обрести четкие очертания и краски, но в целом я уже представлял, как и что буду делать.

Да, меня опустили на самое дно, но они забыли, кто я и какими знаниями владею. Я с легкостью воспроизводил в памяти все схемы ухода от налогов Вронского, помнил, какие нехорошие штуки проворачивал в свое время Куйбышинский — правая рука будущего, но несостоявшегося тестя, знал, где можно найти матушку моего ненаглядного бухгалтера, а уж ее он всегда боготворил…

Все упиралось в финансы. Первое, что мне было нужно — хороший адвокат, и второе — звонок Артему из коллекторской фирмы, парни которого могли бы выбить бабло из любого… И Куйбышинский — не исключение. Этот урод заплатит любые деньги, чтобы я молчал и не подставлял его, он же сам с удовольствием подставит Вронского…

Хотя, конечно, намного лучше было найти средства со стороны, чтобы не рисковать и не наезжать на Куйбышинского раньше времени.

Очередной приступ кашля заставил отвлечься от планов на ближайшее будущее.

Потянувшись вперед, взял со стола ромашковый чай, за несколько глотков опустошив кружку.

Откинувшись назад, на спинку кресла, прикрыл глаза, чтобы немного расслабиться.

А открыл, когда услышал шепот:

— Данила Сергеевич, мне на работу убегать нужно. Давайте сделаем укол, и я вам тут лекарства все расставила. — Алиса привычным жестом потрогала мой лоб и мягко улыбнулась: — О, все не так уж и плохо. Кажется, лечение идет вам на пользу. поворачивайтесь спиной.

Я послушно развернулся, взгляд скользнул к окну, там все еще было темно.

— Почему ты уходишь так рано‘? — спросил, напряженно прислушиваясь к собственным ощущениям. И снова не почувствовал боли. Совсем. Похоже, нимфа, приютившая меня, и правда могла бы стать очень хорошей медсестрой.

— Не одному вам плохо, — ответила Алиса, собирая и выкидывая шприц с ампулой.

— Гоша нуждается во мне не меньше, если не больше. И, в отличии от вас, ему я искренне сочувствую.

Я хмыкнул:

— Честно? Это отлично. Терпеть не могу жалость. Только все равно понять не могу, зачем тебе это.

Она пожала плечами, подхватила сумочку и ответила, уже покидая комнату: — Это вы могли бы легко бросить того, кто нуждается в помощи. Поэтому и не понимаете. И не пытайтесь понять, не засоряйте свою голову. Суп в холодильнике, сегодня вы на самообслуживании, Данила Сергеевич.

Она ушла, лишая меня возможности оправдаться или поблагодарить. Потому что не хотела от меня ни того, ни другого. Да и у меня подходящих слов не нашлось бы.

К такому положению вещей я не привык, и об этом тоже стоило подумать…

После ухода Алисы я остался один в старом доме, который едва слышно поскрипывал в такт порывам ветра за стенами. В печке трещал огонь, неторопливо пожирая дрова, а по комнате расходился едва ощутимый сосновый аромат от сваленных у печи поленьев.

Атмосфера такая, словно я попал в машину времени и перенесся на несколько десятилетий назад. Во время, где нет интернета, дорогих телефонов, а люди топятся дровами и думают не только о деньгах.

Эти мысли неторопливо плыли по затуманенной голове.

Пока ел, напряженно размышлял о том, как же быть дальше. Мне, конечно, рекомендовали сидеть в этом городе, но подписку о невыезде подмахнуть не заставляли, стало быть, с точки зрения закона ничто не мешает скататься за деньгами.

Вариант я видел всего один: продать машину. Потому накинул уже высохшее пальто и, как можно более плотно завязав шарф на шее, вышел из дома.

Взгляд невольно остановился на местной достопримечательности, оставившей неизгладимый след в моей душе. Не далее как вчера я получил бесценный опыт под названием “прогулка в деревенский сортир”. Нет, мне, как больному, было щедро предложено ведро, но вообразив процесс утилизации, я едва ли не позеленел и решительно заявил, что в состоянии дойти до туалета.

Не знал, о чем говорил!

Я искренне считал, что уборная находится в доме, потому удивился, когда мне вручили уже знакомый тулуп, дали фонарь и благославительным пинком отправили во двор, выдав напутствие в стиле “мимо сарая и налево”. Еще никогда походы налево не были для меня такими экстремальными!

Вчера вечером тут царила непроглядная мгла, которую с трудом разгоняли тусклая лампа над крыльцом и луч в моей руке. Кружил снег: щипал за щеки мороз и отправляться к заветной будочке морозить “свое все” отчаянно не хотелось.

Как сейчас помню:

— Вот же… — едва слышно матерился я, ковыляя по тропинке между сугробами. От слабости мотыляло в разные стороны, но я понимал, что не желаю умирать самой дебильной смертью в мире. Ночью, в мороз, по пути к туалету.

— Может, вас все же проводить? — из дома высунула нос обеспокоенная Алиса.

— Сам дойду, — рявкнул в ответ, и девушка с тихим ойканьем сбежала обратно.

Назад я вернулся злой и до глубины души потрясенный местными удобствами.

Кажется, к шубе и сапогам добавился еще один пункт.

И смех и грех, мать его.

Пока дошел до того места, где оставил автомобиль, то успел продрогнуть.

Ну, а там меня ждала наглядная иллюстрация на тему “беда не приходит одна”.

Первое, что я заметил — отсутствие колес. Нервно похлопав по карманам в поисках пачки сигарет, я прикурил и, закашлявшись от приступа, замешанного на дыме, сдавленно выругался:

— Вот же А хотел, между прочим, бросить! Но куда тут бросишь с такой нервной жизнью?

