Глава 3. «Рельсы, рельсы. Шпалы, шпалы…»

Потребовалась пара секунд, чтобы я пришла в себя и предприняла попытку подняться. Оказывается, упасть лицом в снег – не самое приятное, что может произойти в жизни. Я думала, что он мягкий, пушистый, воздушный, но… Ой, прощайте мои иллюзии! Вместо этого я упала в нечто обжигающе холодное и колючее. Первым делом я проверила нос и зубы – кажется, целые. Это радовало. Почти сразу я почувствовала мороз на щеках, шее, груди. Когда я выбегала из вагона, конечно же, не застегнулась, и уже тем более не подумала про шапку. Теперь жалела. Сильно. В волосах запутался снег. Я стряхнула его с головы и одежды. Вспомнила про шарф. Обожаю длинные широкие шарфы. Кажется, первый раз в жизни моя любовь спасала меня. И грела… Я накинула его на голову, обмотала вокруг шеи и потеплее завернулась в пальто. Но самым страшным было ощущение, что мою спину прожигают сотни глаз. Я уже морально приготовилась отвечать на заливистый смех и едкие шуточки попутчиков, но, к моему удивлению, никаких хихиканий не раздалось. Более того, было чересчур тихо. Вдох. Выдох. Собралась с силами и повернулась… Почему я не сделала этого раньше? Страх – ужасная вещь, а страх общественного мнения – одно из самых худших, что может быть в душе человека. Я протерла глаза, не веря им. Мы остановились на «Морской», которая располагалась у самого моря. У меня даже была тайная мечта летом встретить рассвет, сидя на песке. Теперь же вокруг был снежный лес. Голубые ели утопали в сугробах. Их лапы покрывал снег, точно сахарная глазурь крыши пряничных домиков. Экспресс пропал. Я тупо уставилась бессмысленным взглядом в стройный ряд заснеженных деревьев, между которых виднелись темные просветы, заполненные сероватым от теней снегом. Голова отказывалась соображать. Щеки горели. Пальцы заледенели. Изо рта валил густой пар. Мысли рождались очень медленно. Я оказалась на перроне. Низкая платформа. Старые чугунные фонари светили мягким белёсым светом. Местами из-под снега выглядывала серая плитка. Дорога с двух сторон убегала глубже в лес. Рельсы заржавели, но, как ни странно, они не утопали в сугробах. Низкое тёмное небо хмурилось. Из него продолжал сыпать, как мука через сито, снег. В заторможенности мыслительного процесса есть одна положительная черта – страх и паника приходят не сразу. Продолжая осматриваться, я рискнула сделать несколько шагов, но… не успела. Сверху меня что-то придавило. Это что-то было большим, тёплым, живым и очень тяжёлым. – Вот же… – раздалось сверху. – Вот же… – простонала я, судорожно хватая воздух. – Вот же… – протянул голос сбоку, плюхаясь рядом. – А.. га… с… м… – промычала я, жуя снег. – Кирилл, ты, кажется, на ком-то сидишь. И сразу полегчало. Я, продолжая лежать, повернулась лицом к небу, жадно вдыхая морозную свежесть. Вдох. Выдох. Фу-у… Изо рта вырвалось облачко. На ресницы падали снежинки. Боги, как красиво. На мгновение показалось, что это не снежинки, а миллионы балерин кружатся в замысловатых па, привстают на цыпочки и вновь кружатся. – Эй, Лиз, – сказал Кирилл, отряхивая снег, – девчонкам нельзя на снегу долго лежать… Я повернула голову. Парни протягивали мне руки, чтобы я могла опереться и встать. – Я сама, – пробормотала, выкарабкиваясь из сугроба, где остался отпечаток, подозрительно напоминавший ангела. – Вы что здесь делаете? – Не рада? – усмехнулся Кирилл. – Девчонки переживали за тебя. Ну, там, – парень подул на пальцы, – старики, письма, вечер. Побоялись, что ты в историю вляпаешься. Как в воду глядели. Кстати, здесь, это где? – Без понятия… Краса… Игорь, ты что там делаешь? Честно говоря, я была в какой-то мере рада его видеть. Нет, конечно, теперь придётся терпеть его дурацкие шутки, но с шутками-то веселее. Правда? «Хватит улыбаться, – сказал Внутренний голос. – Сейчас не та обстановка. Больше подойдёт изумленное лицо». И правда. Я вновь осмотрелась. Игорь уже пробежался от одного края платформы к другому. – Тихо и пусто, – сказал он. – Как же холодно! Интересно, почему