Глава 44

Окружающие нас люди замолчали. Медведи тоже перестали рычать. Все ожидали моих дальнейших слов, понимая, что сейчас решается нечто важное. Будет ли продолжаться бой и резня, или же все может разрешиться без кровопролития.

Я чувствовала, что большинство не хочет продолжать драку, даже Углеб. Я видела по его напряженному мрачному лицу, что он прекрасно осознает то, что им не одолеть стольких медведей, но все равно он не желал сдаваться. И я знала отчего.

Главарь не хотел показать свою слабость. То, что он склонил голову перед какой-то бабой. Ведь он несколько лет наводил страх на всю округу. И все говорили о его жестокости и суровости. А сейчас ареол бесстрашного грозного разбойника мог разрушиться в один миг. Но я видела, что он понимал, что все зашло слишком далеко, и надо хоть как-то договариваться.

И я желала того же. Всегда придерживалась правила – худой мир лучше хорошей войны. И надо было предложить разбойникам нечто, чтобы могло бы заставить их сложить оружие и встать на мою сторону.

– Углеб, мне не нужно твое подчинение и смирение. Мне нужен равноправный союз. Без ущемления интересов каждой из сторон, – сказала я громко, чтобы слышали все.

– Говори яснее, галана! – прорычал он в ответ.

Я даже облегченно выдохнула. То, что главарь разбойников захотел подробностей и назвал меня галаной, а не каким-то оскорбительным словом, как называл до этого, говорило о том, что он поменял свое мнение и уже хотел услышать меня и мое предложение. Я была на верном пути.

– Предлагаю тебе и твоим людям договор, – продолжала я. – На ближайшие три года на всех северо-восточных землях ты и твои приближенные будете отвечать за рабочие дружины и отряды. А твои разбойники станут трудиться на благо страны. Мне понадобится много рук, чтобы преобразить этот край. Сделать его великой страной.

– Нам-то какой прок от этого? – процедил недовольно Углеб. – Мы и так имеем все сейчас: и пропитание, и деньги.

– Твои люди живут убийствами и грабежами в грязных землянках и шатрах. В холоде и впроголодь. Я вижу это, – произнесла твердо я. – Мало того, они все рабы, хоть и сбежавшие от власти, и вне закона. Но все же рабы. И в других землях Налагии и за ее пределами их ждет виселица за их черные дела. И вы это прекрасно все знаете. Я же предлагаю вам всем строить новый мир. Свободный, без рабства. Мир на доверии и честном труде. И всем твоим разбойникам я обещаю прощение. Их не будут преследовать за прежние грехи в моем царстве.

– Такого не может быть, галана! – поморщился Углеб. – Да, ты можешь простить разбойников. Но это утопия, и люди не будут подчиняться тебе просто так, без силы и надсмотрщиков. Рабство в Налагии единственное средство для выживания царства.

В тот миг я помнила только одно. Что когда-то в детстве, еще живя девочкой в СССР, верила, что такое общество можно построить. На принципах равенства, братства и любви. Где все были равны, где нет богатых и бедных. Где каждый житель вносит свой посильный вклад в развитие и процветание страны и в ответ получает также все земные блага.

– А я верю в то, что такой мир возможен. Слушайте все меня! – снова громко обратилась я к окружающим меня разбойникам. – Отныне всем жителям Налагии я дарую свободу. Нет больше рабов и господ на этих землях. Все жители царства равны. Все, кто захочет жить в моем царстве, получат службу, которая прокормит их и их семьи. Не будет голода, все жители будут сыты. Обещаю вам!

– Посадники и их прихвостни тоже хотели заставить нас работать пятнадцать часов, мы от того и бежали сюда, чтобы не подчиняться этим злыдням и эксплуататорам! Больше мы не хотим этого! И не будем!

– Насильственного труда не будет, – ответила я твердо. – Вы сможете трудиться столько, сколько захотите. Кто десять часов, кто пять. Сами будете это решать. Никто вас неволить более не станет. Но каждый час вашего труда будет посчитан, точнее, итог вашего труда измерен. За него вы получите все необходимое для вашего существования. И еду, и кров, и отдых. Денег на моих землях не будет.

– А на что же мы купим еду, госпожа? – задала резонный вопрос жена Драгомира, Милита.

Я улыбнулась ей и ответила:

– Пекарь будет печь булки, и все желающие смогут взять их. Кузнец ковать подковы, и все желающие смогут подковать лошадь у него. Воин защищать наши земли и получить горячий обед в трактире. Трактирщик сможет пойти на рынок и взять у сапожника пару сапог для своих дочерей. Сапожник набрать в амбаре торговца крупы столько, чтобы прокормить свою семью сегодня. Будет живой товарообмен, и тогда никто не сможет наживаться на других, откладывать барыши в сундук и стать богаче других.

– Но так не выйдет. Если сапожник возьмет много крупы и забьет свои амбары доверху, то другим не хватит, – выкрикнул Углеб.

– Не будет этого, – ответила я. – Зачем ему столько зерна? Оно сгниет. Да, сначала он сможет менять его на одежду и хлеб. Но зачем ему столько шуб, если все жители будут уверены в завтрашнем дне, что им ничего не грозит: ни голод, ни бессердечие окружающих. Если будут знать, что и завтра с легкостью найдут дрова для обогрева и одежду, они станут жить здесь и сейчас, а не делать запасы. Все будет естественно и стабильно.

– И ты думаешь, мы на это согласимся, галана? – спросил подозрительно Углеб, окидывая мрачным взглядом своих разбойников.

– Разве твоим людям не надоело еще грабить и убивать? – спросила я, обращаясь скорее ко всем, чем к их главарю. – Жить в грязи и впроголодь. Я обещаю, что ни один житель Налагии не будет ни в чем нуждаться. За свой честный труд он получит теплый кров и еду, уверенность в завтрашнем дне. Свободу и мир, спокойствие души. Ибо все будут трудиться на благо общества с радостью, свободно, внося свой посильный вклад и получая все необходимое для себя и своих семей. И главное, не будет тех, кто богатеет за ваш счет и наживается на голоде и страданиях других, ибо денег не будет. Я знаю, что все вы хотите жить как честные и добрые люди, в достатке. И у вас есть шанс изменить вашу жизнь к лучшему. Я помогу вам в этом!

Воцарилось гробовое молчание. Я напряженно переводила взгляд с одного разбойника на другого, видела, что они задумались, и с нетерпением ждала их решения. Я понимала, что они колеблются, но уже через минуту увидела, как в глазах некоторых зажегся страстный огонь от моих слов. Я словно услышала мольбы их душ и поняла их тайные желания в этот миг. Ведь для любого нормального человека естественно стремление к счастью и спокойной радостной жизни, а не к разбою и насилию. Конечно, будут и те, кто не захочет так жить, но их точно окажется меньшинство. И только на это я сейчас делала ставку.

– Да, царица! – раздался вдруг громкий возглас одного из разбойников.

Он поднял руку с топором и демонстративно бросил оружие на снег.

– Мы согласны! – послышался голос с другой стороны.

– Мы хотим жить так! – завторили им третьи голоса. – Мы готовы.

– Я согласен трудиться на благо Налагии, царица! Если буду знать, что никто не станет наживаться на моем труде, и не найдется мерзавца, который встанет выше меня и начнет приказывать мне! – заявил приближенный Углеба.

– Глупцы! Не будет этого! – грозно вскричал Углеб. – Как ты, царица, собралась управлять огромной страной без посадников и их прихвостней? Кто будет координировать все действия и работу всех? И контролировать, что и как? В твоем новом мире будет хаос!