Глава 48

Перед нами стояли рыжий главарь разбойников и все те же Гордей и Красава. Углеб отчего-то находился за спиной серва и, зажав его сильной ручищей, держал нож у горла Гордея.

– Че думаешь, серв, если царица освободила тебя от моей власти, то теперь ты такой же, как я? – угрожающе прорычал Углеб в ухо Гордею.

У Гордея почему-то была разбита губа до крови, похоже, Углеб постарался. Негодующая Красава в это миг вцепилась в рукав разбойника и пыталась оттащить его от серва.

– Мы всегда были на равных, Углеб. Ты человек, и я человек, – бесстрашно ответил друг Чарослава. Гордей стоял прямо, даже не пытаясь бороться с разбойником, и с достоинством. – Мы рождены равными. Царица только восстановила справедливость, которая и должна была быть изначально в этом мире.

Я тут же вспомнила, что в Налагии женщин гораздо меньше, чем мужчин, почти на половину. В основном местные – галаны. Потому что каторжники и ссыльные из других стран были в большинстве своем мужчины. И неудивительно, что из-за красивой сестры Некраса сейчас началась потасовка.

– Опять твои умные словечки, Гордей? Еще, что ли, тебе врезать? – пригрозил главарь разбойников.

– Думаешь, все решишь кулаками? Это глупо, – отвечал храбро Гордей.

– Наглый серв! Я тебя предупредил, эта девка моя! И только попробуй еще раз заговорить с ней!

– Я не твоя, разбойник! – вспылила Красава. – И отпусти его немедленно! Ведешь себя как дикарь какой-то!

– Не суйся, голубоглазая, я с тобой позже поговорю! – повернул к ней голову Углеб и резко дернул рукой, чтобы девушка отцепилась от него.

– Меня зовут Красава и говорить с тобой я не буду. Отпусти его!

Я быстро приблизилась к молодым людям и грозно спросила:

– Что здесь? – Углеб, увидев меня, чуть опустил нож. Я же спокойно продолжала: – Углеб, я предупреждаю, на моих землях насилия не будет. Если хочешь служить мне, должен помнить об этом.

– Царица, этот серв слишком наглый, его надо проучить.

– Углеб, прошу, убери нож и успокойся. Все разногласия можно решить словами, а не насилием, ясно тебе?

– Ясно, – прорычал зло Углеб мне в лицо. Ему явно не хотелось отпускать Гордея, видимо, он жаждал побить его, но под моим недовольным взглядом все же отпустил парня и сплюнул под ноги. – Так и быть, Гордей, иди. Потом поговорим. Не хочу расстраивать царицу.

Я понимала, что бывшему разбойнику трудно сразу же отказаться от старых замашек и образа жизни, но он по крайней мере старался. Это понравилось мне.

– Спасибо, Углеб.

В мой новый град мы выдвинулись уже после полудня. Пока светило солнце и не дул ветер, необходимо было преодолеть как можно большее расстояние до Светояра, так советовал Углеб. Ведь часто в это время гола в Налагии свирепствовали снежные бураны, да такие сильные, что не было видно ни неба, ни солнца. И поднятый вихрями снег стоял пеленой, так что ничего не видно на несколько шагов. В такую непогоду даже лесные звери сидели по норам и не высовывались.

Наш обоз теперь был с четыре раза длиннее. Много бывших разбойников пожелало переселиться в мой новый град. Остальные собирались или строить свои деревеньки, или же осесть в ближайших населенных пунктах.

Почти три дня мы беспрестанно ехали. Останавливались только на краткие ночные стоянки. И почти на половине пути нас настиг сильный снегопад. Пришлось на сутки задержаться в небольшом городке Звенидцы. Здесь местные промышляли лесом и рыбной ловлей. Разместились мы по избам горожан. Они с радостью приняли нас, едва узнали, что я новая наместница и что с разбоем на соседних землях покончено.

Я решила воспользоваться заминкой в нашем путешествии и собрала днем совет. Необходимо было решить глобальные вопросы.

Когда все мои советники и другие ценные кадры собрались в гриднице в доме у местного воеводы, я обратилась к первому, дяде Чарослава:

– Драгомир, все ли грамоты готовы? И найдены ли гонцы?

– Готовы, царица. Триста грамот для посадников градов и воевод в поселениях поменьше. Дюжина гонцов готовы ехать на медведях сегодня же во все уголки Налагии и доставить грамоту о твоем владычестве. Думаю, за неделю они обернутся.

– Что за грамота? – спросил Углеб.