мы здесь оказались? – Потому что Лиза пошла за письмом. Где оно? – ответил Кирилл. Его щеки и нос были ярко-красного цвета. Мы принялись стремительно разгребать снежные завалы в поисках пресловутого жёлтого конверта. Скорости, с которой мы расчищали перрон на месте падения, позавидовали бы все дворники мира. Наконец, письмо нашлось. Кирилл вытащил его, отряхнул от снега и повертел в руках. – Ничего. Ни имени. Ни адреса. – И он распечатал конверт. Внутри оказался сложенный вдвое лист бумаги. Кирилл удивленно рассматривал его со всех сторон. – Просто лист? – спросил он, округляя глаза и приподнимая брови. – Дай мне, – сказал Игорь. – Чистый… – подтвердил он. Кирилл посмотрел на него исподлобья. – А в моих руках было непонятно? – спросил парень, вырывая лист обратно и пряча его во внутренний карман куртки. Мороз давил. Ноги и руки леденели. – Мне неловко прерывать ваш диспут, но… холодно! А что делать – непонятно! – Надо двигаться, – сказал Кирилл. – Куда-то идти. Хоть в каком-нибудь направлении. Сейчас главное отсюда выбраться. Потом подумаем что это за место, как здесь оказались и почему… – Предлагаю пойти по рельсам, – сказал Красавчик. Мне не понравилась его идея. – И куда мы придём? А главное – когда? – Хорошо, твои предложения? Я пожала плечами. Парни ожидающе смотрели на меня. – Можем подождать помощь здесь, – робко предложила, но, заметив на лицах обоих одинаковое выражение из серии «Мы были лучшего мнения о твоих умственных способностях», махнула рукой. – Пусть будет по-вашему. Мы осторожно спустились с перрона и встали на железную дорогу. Я посмотрела в обе стороны. – Какая разница? Вперёд… Назад… – сказал Кирилл, сделал шаг и пропал. – Кирилл, – выкрикнули мы одновременно с Красавчиком и, переглянувшись, тоже сделали шаг. Всё вокруг пришло в движение. Деревья проносились мимо с такой скоростью, что я видела лишь чёрные полосы. Я летела вдоль железнодорожного полотна, повторяя его изгибы, подъёмы, спуски. Причем ветер совсем не чувствовался. Это были ни с чем несравнимые ощущения. Как будто я ехала в сверхскоростном поезде, только без стен… Полёт закончился также внезапно, как и начался. Я упала на что-то мягкое. – Кхм… – сказал Кирилл. – Лиз, мне больше понравилось быть сверху. Я поспешно слезла с расплющенного тела парня, отмечая, что покраснела. Хорошо, что при таком морозе это незаметно. Мы оказалась на другой станции. Такой же глухой, как и первая. Хотя нет, разница определенно была – от перрона, на который нас выбросило в сугроб, была протоптана тропинка, уходившая в лесную чащу. Причем её еще не засыпало снегом. – И куда теперь? – спросил Игорь. – Лиз, а твой шарфик, кстати, никак нельзя поделить? У меня скоро уши отмерзнут. – Вот ещё, – огрызнулась, капризно завязывая шарф как можно крепче. – У тебя капюшон, между прочим, есть! – Предлагаю идти по следам, – сказал Кирилл. – В лес? – переспросила, всматриваясь в кромешную тьму. – Я не хочу в лес. Давайте пойдём дальше. Возможно, на следующей станции будут люди. – А если нет? Здесь – человеческие следы. А что там дальше, мы не знаем. Игорь, твое мнение? – Путешествуя по дороге, мы можем не дойти до людей. Надо догнать человека и спросить, где ближайшая деревня или город. Может, он развёл костер. Мы бы согрелись и пошли дальше. Скрипя зубами, я пошла за ними вглубь тёмного леса. Ноги по колено проваливались в сугробы. Шарф постоянно съезжал с головы, я останавливалась и поправляла его, тормозя движение. – Это по вашей вине мы замерзнем в непонятном лесу или нас съедят волки! – проговорила я, шмыгая носом. – Это по твоей вине мы непонятно где! – парировали парни. Как ни странно, нам везло. После получасового блуждания по лесу мы добрались до маленького охотничьего домика. Он находился на краю поляны, утопавшей в сугробах и окружённой высоченными елями. В лесу было темно, и окна домика стали для нас огнями заветного маяка. Парни решительно направились в сторону «спасительного тепла», а вот я… – Лиза, ты чего встала, как