Глава 9. Горимыш

Узкие ворота открылись. За ними оказался парк, в котором росли рябины. Ветки невысоких деревьев залеплены снегом, а на их концах висели огненно-красные гроздья, полыхнувшие в свете предпоследнего луча. Между деревьев туда-сюда сновали, точно искры, снегири. Вдоль широкой мощеной дороги стоял ряд чугунных, пока еще не светивших фонарей. Невдалеке послышался недовольный рык экипажа – кажется, железному зверю не нравилось пробираться сквозь снежные накаты. В конце парка появились первые каменные домики, из труб которых валил дым. Почти у самой земли он превращался в полупрозрачный туман, от которого пахло углём и пеплом. Как только мы подошли к домам, небо окончательно затянули тяжелые неуклюжие тучи. Они так тесно прижимались друг к другу, что казалось, сейчас одно облако упадёт на землю. А затем посыпал мелкий неуверенный снег. Одна снежинка, вторая – остановился. Третья. Красный луч света пробился сквозь тучи – видать, всё-таки одно облачко вылетело из строя, но дыра в небе быстро затянулась. И сразу наступил зимний вечер. Мы пошли по сказочным улочкам, подсвеченным гирляндами, украшавшими стены, окна домов, ветки и стволы деревьев. Складывалось ощущение, будто я оказалась на зимней открытке. На дверях висели еловые венки, обмотанные красными лентами. Внутри их украшали колокольчики, звеневшие каждый раз, когда обитатели входили или выходили. Вечер был уютным, как огромный свитер из мягкой толстой пряжи с широченной горловиной, в который так приятно облачиться и обхватить себя руками, а еще приятнее стоять в нем у окна и понимать, что через мгновение к тебе подойдут и обнимут самые тёплые руки на земле. У таких свитеров есть одна маленькая особенность: они то и дело норовят съехать с плеча и обнажить его. Несведущим парням может казаться, что одежда делает это случайно. Но нет, свитер – очень хитрый предмет. Он просто умел говорить за нерешительную хозяйку, подсказывая, куда именно следует поцеловать свою владелицу. Я хотела как можно скорее оказаться в домашнем тепле, как можно скорее скинуть пальто и быть поглощенной магией вечера и своего свитера. Хотела как можно скорее оказаться подальше от этого неуверенного снега, чтобы он остался где-нибудь там, далеко снаружи. Это его проблемы – идти или не идти: я для себя всё решила. Я нашла своё прикосновение и не собиралась так просто сдаваться. Мне было жаль Рейгана, но он поймет. Он обязательно всё поймёт. Мне было жаль Кати. Но она тоже поймёт. В конце концов, они оба из этого мира, что им мешает узнать друг друга получше? Или я не права? И пусть я шла под руку с Рейганом, и пусть Кирилл шел под руку с Кати, я больше не сомневалась в своем решении. И почему я не разглядела его сразу? Да хотя понятно почему. В силу своей натуры я просто сомневалась бы в выборе, ходила бы и ныла: «А вдруг это не он. А вдруг надо было еще посмотреть, повыбирать. Схватила первого встречного». И тогда точно натворила бы глупостей. Наши взгляды цеплялись. Я постоянно отводила глаза, но постоянно возвращала взгляд. Кати щебетала и щебетала, вокруг неё было столько ярких красочных эмоций, что на какое-то мгновение я вновь испугалась. А что, если моему молчуну нравятся такие эмоции? Что, если ему надоест моя серьёзность и угрюмость? И он переключит внимание на Кати… «Это только девочки так легко всё меняют», – сказал мозг. «А много ты понимаешь в парнях?» – решило уточнить сердце. Мозг «закатил глаза», припоминая все прочитанное и услышанное, когда я увидела… – Смотрите! – воскликнула, показывая на проходящего мимо медведя. Он шёл на задних лапах, в котелке и пальто. В правой «руке» мишка держал трость, а в левой – связку с цветными коробками. А возле магазина с игрушками в витрине мы увидели лисицу, игравшую на скрипке. Ей, постукивая в барабаны, подыгрывал толстый чёрный баран. У него на плече сидел серый мышонок в зелёной курточке с гармошкой в лапках. Маленькая девочка играла на флейте. Над квартетом кружил ярко-красный попугай