– Я прочту всем, – кивнул Драгомир и открыл один из свитков. – Я, Златовея Морозова, новая наместница Налагии, призываю к себе всех глав поселений, деревень и градов. Велю прибыть в мой стольный град Светояр в течение месяца. Чтобы выказать мне свою преданность и желание служить народу Налагии. В противном случае мне придется назначить других посадников и воевод по моему разумению. На моей стороне все войско лесного батьки Углеба и целое воинство белых медведей.

– Прекрасно, Драгомир, все так, как мы и обговаривали, – закивала я.

– Верно, Вея, – согласился Чарослав. – Нам надо знать, сколько градов и земель в Налагии подчинятся воле царицы. И про Углеба и медведей тут просто замечательно вставлено. Пусть знают, что непокорных будем ломать.

Он так кровожадно оскалился, что я даже сглотнула.

– Никого ломать мы не будем, дорогой муж. Но, наверное, придется недовольных сместить с их мест. И это может вызвать недовольство и бунты. И этим займешься ты, Чарослав. И лучше решать это без грандиозных стычек.

– Постараюсь без крови, Вея, – улыбнулся Чарослав.

– К этой грамоте надо будет приложить первые наши распоряжения, – сказала я. – Чтобы посадники знали, как все будет обустроено в моем новом царстве. Предлагайте все, пожалуйста, каковы должны быть мои первые указы.

– Самое важное – это накормить людей. От голода мрут по всем землям, – сказал первым Гордей.

– Надо найти людей, которые будут строить град твой, царица, и вообще работных людей, – добавил Углеб.

– Чтобы строить дома, нужны и материалы, и лес, и камни. Где это взять без денег? – спросил Чарослав.

– Согласна со всеми. Начнем с трех первых указов. Драгомир, записывай, пожалуйста, Первый указ – на всех землях Налагии отменяется рабство. Все жители свободны.

– Это глупо, Вея. Все сбегут из Налагии, кто захочет тут жить? – не унимался Чарослав.

– Не сбегут, – ответила я. – В других странах их не ждут. Там они преступники. А у нас они будут нужны. Да и местные галаны вряд ли куда-то поедут. Тут земля их предков. Но, чтобы заинтересовать их всех, будет второй указ. Пиши, Драгомир. Все, кто останется в моем царстве, получат свой дом для трех-десяти человек. Еду в довольстве и медведя в помощь на две семьи. За это каждый взрослый должен трудиться от пяти до девяти часов в день в зависимости от тяжести работы. Шесть дней из девяти в неделю. Дети, старики и немощные, те, кто не может трудиться, будет на довольствии царства. Получат пропитание и кров. Все, кто честно будет трудиться два года, по прошествии этого срока получат от царицы «Свободную грамоту». По ней они смогут покинуть Налагию через два года одни или с семьей, если захотят, и вернуться в ближайшие два царства.

– Кто ж их примет? – опешил Углеб. – Они же все закона там.

– Я поеду послом к соседям-царям и смогу договориться, – уверенно ответил Драгомир. – К тому же, думаю, желающих уехать будет немного. Ворами и убийцами те, что сосланы сюда, стали не от хорошей жизни. Потому все же здесь лучше, чем там.

– Это тоже рабство, Златовея, – поморщился Орей. – У жителей не будет выбора, кроме как трудиться в твоем царстве.

– На это и расчет. Хотя они могут и сейчас уехать. Никто им препятствовать не будет, они свободны. Только в других царствах их не ждут. Ведь везде есть закон, что вернувшиеся из ссылки из Налагии подлежат немедленной казни. У них один путь – трудиться два года в Налагии, жить по новым законам и потом вернуться в другие царства.

– Сурово, но справедливо, – подбадривающе заявил Углеб.

– Третий указ, – продолжала я. – Все лиходеи и разбойники, кто не захочет трудиться на благо нашего царства и продолжит убивать и грабить, будут судиться Народным судом. В случае обвинительного приговора будут высланы за пределы Налагии на Мертвые земли.

– Мертвые земли? – тихо спросила Красава, которая тоже была здесь. Сидела тихо в уголке и слушала всех. – Как страшно.

Мои слова действительно были страшными. Ведь Мертвые земли находились на крайнем севере Налагии. Там не было ни лесов, ни живности. Только бескрайние снежные поля и ледяной ветер. Жуткие морозы круглый год. Это было гиблое место. Ведь выжить там живому существу невозможно. Даже казнь казалось более гуманной.

– Ладно, царица. А как насчет еды? Как ты собралась всех накормить? Тут вечная зима и ничего не растет. А медведей ты запретила убивать, – поморщился Орей.