вкопанная? – спросил Кирилл, подходя ко мне. Я действительно замерла на краю поляны и не решалась выйти из своего укрытия – толстенного ствола ели, от которой пахло смолой. На пару секунд я прижалась щекой к коре, чтобы вдохнуть этот фантастический запах. За время дороги я успела немного согреться, теперь мороз опять напоминал о себе. Я посмотрела на домик: маленький, деревянный, из его трубы валил, прижимаясь к земле, сероватый дым. К одной из стен приделан навес, под которым сено и дрова. Я подула на свои окоченевшие руки с уже синеватыми ногтями. Изо рта вместо теплого дыхания повалил густой белый пар, осевший инеем на коже. Ещё немного – и все труды пойдут насмарку. Ещё немного – и точно окоченею, но почему-то пойти вперёд я не решалась. Именно тогда, когда до столь желанного спасения оставалось всего несколько шагов, сработал проклятый инстинкт самосохранения. Я смотрела на мягкий оранжевый свет, обвив руками ель, и, как последняя дура, размышляла: идти или нет? – Лиза? – услышала голос Кирилла. Я отрицательно помотала головой. – Так, Игорь, похоже у нас проблемы. У нашей умняшки замёрз мозг. – А вдруг там разбойники? – спросила, продолжая рассматривать домик. – Или, если здесь возможны чудеса, то почему бы там не жить какому-нибудь оборотню, или как в песне про лесника, знаете? Запустят, обогреют и братьям-волкам скормят. – Я посмотрела на тропинку. – Может, вернёмся? Глупая была идея пойти вот так просто в лес по чьим-то следам… – Глупо стоять и слушать этот бред, – сказал Кирилл. – Так, даю тебе уникальное право выбора: либо ты идёшь сама, либо мы тебя потащим. Руки в карманах уже не согревались. Ног я почти не чувствовала. – А вдруг там… – упорствовала я, когда из-за деревьев вышел чёрный силуэт с желтыми глазами. – Р-р… – раздался низкий рык. Волк замер, принюхался, а потом завыл. – Накликала, – сказал, кажется, Игорь. – Мамочки! – прошептала, прячась за спины парней. – Я не вкусная. А потом что было сил, неведомым образом пробудившихся во мне, побежала к домику. – Я тоже, – услышала Красавчика, поспешившего за мной. Кирилл молча замыкал наш бег. – Помогите! – кричала я осипшим голосом. – Помогите! Показалось, что занавески на окнах колыхнулись. Дверь открылась. В проеме показался мужской силуэт. Он бросился к нам. Что-то в нем было знакомое. Такое… такое невероятное, волнующее… Я споткнулась и упала, обессиленная от холода, снега и эмоций. – Лиз! Я была почти без сознания, но почувствовала, как меня схватили руки и потащили к домику. Оказавшись в тепле, ощутила, как кто-то снял с меня пальто, ботинки, уложил на что-то мягкое, накрыл одеялом и дотронулся до моего лба. Боги. Сердце забилось чаще. Горячая волна разлилась по всему телу. Хотелось провалиться в это тепло и забыть обо всем на свете. Но, кажется, у его владельца были другие планы. Он слегка приподнял меня. А потом я почувствовала что-то обжигающее на губах. Я закашляла, рефлекторно отворачивая голову. – Хотя бы еще один глоток, – настойчиво сказал низкий бархатистый голос. И вновь это прикосновение – нежное, бережное, заботливое. Мое подсознание расплывалось в улыбке. «Счастье есть», – с этой мыслью я провалилась в сон. *** Когда я проснулась, на меня уставились три пары глаз. И одна из них интересовала меня больше всех. Мамочка! Он был таким, как я мечтала. Синие глаза с насмешливым прищуром, чёрные вьющиеся волосы до плеч, белая кожа, тонкие губы, уголки которых приподнялись в улыбке. Предсмертными словами моего разума были: «Так не бывает». «Я его встретила», – вопило, пританцовывая, сердце. – Лиз, Лиза… Ли-из? – Не загораживай мне вид, – прошипела я Красавчику, отпихивая его в сторону. – Даже как-то обидно, – прошептал он мне в ответ. – Ты раньше так на меня смотрела. – Как так? – Ну… томно, хлопая ресницами, улыбаясь… Лиз? Ты меня слушаешь? – Ага… Я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть видение. Он существовал, он был здесь в одной комнате со мной. Смотрел мне в глаза и улыбался. Шёл ко мне. Протягивал кружку