Эпилог

Спустя год после описываемых ранее событий

Царство Налагия, Светоград

Крепость Стойкая

Резиденция царицы Златовеи Морозовой

Перед свадебным пиром я решила зайти в детскую, проверить маленького сына.

Малыш Владияр уже поел, и няня укладывала его спать на ночь. Мне удалось покормить сына грудью только первые четыре месяца, потом молоко пропало, и пришлось найти кормилицу. Я переживала по этому поводу, но маленький царевич рос здоровым и крепким. Чарослав не мог нарадоваться на него и проводил в детской много времени, когда бывал дома, что случалось очень редко. Как моя правая рука и муж царицы Налагии, Чарослав постоянно был в разъездах, инспектировал города и села, проверял, все ли мои указы исполняются, везде ли работают производства и довольны ли жители. А также следил за охраной границ нашего царства.

Сегодня Орей и Ольгина наконец скрепили союз у Священного Обручального камня. И сейчас в большой зале моей крепости в парадных палатах начинался пир. На торжество было приглашено много народа, и мне надо было уже спускаться.

Нежно поцеловав Владияра и погладив его светловолосой голове, я направилась вниз из терема в парадную гридню. Шла по широким светлым коридорам, и моя душа ликовала. Месяц назад моя крепость и царские палаты наконец-то были построены. И я со всем семейством, родичами Медведями и советниками переехала в свои царские хоромы.

Мои белокаменные высокие палаты в три этажа, множественные постройки внутри крепости, колокольня, подвесной мост через ров и ограждающая крепостная стена с башнями высотой в три человеческих роста были вписаны в единый ансамбль. Все было спроектировано и построено по чертежам Чарослава. У моего мужа обнаружился архитекторский талант, а точнее, дар. И сейчас он много создавал проектов других строений и зданий, как в столице, так и в других градах. Все жилые кварталы Светограда были построены по его чертежам. Только у Чарослава и двух его помощников получалось проектировать удобные, светлые дома при экономии места.

Сейчас в каждом доме, кроме световых пластин и тепловых бочек, имелись стиральные сундуки и, главное достижение, отхожие комнаты, где справляли нужду. Все нечистоты вытекали с талым снегом по специальным трубам в огромные резервуары за городом. А там очищались с помощью световых очистителей или специального ила. Затем уже чистая вода сливалась в землю. Это изобретение Некраса очень пришлось по нраву жителям. Теперь в планах было создать водопровод и усовершенствовать передвижные механические телеги.

В одном из проходных залов я встретила Чарослава, он, похоже, шел навстречу мне. Быстро приблизившись, крепко обнял и поцеловал.

– Ты так скоро вернулся?

Муж уезжал на дальние рубежи, проверить, мирно ли прошло избрание нового посадника самого крупного града на востоке Налагии.

– Спешил. Не каждый день дядьку женю. Немного не успел, на обряд-то.

– Орей будет рад тебя видеть, – улыбнулась я.

Чарослав положил свою руку мне на талию, приобняв, и мы направились дальше.

– Еще бы. Долго она сопротивлялась ему, – хмыкнул он, имея в виду Ольгину. – Но все равно он добился своего.

– Он любит ее, это видно.

– Наверное, раньше он и не помышлял о женитьбе. Говорил, что все бабы одинаковые. А теперь вон как вышло.

– Как ты съездил? – спросила я. – Все хорошо?

– Пока там спокойно. Люди за тебя. Рады, что у них, как и в столице, стали каменные дома строить. Да и поставки световых рукоятей, стекол и передвижных колесниц тоже наладили к ним.

– Прекрасно. Вот и последний самый дальний уголок моей Налагии с нами.

За те непростые полтора года, что я была наместницей Налагии, мне на верность присягнули сами три четверти земель. В последних градах и селениях пришлось силой убирать посадников и их приближенных, они бойкотировали мои законы, продолжали душить народ податями и не желали отмены рабства.