Беглый осмотр показал, что колесами воры, разумеется, не ограничились. Из салона вытащили магнитолу, из-под капота как минимум аккумулятор, а как максимум еще что-то. К сожалению, в начинке машины я разбирался очень поверхностно.

Да уж, оставляя дорогой автомобиль на улице на окраине города, я не думал, что могу найти его в таком состоянии!

Я потряс головой, заставляя себя не скатываться в мрачную меланхолию, а начать думать. Сел в машину, здраво рассудив, что тут хотя бы не дует, и открыл в телефоне список автомастерских, а после принялся их обзванивать. Спустя полчаса уже нашел покупателя на то, что осталось от моего мерса. Конечно, продавал, по сути, за копейки и на лом, но на билеты этого должно было хватить.

К счастью, барыга подъехал быстро, и после недолгого торга мы расстались взаимно довольные сделкой.

Но я все равно ощущал некоторую тоску…

По факту, машина оставалась тем самым единственным аксессуаром, связывающим меня с прошлой жизнью. Хоть что-то от образа Данилы Ворошилова…

На обратном пути к домику Алисы у меня поднялась температура, потому до кресла я практически дополз и вырубился сразу же, как только пригрелся под одеялом.

Проснулся от того, что услышал легкие шаги в прихожей, а после дверь открылась, впуская в полутемное помещение закутанную по самый нос хозяйку дома. Она приплясывала на месте — видимо, на улице было холодно, а сапожки не защищали от мороза.

Ей нужна нормальная обувь. И одежда, если уж на то пошло! И вовсе не та, в которой я воображал нимфу в первые дни нашего знакомства, а другая. Теплая, хорошая, из натуральных материалов. Чтобы не мерзла.

Сердце кольнуло каким-то незнакомым ощущением… Я впервые на самом деле хотел что-то сделать для женщины. Сам, а не для галочки или из желания опрокинуть на спинку.

Эту хотелось закутать в меха, чтобы хорошо было ей, а не мне между ее ног.

Хотелось. Но не моглось. Потому что я теперь нищий, всеми преданный идиот.

— Добрый вечер, — бодро зазвенел голос Алисы. — Как самочувствие‘?

— Нормально, — бледно улыбнулся я и с усилием сел. — А уже вечер?

— Целый день спали? Это хорошо, — понимающе улыбнулась девушка, но почему-то глядя на нее, казалось, что весь позитив — не более чем напускная бравада.

— Спал. Но ощущение такое, словно из меня все это время силы выкачивали.

Говорить девушке о том, что за время ее отсутствия успел провернуть сделку по продаже остатков мерседеса, я не стал.

Откинул одеяло и осторожно поднялся. Все еще немного шатало.

— Вы это зря, — сообщила хозяйка дома, оттаскивая принесенные пакеты к углу комнаты, в котором располагалась импровизированная кухня.

— Что зря?

— Нам сейчас уколы ставить. Потому располагайтесь горизонтально и готовьте свою… эм… — Девушка неожиданно покраснела. — Готовьтесь, в общем.

Этот маленький эпизод, как ни странно, очень поднял мне настроение.

Уж не знаю, чем была вызвана заминка: воспоминаниями о моей прекрасной заднице в ее полном распоряжении или чем иным, — но тонизировало потрясающе.

За следующие полчаса эта реактивная женщина умудрилась и сделать мне укол, и сообразить что-то на ужин, и даже прибраться.

Алиса предложила мне чаю, а после села на брошенную на пол около печи шкуру и открыла какую-то книгу.

Она совершенно не обращала на меня внимания, словно я был не более чем элементом декора. Странным, очевидно мешающим, но не выкидывать же. Алиса у нас натура Жалостливая и бережливая.

Алиса…

В этот момент мне вновь вспомнилось случайно данное ей прозвище — нимфа. Она сидела на полу с книгой, скрестив по-турецки ноги, в плотной кофте, скрадывающей очертания фигуры и оставляющей открытыми лишь тонкие запястья, на которые я почему-то пялился, как зачарованный. Белая кожа, синие жилки…

Взгляд скользил все выше, пока не достиг растянутого ворота. Грубой вязки касались волнистые прядки волос, за которыми была видна красивая шея, все с теми же линиями вен и частым пульсом, к которому почему-то захотелось прижаться губами.

Я нервно облизнул пересохшие губы и тихо спросил: — Что ты читаешь‘?

Она перелистнула страницу и, не поднимая ко мне головы, ответила: — Граф Монте-Кристо.

— Хороший выбор, — я зябко закутался в одеяло. — История невероятного упорства и человеческого коварства.

— Все как в жизни, — спокойно кивнула Алиса.

— Ты много читаешь? — по-прежнему не затыкался я, не в силах унять потребность в диалоге. Пусть даже и таком… неуклюжем.

— Я люблю книги, — бледно-розовые губы тронула едва заметная улыбка.

И вновь эта короткая фраза вежливости ради, и ни малейшей попытки поддержать беседу.

Она так и не посмотрела на меня. И именно сейчас я до болезненного ощутил свою чуждость и… ненужность.

Кто я тут?

Хуже найденного животного. Собака предана и будет защищать благодетеля до последнего вздоха. Кошка — источник радости, басовитого мурлыканья и отлично греет постель.

Ну, и они, по крайней мере, нравятся тому, кто их нашел.

А я по-прежнему вызываю лишь досаду.

Поймав себя на таких мыслях и, самое главное, на упаднических настроениях, я решительно встал и отправился к своему месту. Спать, Данила.

Утро вечера мудренее. Эту пословицу не идиоты придумали, так последуем же их примеру