с горячим настоем. Я как бы ненароком дотронулась до его пальцев. Смутилась. Покраснела. И вновь смутилась, ничего не почувствовав. «Эй! Ау?! Соображай, давай!» – сказал мозг. «Стресс, наверное», – перебило его сердце. И я улыбнулась… – Лиз, мы спали вместе, – вновь сказал Красавчик. – Ага… – И раздевали тебя… догола… – Ага… ЧТО? КТО? КАК? – прокричала, вздрагивая. Одним чудом не разлила содержимое стакана на одеяло. – С возвращением, – нахмурился Игорь, отходя к окну, где молча сидел Кирилл и пил чай. А я, кажется, вышла из ступора. – Мы её едва не потеряли, – сказал Красавчик Кириллу. – А ты спокойненько сидишь. Реакцию парня я так и не увидела. – Привет, – сказал незнакомец, присаживаясь в кресло рядом с кроватью. – Привет, – сказала я, сжимая из-за всех сил кружку. – Как себя чувствуешь? – Судя по её виду – попала в рай, – сказал Игорь. Очень хотелось взять кляп и вставить его Красавчику в рот. Куда он лезет? Неужели не видит, что тут дело повышенной важности? – Твои друзья рассказали, что с вами приключилось. Но мне интересно другое: зачем ты побежала за письмом? «Чтобы встретить тебя, – промурлыкало сердце, прямо как мои кошки, когда голодные. – Ведь дар придёт со снегопадом». – Дедушка потерял его, надо было вернуть, я и побежала… А как тебя… вас зовут? – Рейган. И только? «Рейган», – повторила про себя, пробуя имя на вкус. Рейган. Как сильный стремительный поток. – Лиз, после того что между нами было, тебе грех от нас что-либо скрывать, – вмешался Красавчик. Опять ты. Ага, так я вам и рассказала про письмо, воровство… а вот про старушку, наверное, можно. – Значит, письмо стало ключом. Хорошо, хоть что-то стало понятным. Запоминайте: когда вернётесь на станцию, надо будет встать спиной к рельсам и с ним в руках сделать шаг назад. – Я бы лучше записала последовательность. Есть на чём? – На самом деле это был просто предлог. Я надеялась, что когда Рейган будет мне давать перо и бумагу, я смогу «случайно» к нему прикоснуться. – Вот, – сказал Кирилл, подходя к камину, где сохли куртки и моё пальто, и вытаскивая из внутреннего кармана листок. Я вздрогнула от неожиданности. Ох, забыла, что он тоже здесь. Взяла листок. Игорь протянул мне перо. Нет, это определенно происки девчонок, которые не хотели, чтобы я отхватила парня своей мечты. И поэтому эти «подружки» подослали двух вредителей. Я развернула листок и приготовилась записывать, когда на белой поверхности проступили чернильные слова: «Привет, Лиза, – это наш с тобой секрет. Попроси его проводить вас до Элистоуна». Я еле нашла в себе силы закрыть рот, открывшийся от удивления, и оторопело произнести: – Рейган, проводи нас, пожалуйста, до Элистоуна. Парень нахмурился. – До Элистоуна? – переспросил он, откидываясь в спинку кресла и скрещивая на груди руки. Я нерешительно кивнула. В комнате стало очень тихо. Показалось, даже огонь в камине замер. Рейган стучал пальцами по подлокотнику. Парни… А что парни? Сидят где-то в уголочке. Молодцы. Я покраснела и отвела глаза, не выдержав задумчивого взгляда. Стала внимательно рассматривать деревянный потолок из массивных необработанных брёвен. Затем взгляд переместился к стене напротив. Большую ее часть составлял деревянный шкаф, полки которого были уставлены книгами и свечами. Потом я-таки заметила парней, стоявших у окна, прикрытого тяжелыми бархатистыми занавесками. Через узенькие щели чуть заметно пробивался тусклый дневной свет. Всё остальное освещение создавалось огнем, горевшим в камине. На полу лежал овчинный ковер и пара подушек. Вдоль стен комнаты стояли сундуки и стопки книг. Всё это было таким необыкновенным и теплым. Маленький чудесный домик. Я бы хотела остаться здесь навсегда. Благо, что за окном не просто падали снежинки, а разыгрался буран. Порыв ветра ударил в окно, и рамы задрожали. Снег кружился, как конфетти в стеклянных шарах А Рейган до сих пор молчал. Я тоже непроизвольно стала постукивать пальцами по коленям. – Элистоун, – вновь сказал парень. – Хорошо. Я провожу вас туда.