Во многих таких неблагоприятных землях местные жители подняли восстание, чтобы свергнуть власть кровопийц и жить по законам нового царства. Разгорелась даже гражданская война в одной из местностей. Мне пришлось посылать Чарослава с войском, чтобы навести порядок. Того посадника народ сам казнил, как и его прихвостней, когда царские войска прибыли на место. Воины Чарослава угомонили народ и прекратили кровопролитие. Далее царское войско проследило, чтобы Народным Вече был выбран новый глава града, как это уже делалось по всей Налагии почти год.

– Хорошо у них с продовольствием? – спросила я, когда мы уже приблизилось к большой зале, откуда слышался праздничный гул.

– Всего вдоволь. И сыра, и зерна, и овощей. Рыбы из местной реки добывают сколько нужно. Теплицы работают на всю мощь. Мандарины в них, как и у нас, растут. Да! Медведей только начали стричь. У них лето чуть позже нашего приходит. Открыли две суконные мастерские.

Сейчас по всей Налагии весной начиналась массовая стрижка медведей. Специальные мастера состригали шерсть более чем вполовину, а потом ее использовали для вязки и изготовления одежды. Одежда с медвежьей шерстью была теплой и носилась очень долго. Медведям же летом длинная шерсть была ни к чему. Когда в Налагию приходил короткое лето всего на два месяца и даже вырастала невысокая трава, медведям становилось жарко. А подстриженные звери прекрасно себя чувствовали. К зиме шерсть у медведей отрастала, и они снова были мохнаты и белы. А медвежья шерсть была очень хороша для изготовления теплой одежды.

Эту ежегодную стрижку по весне предложил делать Берн, и мы согласились. Теперь уже стало ясно, что на будущий год шерсти будет избыток, и я попросила Драгомира заключить торговые договоры для экспорта меховых вещей в соседние царства.

Теперь наша торговля с другими странами не просто процветала, а все более набирала обороты. Мы продавали все, что было в избытке: оранжевые бананы и красные апельсины, выращенные в теплицах, кедровые орехи и лечебные настойки из Зимнего цветка, теплые куртки и шубы, связанные из медвежьей шерсти, сыр и творог. Но самой большой статьей дохода была торговля «диковинным вещами и механизмами из Налагии». Так называли в других странах изобретения Некраса, которых теперь наши мастерские выпускали так много, что мы могли позволить себе продавать их за рубеж. Мы продавали световые рукоятки и фонари, разные механизмы для подъема тяжестей и станки, тепловые и солнечные батареи, даже повозки, которые приводились в движение паром и электричеством.

Однако первым правилом я положила, что прежде всего этими вещами должны быть обеспечены жители Налагии, которые все умные вещицы получали бесплатно.

На «диковинных вещицах» мы зарабатывали большие деньги, которые потом шли для закупа всего необходимого для жизни и процветания, чтобы народы Налагии ни в чем не нуждались.

Но самым грандиозным достижением за последние месяцы стало очередное изобретение Некраса. Вместе с Гордеем они трудились над этим почти полгода, провели кучу исследований, экспериментов, переделали все множество раз, чтобы достичь совершенства. Но в итоге у них все получилось.

Шаровидные Солнечные избы были уникальным творением Некраса и Гордея. Наполовину состоящие из стекла и отражающих частиц-зеркал с ионами серебра и лумидия, они накапливали в своих стенах сильнейшую жизненно энергию и заряженные частицы света от солнца. Эта энергия частиц воздействовала на организм человека оживляюще и омолаживающе. Достаточно было провести в такой избе пару часов, как здоровье восстанавливалось и набиралось крепости.

Солнечные избы теперь уже появились по всему граду. А вскоре должны были начать строиться по всему царству.

Именно болезнь Иринги и подобных ей жителей, в которых не было крови галанов, и способствовало этому изобретению. Некрас не мог позволить уехать любимой, оттого день и ночь работал над Солнечной избой.

Теперь всем жителям не галанам по назначению лекарей было необходимо дважды в неделю посещать подобные Солнечные избы не менее чем на час. Вкупе с чудесным омолаживающим эликсиром из Зимнего цветка это лечение давало замечательный результат. Такие как Иринга жители теперь не старели быстро и не болели. Их организм накапливал за этот час необходимые жизненные силы и вполне комфортно чувствовал себя в суровом северном климате. Теперь они могли жить в Налагии так же, как и галаны, и старели по естественным причинам, а не от разрушающего климата.