ара, горланящий песни на разных языках. Всё это было так необыкновенно, по-настоящему волшебно – истинная сказка. Я забылась. И вскоре смеялась одновременно с ненавистной мне «принцессой». Хотя, если бы не сложившиеся обстоятельства, может быть, мы смогли бы подружиться? Мы уже шли дальше по улицам, вдыхая запахи корицы, ванили и апельсинов, наполнявших прохладный чуть влажноватый воздух. Снег кружил то впереди, то сзади, то сбоку. А мы смеялись, смеялись, пока вместо снега нам на нос не упали капли дождя. Я и Кати одновременно фыркнули, словно кошки. Рядом с нами кто-то взвизгнул. «Дождь», – прошептал незнакомый голосок. «…Впервые за столько лет!» – закричал кто-то на противоположной стороне улицы. А наша компания уже бежала к домику, окруженному живой изгородью. Коричневые ветки аккуратно подстриженных кустарников были припорошены снегом, в котором появились крошечные ямочки от капель. Здесь жил маг, который должен был помочь нам в решении проблемы с письмом. Дверь отворилась. Перед нами стоял старичок с седыми волосами и усами. Магом оказался тот самый мужчина из экспресса. – Вы! – вырвалось у меня и Красавчика. Игорь усмехнулся. Кирилл нахмурился. Рейган был просто серьезным. Старичок посмотрел на меня из-под густых серых бровей: – Чем обязан? Я предъявила ему порванное письмо. Старичок цокнул языком и покачал головой: – Я так и знал, что тебе ничего нельзя доверить, – сказал он. И мне очень сильно захотелось извиниться, как будто передо мной был мой научный руководитель, а я завалила экзамен или доклад на конференции, а он на меня рассчитывал. Мы вошли в узенькую прихожую с приглушенным светом. На стене виднелись несколько прибитых крючков. Когда я раздевалась, зацепилась красной ниткой за пуговицу, и она порвалась. Ой, я и забыла про неё. Рейган протянул мне упавшую на пол нить. – Спасибо, – ответила я. В маленькой гостиной почти догорел камин. Красновато-белые угольки мигали, и я вспомнила старую сказку о влюбленных, в которой принцесса огня ждала своего принца воды. Они не могли быть вместе из-за того, что были слишком разными, но в конце оба решили измениться и превратились в пар. Мы устроились на диванчике, обшитом клетчатой тканью, заваленном подушками и пледами. На столике лежала трубка и стояла кружка с недопитым чаем. Видимо, маг собирался отдыхать. Старичок подкинул полено и поворошил угли. Проголодавшееся пламя весело подскочило, с жадностью набросилось на сухую деревяшку и обхватило её оранжевыми лапками, крепко прижимая к себе. Так и слышалось: «Хрум, хрум, хрум». А снаружи временами доносилось: «Кап, кап, кап». Хотя, выглянув в окошко, можно было увидеть только снежные комочки, падавшие на землю. «Хлюп», – комочек упал на карниз. «Тук», – снежное пятно расползлось по стеклу. Старичок надел очки и осмотрел наш «ключ» домой. – Все просто, – заключил он. – Кто порвал, тот и сможет соединить. Виноватые, берите свои половинки и соединяйте. Я хорошо помнила тот кусочек, который остался у меня в руках. Я взяла свою часть, Кирилл – свою. Я понимала, что в этот раз наши руки не соприкоснуться, но всё равно сердце стучало, волнуясь, сожалея, вырываясь из груди. «Да успокойся, неугомонное, – сказал мозг, – так же тоже нельзя. Еще разобьёшься ненароком». «А тебе разве не всё равно?» – улыбнулось сердце. «Ха! А кто будет потом слушать твои плаксивые бредни и заставлять взглянуть на ситуацию под другим углом?» Кусочки соединились. Я убрала руку, оставляя письмо в руке Кирилла. – Ты был прав, – сказала я. – Пусть лучше оно будет у тебя. Я не хотела больше сторонних подсказок. Вот уж правда – некоторых даров действительно стоило бояться. – Мы теперь можем вернуться? – спросила я у старичка. – Откуда же я знаю, – пожал он плечами. – Если вы считаете, что со всем разобрались – конечно. Да, наверное, я со всем разобралась. – Тогда рекомендую прогуляться до кассы и купить билеты на ближайший экспресс до Элистоуна. А оттуда вы сможете перейти на старую ветку. И мы пошли.