Иринга и Некрас поженились еще полгода назад и теперь жили семьей в своем каменном доме с мамой Некраса и его бабушкой. Я была рада за Ирингу, так как у моей бывшей служанки, которая теперь служила в учебном доме наставницей по поварскому мастерству, скоро должен был появиться малыш.

Учебные дома, аналог школ в нашем мире, в Налагии были устроены по виду способностей. Каждый маленький житель ходил именно в тот класс и обучался тому ремеслу, к которому у него были способности. Конечно, велись и общие предметы, такие как письмо, домоводство и счет. Но большую часть учебы дети проводили с мастерами именной той науки и мастерства, к которому более всего лежала их душа. Труды Красавы по устройству таких учебных домов и классов очень нравились всем. Дети с радостью ходили на учебу, ведь заниматься тем, что им нравилось, было так увлекательно. Кто-то мастерил поделки из дерева, кто-то выращивал тепличные растения, кто-то учился играть на гуслях. Все эти навыки потом выросшие дети с удовольствием применяли в жизни. Выбирая именно ту профессию, которая им по душе, а не за которую хорошо платят. Ведь денег в моем царстве никогда не было.

Мы с Чарославом вошли в арочный зал раньше обрученных. Пройдя на уготованные нам места, мы едва успели наполнить чарки медовухой, как появились Орей и Ольгина. Они держались за руки и выглядели очень довольными. Я была рада за Ольгину, что она наконец нашла свое женское счастье.

Я первая поздравила новоиспеченных мужа и жену, едва они сели за стол напротив нас. Далее началось шумное застолье с речами, шутками и громким весельем. Играли музыканты на гуслях, жалейках и тамбурине.

В самый разгар пира, когда громкие песни и залихватские танцы увлекли присутствующих, неожиданно в громадной зале появился взмыленный человек. Гонец, закутанный в неприметные одежды, с запорошенной снегом головой, прошел к нашему столу и громко заявил:

– Послание тебе, царица Налагии!

Музыка тут же стихла, а гонец протянул мне свиток с зеленой печатью. Послание было явно важным, ибо на краю свитка красовалась эмблема царя Елизарии.

Быстро раскрыв свиток, я прочитала первые строки. Замерла на минуту, чувствуя, что мое сердце стучит все сильнее, а когда дочитала до конца, облегченно выдохнула. Все присутствующие почтительно ждали, не понимая, пришло страшное известие или благостное.

Я протянула свиток Чарославу, который все это время напряженно смотрел на меня, и он быстро прочел содержимое. Его лицо преобразилось, а взор наполнился печалью и мерцающим светом одновременно.

– Позволь мне, царица? – спросил он у меня, вставая.

Я согласно кивнула. Чарослав быстро обвел взором присутствующих и громко зачитал свиток – послание.

– Скорбную весть сообщаю тебе, Златовея Морозова. Твой муж, храбрый воин, Военег Морозов погиб при штурме крепости в Огриборске. Вражеская стрела пронзила его сердце в самый разгар боя. Его упокоили на высоком кургане близ той крепости. За неимением завещания и законных наследников, все имущество, земли и другое добро Военега Морозова достается тебе, Златовея из рода Ясных, как жене. Грамота на владение Налагией остается неизменной. Отныне и навсегда ты, Златовея Морозова, единственная наместница земель Налагии, от Северного океана до Севирии. Подпись: царь Елизарии – Пересвет Ладонежский.

Едва Чарослав закончил свою речь, как по залу пронеслись две волны. Одни поздравляли меня с подтверждением прав как царицы Налагии. Вторые слали соболезнования по кончине мужа.

Я же велела продолжать пир, а сама ушла с шумного веселья. Мне надо было подумать и побыть в одиночестве.

Я поднялась в дальнюю башню крепости.

Здесь на открытой площадке под крышей было свежо и гулял ветер. Мне нравилась такая погода, прохладная, чуть снежная. Жару я плохо переносила, как и большинство галанов. Два летних месяца, когда здесь в центре Налагии становилось так тепло, что зеленела трава и на короткие две недели вылезали подснежники, я обычно проводила на берегу Северного океана. Вода в нем прогревалась летом до десяти градусов, и мы с Ольгиной и Рутой с удовольствием купались. Нам было совсем не холодно, наоборот, приятно. Ведь у нас под кожей была тонкая жировая прослойка, которая не давала охлаждаться телу. Купались и другие жители-галаны, остальные люди редко залезали в холодную воду.

Мне нравилось в башне. Отсюда, с каменной возвышенности, почти с высоты птичьего полета открывался завораживающий вид на мой Светоград. Теперь прежний Светояр было не узнать. В разноцветных всполохах северного сияния острые крыши Светограда из красной черепицы переливались яркими отблесками. Городские заведения и жилые кварталы, просторные бани и торговые дома перемежались с площадями и круглыми местами силы для медитаций с высокими вертикальными столбами посередине. В этом мире не было религий, а люди общались со своими предками и богами на таких круглых открытых площадках, поднимая руки к небу или прикладывая ладонь к сердцу.

Я стояла на башне и любовалась градом, дальними заснеженными лесами и белыми просторами.

Думала о гибели Военега. Он был моим мужем, но все равно остался чужим мне человеком. Он был жесток со мной, желал моей смерти и отдал на утеху своему сыну, и это я прекрасно помнила. Да, я полюбила Чарослава и теперь была счастлива с ним. Но зло, причиненное мне Военегом, было огромным. Однако сейчас, в эту минуту, смотря на свою прекрасную и ледяную Налагию, я простила ему все. Мое сердце очистилось от обиды на него и теперь было открыто новой жизни. Я была свободна. Царь Елизарии признал мое наместничество, и я была рада этому. Наверное, в благодарность надо будет послать богатые дары царю Пересвету.

Позади послышались тяжелые шаги. Я даже не обернулась, чувствуя, что это Чарослав. Через миг он обнял меня сильными руками за плечи и вымолвил надо мной:

– Ты рада, что освободилась от него, чарушка?

– Да.

– Не сомневался. Тогда, может быть, завтра пойдем к Обручальному камню и скрепим наш союз навечно? Станем мужем и женой, как и положено?

Это было закономерно. Я любила Чарослава. Он оберегал, ценил и уважал меня. У нас был Владияр, и я снова носила ребенка. Весь этот год мы жили с ним как муж и жена. Логично, если бы мы обручились наконец, и он стал царем Налагии. К тому же на снежные земли этого царства, по моему мнению, Чарослав имел такие же права, как и я. Он был сыном Военега, да, бастардом, но единственным. И все же нетерпение Чарослава скрепить наш союз умилило меня.

– Прямо завтра пойдем? – спросила я лукаво.

– Да. Или у тебя есть другой избранник?

– Другой? – Это фраза вызвала у меня недоумение, и я обернулась. – Откуда же ему взяться? Ты же на пушечный выстрел к мне никого не подпустишь.

Я улыбнулась ему, он же остался серьезным. Я сказала это не в укор, а просто отметила, как неизменный факт.

– Не подпущу, – с горячностью ответил он, заглядывая мне в глаза. – Потому что ты моя. Любимая и прекрасная Вея. Никому тебя не отдам.

– Любимая? – опешила я. – Ты же говорил, любви нет?

Я прекрасно помнила, как когда-то давно Чарослав говорил, что не знает, что такое любовь, и не верит в нее. Оттого сейчас была искренне удивлена.

Он тут же вперил с меня горящий взгляд и тихо прошептал:

– Значит, я ошибался. Так что насчет Обручального камня?

– Согласна, пойдем завтра, – ответила я, чуть приподнимаясь на цыпочки и целуя его в губы.

Он счастливо рассмеялся мне в ответ и спросил:

– Как думаешь, царь Чарослав Морозов хорошо звучит?

– Прекрасно. Как и слово «отец», ты снова им будешь.

Услышав это, он весь встрепенулся, а его лицо просияло.

– Вижу, что Боги благословили наш союз. Надеюсь, будет снова мальчик.

После мы долго молча стояли с мужем на башне. Любовались сиянием на небесах и понимали, что наконец нашли ту землю, которая была предназначена нам свыше, еще до нашего рождения.

Нашу любимую снежную Налагию.